Александр не слушал её. Его внутренний тактический шлем, вшитый прямо в кору головного мозга, лихорадочно пересчитывал хронологические переменные. Он понимал: они попали не просто на Землю. Они провалились в «битый сектор» его собственной памяти. Портал срезонировал с его самым мощным ПТСР-узлом — временем, когда Саня еще не совершил свои главные ошибки.

— Нам нельзя здесь задерживаться, — прорычал он. — Если я изменю хоть одну деталь в этом сценарии... если я встречу самого себя, молодого... систему Эльдоры просто схлопнет. И нас вместе с ней. Мы аннигилируемся.

Но его ноги сами вели его по знакомому маршруту. Мимо гастронома с тусклой вывеской «Хлеб», мимо почтового отделения со сломанной дверью. Там, за углом, в третьем подъезде на четвертом этаже, жила Нина. Его невеста. Единственная женщина, ради которой он тогда, в далеком девяносто шестом, готов был бросить рапорт на стол, уйти из армии и просто жить на этой холодной, мирной земле.

Саня замер у торца дома, вжимаясь своей массивной обсидиановой тушей в тень между бетонными плитами. Доспехи тихо подвывали от нехватки энергии, но маскировочные контуры всё еще работали, размывая его силуэт в серых сумерках. Марина испуганно прижалась к его наплечнику.

— Смотри... — едва слышно прохрипел Александр.

Из подъезда вышла девушка. Нина. В светлом, недорогом плаще, бережно прижимая к груди стопку студенческих конспектов. Она шла по раскисшей дорожке, тихо напевая под нос какую-то глупую поп-песню, звучавшую тогда из каждого утюга. От неё пахло ландышами и той чистой, не тронутой войной жизнью, которую Александр навсегда вычеркнул из своей прошивки, когда подписал контракт с «Ликвидаторами».

Его сердце, наполовину замененное механическим насосом Хранителей, забилось в груди так сильно, что датчики на броне тревожно мигнули красным. Ему хотелось сорвать с себя эти черные обсидиановые латы, смыть с лица металлическую грязь Эльдоры, подойти к ней и просто сказать: «Нина. Беги от меня. Беги от того Саши, который придет к тебе вечером».

Но Марина, стоявшая рядом, уже всё поняла. Она была умной и расчетливой хищницей. Она увидела, как «грозный Босс-Хранитель» прямо на её глазах превращается в побитого, скулящего пса. И она решила использовать этот баг.

— Она красивая... — Марина подошла к нему вплотную, её голос стал мягким, а Игнис на её плече согласно мигнул тусклым золотом. — Твоя Нина. Знаешь, Александр... если Ядро выплюнуло нас именно сюда, значит, система хочет, чтобы ты всё исправил. Зачем тебе возвращаться в эту обсидиановую Цитадель? Зачем тебе воевать со Скароном и Андреем за право править пепелищем? Посмотри на неё. Ты ведь можешь просто остаться здесь. С ней. В мире, где нет войн.

Саня резко повернулся к ней, и его механическая лапа сжала её плечо так, что она вскрикнула.

— Заткнись! — прорычал он. — Если я изменю прошлое, Эльдора исчезнет. Всё, что мы построили, станет просто цифровым шумом. Я стер этот файл! Стер!

— Но ты ведь хочешь к ней, — прошептала Марина, не обращая внимания на его боль. Она знала: это её единственный шанс вырваться из Эльдоры и стать Хозяйкой при сломленном, но безумно сильном мужчине. — Ты хочешь снова чувствовать запах ландышей, Саня. А не гари и мазута. Рискни. Обнули Эльдору.

Андрей: протокол выживания

В это же время в Зале Ядра Цитадели Ари-Эль лихорадочно вводила команды на резервной консоли. Фиолетовые нити энергии на стенах начали чернеть и осыпаться, как перегретая изоляция.

— Это критический сбой, Андрей! — выкрикнула она, и её голос дрожал от нарастающего страха. — Портал выдал временную петлю. Александр и Марина провалились в прошлое своего мира. Резонанс Ядра достиг девяноста процентов. Стены Цитадели дематериализуются! Если они изменят хоть одну переменную в 1996 году, цепочка событий рассыплется. Мой отец исчезнет. Я исчезну. И ты вместе с нами!

Я стоял у терминала, сжимая в руке Benchmade. Экран планшета показывал структуру временного сдвига. Я видел Ковров. Видел Нину. Я ведь тоже её помнил. Я помнил, как Саня показывал мне её фото.

— Саня, ты совершаешь ошибку... — прошептал я. — Прошлое — это Read Only. Его нельзя перезаписывать.

«Хозяин, земля уходит из-под лап», — мысленно прорычал Килл. Леопард припал к обсидиановому полу, который на глазах становился прозрачным, обнажая шестеренки мира. «Эта сучка Марина ведет Мясника в капкан. Она хочет стереть нас всех, чтобы жить в своей теплой норке. Гаси этот канал, Андрей! Мой серебристый мех начинает растворяться в воздухе!»

Зеро вышел из тени Андрея. Черный волк поднял морду и издал долгий, вибрирующий вой, от которого уцелевшие Хранители в зале зажали уши.

«Закон нарушен, Вожак. Старый Волк пытается вырастить новые листья на сгоревшем дереве. Но пепел не дает всходов. Мы должны перекусить эту нить. Если Тень не закроет шлюз, наш Лес исчезнет».

Ари-Эль посмотрела на меня, и в её серых глазах я впервые увидел слезы. Настоящие слезы эльдорианской воительницы.

— Андрей... сделай выбор. Мы не хотим исчезнуть прямо сейчас.

Я посмотрел на неё, потом на Килла, потом на Зеро. Моя Стая. Мой новый, честный, пусть и забагованный мир, который я только что начал чинить.

— Саня, прости, — сказал я спокойно, и мои пальцы в бешеном темпе застучали по клавишам ввода. — Твой хэппи-энд — это системный сбой. И я его ликвидирую.

Протокол: «Paradox Prevention» (Предотвращение парадокса).

Из центра Ядра вырвался луч абсолютно черного, поглощающего свет излучения. Он пробил ткань пространства и устремился в открытый портал, неся с собой принудительную команду на откат. Мы не шли в 1996 год. Мы вытаскивали Мясника и Марину обратно в наш мир. Силой.

ИЗ ДНЕВНИКА ФАМИЛЬЯРА (КИЛЛА):

17 июля. Где-то между прошлым и будущим, на грани полного стирания.

Ну что я могу сказать... Саня Мясник окончательно впал в сентиментальный маразм. Стоит посреди детской площадки в доспехах за три миллиона маны и пускает слюни на конспекты своей бывшей Нины. Картина — обнять и плакать. Если бы я мог, я бы, может, даже пустил скупую кошачью слезу. Но у меня есть только зубы и здравый смысл.

Маринка — гениальная стерва. Поняла, на какую кнопку нужно нажать, чтобы обнулить всю Эльдору и вернуть себе сытую жизнь без обсидиана. «Давай останемся, Санечка...» Тьфу! Девочка, ты не в мелодраму попала, ты влезла в системный реестр вселенной! Если Саня сейчас не вернется, то мой Андрюша никогда не попадет в этот мир, я никогда не стану серебряным леопардом.

Лично я против такого расклада. Мне моя новая шкура нравится куда больше, чем девять кило британца на диване.

Хозяин ввел команду на аннигиляцию канала. Руки бьют по клавишам, глаза горят фиолетовым. Он не даст Сане совершить это хронологическое самоубийство. И правильно. Прошлое должно оставаться на свалке истории.

За ВДВ! (В смысле — За Великий Дефолт Вчерашнего!)

Андрей: Ликвидация парадокса

Экран планшета показывал, как Александр медленно протягивает руку к испуганной Нине в далеком 1996-м.

— Нина, беги... — прошептал я в микрофон передатчика, надеясь, что волна резонанса донесет мой голос сквозь время. — Саня, это конец связи. Команда: Отмена.

Я нажал кнопку «Enter».

Черная молния аннигилятора ударила в Ядро, и портал в подземельях Цитадели схлопнулся с ревом, который услышала вся Эльдора. Временная петля была разорвана хирургическим путем. Мы удержали высоту. Но цена этой победы еще только должна была отразиться в наших логах.