«А то, если продолжим, я не сдержусь и зайду слишком далеко, — подумала я. — А пока… пока мне даже нельзя ничего кроме прикосновений».

Увы, была у пути волчицы одна особенность, которая меня несколько раздражала. Партнера буквально нельзя было трогать ничем кроме рук. А желательно — и руками голыми, кожа к коже, не трогать, если был другой выбор. Особенно это было критично в начале пути, во время первых сессий. Такое отношение к чужому телу с одной стороны давало партнеру ощущение защищенности — его не лапают безбожно, все же есть какая-то граница. С другой стороны, это создавало иллюзию легкого пренебрежения его телом.

Так что, как бы мне не хотелось куснуть Лаурэанта за ушко, которое маячило неподалеку от моего лица, я сдержалась. Не время. А вот шепнуть ему пару ласковых слов, заканчивая сессию, было вполне уместно.

— Молодец, — сказал ему я, щекоча красивое длинное ухо дыханием. — Ты довольно долго продержался. А теперь запрокинь голову. Ты заслужил небольшую награду.

Лаур как заколдованный запрокинул голову назад. Я взяла ковш и сменила движения с плавных на деловитые. Налила на руки немного местного душистого шампуня, вспенила волосы. Промыла дважды, видя, что из-за жары корни запачкались довольно сильно. Впрочем, волосы у Лаура были — загляденье.

Поняв, что я больше не собираюсь до него домогаться, эльф расслабился и, кажется, теперь испытывал неподдельное, вполне нормальное удовольствие. К тому времени, когда я пару раз окатила его голову и промокнула волосы полотенцем, он был уже вполне в состоянии понимать, кто он и где находится. Даже устало откинулся на спину, свесив волосы с края ванной. Я, решив больше ему не досаждать, прикрыла его пах полотенцем.

— Ты… — начал было Лаур. — Ты все?

— Да, думаю да, — сказала я. — Я помыла свою драгоценную собачку. Теперь собачка может отдыхать.

— Госпожа Аэлрия… — протянул он, сморщившись то ли от душевной боли, то ли от стыда, — мне… мне нужно кое-что тебе… рассказать…

— Тш… — остановила его я, передумав слушать признание во всех грехах. — Не стоит. А то левая пятка вспомнит, что я не до всех мест твоего прекрасного тела добралась.

Лаур снова смутился и посмотрел на меня из-под ресниц. Я же уселась у его головы прямо на пол и, смазав волосы специальным травяным отваром из баночки, принялась их расчесывать. Лаур вздохнул слегка грустно.

— Навевает воспоминания, — сказал он. — Знаешь, Аэ…

Он замер, но я не стала его поправлять. Тогда Лаур, расхрабрившись, продолжил. Его понесло в какую-то совсем другую сторону.

— Я… честно, с огромной нежностью вспоминаю тот раз, еще до свадьбы, когда ты расчесывала мне волосы. Мне это… всегда… всегда казалось очень милым…

Он снова поморщился.

— Во имя чистого зимнего неба, — почти с ужасом сказал он. — Что я… натворил? Я… я такой идиот… я вообще не достоин ни твоей доброты, ни… ни всего того, что ты сейчас делаешь…

— Не буду спрашивать почему, — фыркнула я. — Позже расскажешь. И бросай валяться. А то мхом покроешься.

Он снова вздохнул.

— Кто бы знал, что тот замечательный момент из прошлого повторится… так…

— Что поделать, — сказала я философски, — все меняется. Я тоже изменилась.

— Очень сильно, — подтвердил эльф. — Невероятно сильно. Я честно…

Он опустил голову и покачал головой.

— Мне… мне жаль. Правда, мне очень, очень жаль…

— Тш, — снова остановила его я. — Сказала же, не сейчас. Еще одна попытка что-то мне сказать, и я свяжу тебя по рукам и ногам, заткну рот кляпом и оставлю так на ночь.

Лаур посмотрел на меня побитой собакой, но одновременно с тем я заметила в его взгляде облегчение. Что до меня — мне просто не хотелось продолжать все это. Сессия закончилась. Он получил порцию стресса. Потом — разрядку. Если сейчас начнет каяться, то мы пойдем на второй круг. А я хотела вторую сессию. После того как он все расскажет.

«В кои-то веки, — подумала я, — удалось полюбоваться на него без дурацкого инея и слез. Когда дразнишь его, он становится таким горячим… плавится как кусочек льда под моими руками. Хочу еще, но… на сегодня действительно хватит».

Повесив мочалку на бортик ванной, я встала со своего места.

— Дальше сам, — почти игриво мурлыкнула я. — Я пришлю к тебе стражников через час. Тебе хватит этого времени, чтобы помыться?

— Да, — чуть рассеянно кивнул эльф.

— Отлично, — сказала я. — Заранее спокойной ночи.

— И тебе, — неуверенно кивнул Лаур. — Сладких снов…

После этого я, от щедрот, дала Лауру еще два дня покоя — отдышаться. А сама подалась в шпионки, наблюдая за их с Истаром отношениями.

Вскоре я выяснила, что Истар заходил к нашей домашней медузе три-четыре раза в день и сидел с ним порой по полчаса, о чем-то разговаривая. Я не лезла, ожидая, когда сами расскажут. По виду обоих было видно, что это вынужденное соседство их уже даже не смущает. Что-то там между ними случилось такое, переломное. Но разговаривать со мной друг о друге они не шли, что настораживало.

Все разрешилось ближе к концу первой недели. Я закончила немногочисленные документы еще до обеда, и перед трапезой решила заглянуть к Лауру и проверить, как он там. И, каково же было мое удивление, когда я увидела эльфа не пассивно валяющимся на постели, а вполне себе сидящим на ее краю.

Маска и беруши аккуратно лежали на журнальном столике, рядом с пустыми чайными чашками. Напротив него сидел Истар. Он развернул стул спинкой к кровати, сел на него верхом и положил голову на сложенные руки. Вид у обоих парней был настолько довольный, что я даже опешила.

Однако, стоило мне появиться, как обе мордочки приняли тревожное выражение.

— Аэ, — напрягся Истар. — Гм… не ожидал увидеть тебя здесь в такой час.

— Добрый день, — поздоровался Лаурэант, тут же покраснев. — Мы… тут немного разговорились, как видишь.

— Я заметила, — с довольной улыбкой кивнула я. — Теперь не отвертитесь. Придется вам мне все рассказать!

Истар попытался встать и уступить мне место, но я зашла ему за спину и легонько надавила на плечи. Вампир пугливо вжал голову в эти самые плечи и пробормотал:

— Ну… мы все равно собирались… Лауру тут стало значительно легче, так что… вот…

«Лауру? — восторжествовала я. — Ага. А мы уже тут на короткой ноге!»

— Да, мне правда лучше, — собравшись, сдержанно кивнул Лаурэант. — Честно признаться, я не помню, когда в своей жизни так хорошо отсыпался. Да и настроение нормализовалось…

— Что, уже не хочется реветь ледяными жемчужинами? — решилась пошутить я.

— Нет, не хочется, — довольно спокойно ответил Лаур.

Я оценила то, насколько он стабилизировался. Сразу захотелось начать его поддевать и проверять, насколько это его спокойное состояние шаткое, но я сдержалась. Он и так на соплях держится, не хватало еще его толкать в пропасть намеренно.

— Итак, о чем болтали с такими довольными лицами? — уточнила я, принявшись чуть властно мять плечи Истара.

— О Ветте, — пояснил Лаурэант.

— О ком? — озадачилась я.

Эльф подарил Истару озадаченный взгляд.

— В культуре вампиров не принято вспоминать ушедших по имени, — пояснил тот. — Так что она не знает.

— Веттой звали его сестру, — пояснил Лаурэант.

Я зависла. Ну ничего себе… а я ведь даже не заметила этого! Я столько о ней слышала, но не слышала самого важного ни разу — ее имени. Однако больше меня занимал не сам предмет разговора, а то, с какими лицами они о ней говорили.

Мне почему-то казалось, что сестра Истара должна быть довольно болезненной темой.

— Так… все решилось? — уточнила я.

— В некотором роде, — кивнул Истар на Лаурэанта. — Ох… Аэ. Там такое…

Лаурэант закрыл глаза и тяжело вздохнул. Уши страдальчески опустились.

— Ты меня убьешь, — сказал он.

— Ага, — усмехнулась я, предвкушая очередную веселуху. — Ну-ка давай рассказывай. Я потом подумаю, убивать тебя или нет.