— Ох, — развеселилась я, — надеюсь, до дела не дойдет! Они ведь не знают, с чего я такая, какая я есть.

— Да, — кивнула матушка. — Я их отговорила. Сказала, что, возможно, если бросить ребенка в центре реки, он научится плавать, но возможно и потонет. Не стоит такими экстремальными вещами заниматься, ой не стоит. Нечего в Тиар’Эльна делать нашим милым девочкам. Пускай наслаждаются детством. Хотя…

Она чуть погрустнела, а я погрустнела вслед за ней. Заметив мою молчаливую солидарность к проблеме, матушка даже удивилась.

— Что, тоже заметила? — озадачилась она.

— То, что пятьдесят лет — это слишком много для совершеннолетия? — уточнила я. — Да, заметила. Девочки уже сходят с ума и на стенку лезут. Им нужны парни, они хотят взрослой жизни. А они ограничены детским телом. А мальчикам еще тяжелее. Сколько я уже историй слышала о нервных юношах, которые еще до взросления устают от родительского контроля и ломаются! Да, волчицам, предположим, это на руку. Но нет в этом совершенно ничего хорошего.

Мы обе тяжело вздохнули.

— Слушай, Аэ, — сказала матушка неожиданно доверительно, — а может, попробуешь подлизаться к Мелуарии и предложить ей снизить возраст взросления девочек хотя бы до сорока?

Я удивленно на нее уставилась. Мама посмотрела в ответ решительно и цепко.

— Она тобой заинтересована, — сказала она. — Ей все не дает покоя тот факт, что ты — из другого мира. И она мечтает приткнуть к тебе одного из своих принцев. Может, если ты к ней вотрешься, решишься предложить такую реформу.

— А так вообще можно? — уточнила я. — Это девочкам не навредит?

— Можно, — кивнула матушка. — Изначально-то все Тиар’Мелин взрослели нормально. Но тогда времена были совсем другие… ты историю изучала?

Я припомнила книги.

Да, помнила я про этот факт из истории. Изначально Тиар’Мелин были куда жестче, их связи с мужчинами больше походили на рабовладение. Отголоски тех времен до сих пор остались. Пусть метка больше не могла подчинять волю, но ее все еще ставили только на парня, девушка же оставалась чиста и владела печатью.

И в те времена родилась Мелуария.

Не знаю, насколько это было правдой, но считалось, что мужчины просто взмолились у богини Мелин об облегчении своих страданий. И тогда Мелин пришла к ним сама, воплоти, выбрала самого красивого и достойного и сделала от него нашу королеву. Та подросла и устроила революцию. В том числе — прокляла свой народ, не давая ему взрослеть раньше определенного срока. Таким образом, как она считала, дети должны были набраться мудрости и уважения к другим до того, как вступят в зрелую жизнь.

И это сработало.

— Да, я читала, — кивнула я. — Именно потому и спрашиваю. Если возраст будет снижен, не приведет ли это к возвращению плохих времен?

— Не думаю, что именно проклятье принесло нам покой и мир, — вздохнула матушка, откусив кусочек засахаренного яблока. — Скорее уж повышение общей порядочности населения, хорошее образование, внедрение четкого свода правил и прививание крепкой морали. Но я лично считаю, что тридцать — это тот возраст, когда девочкам уже пора становиться девушками. И ты, Аэ, мне это доказала.

— Я? — озадачилась я. — А я-то здесь причем?

— Так тебе психологически куда меньше лет, чем нашим фрейлинам, — напомнила мне мама. — И твой разум куда более гибок. Девочки, вступая во взрослую жизнь, переживают сильную психологическую ломку и очень тяжело привыкают к новому порядку вещей. Детское поведение становится очень крепкой привычкой, которая потом тяжело вытравливается и приносит массу проблем. Нет… с этим надо определенно что-то делать.

Она снова отпила сока и подтолкнула ко мне. Я тоже налила и отпила, дума я своем.

— Мам, — обронила я, — я… не думаю, что у меня есть право что-либо менять в этом мире. Честно. Он прекрасен как по мне. Даже если я вижу в нем недостатки, я недостаточно уверена в своих суждениях, чтобы браться за столь рисковое дело.

— А зря, — хитро улыбнулась мне матушка.

Я подняла на нее глаза и получила полный нежности взгляд.

— Ты уже начала менять наше общество, — сказала она. — В лучшую сторону, надо сказать.

Я опешила… а потом призадумалась.

Ну да. Сад для маргариток придумала я. И я обвенчалась в храме луны с Истаром.

— Но разве это не другое? — озадачилась я. — Это ведь какие-то… ну не знаю, мелочи? Просто приятные мне прихоти? Разве нет?

— На таких мелочах и стоит история, — улыбнулась мне матушка.

Она поставила стакан на поднос и с кивком заявила.

— Более чем уверена, что ты займешь пост советницы при Мелуарии через лет сто, сто пятьдесят.

— Это не скоро, — улыбнулась я.

— Достаточно, чтобы наше общество стало твоим окончательно, — кивнула матушка. — А теперь — в недра земные к червям все эти тяжелые, политические разговоры.

Она подсела ко мне вплотную и, хихикнув, потыкала в ребра.

— А теперь рассказывай мне, как ты развлекалась с Лауром, маленькая волчица. Я хочу знать абсолютно все!

— Но мама! — дурашливо поиграла бровями я. — Это неприлично.

— А если я пообещаю научить тебя парочке личных приемов? — подмигнула мне матушка.

— Отлично, — со смешком кивнула я. — Слушай, сейчас все расскажу.

А дальше было только расслабляющее веселье. Мы полежали во всех бассейнах, что имелись в наличии. И в бассейне с кувшинками, вода в котором пахла эфирными маслами и улучшала здоровье. И в бассейне с рыбками, которые поедали омертвевшие клетки кожи. И даже в бассейне со светящейся жидкостью, которая, по словам матери, хорошо помогала разогнать дремавшую в моем новом теле магию. Я поотдыхала с мамой, потом — с парнями, которые фыркали друг на друга и беззлобно переругивались, потом поиграла с девочками в мяч.

Вместе с грязью и старой кожей из тела утекали усталость и беспокойство.

Сначала Истар перестал дергаться и сравнительно спокойно поел, попросив осторожно Лаура за ним присмотреть на всякий случай. Поняв, что не сойдет с ума и не выпьет из меня всю кровь, вампир с облегчением выдохнул.

Потом Лаура втянули в дружескую драку бамбуковыми палками девочки, и он, немного попрыгав, тоже начал улыбаться. Потом, правда, ему наставил тумаков Истар и, перекинув через голову, опрокинул в бассейн, но Лаур даже не обиделся. Только потряс головой как мокрый пес и рассмеялся. Сказал, что просто поскользнулся.

Меня тоже потихоньку отпустило беспокойство — вместе с ними, ведь, по сути, что для меня было важнее настроения этой парочки? Ничего.

Ближе к закату мы оделись, загрузились в повозки и поехали обратно. На этот раз Истар и Лаур заняли места по обе стороны от меня. Я пригрелась между ними, и, ощущая себя усталой и чистой, заснула. Проснулась уже в поместье, в своей комнате. Даже немного испугалась ощутив, как с меня стягивают сарафан. Встрепенулась.

— Спи, спи, — погладил меня по волосам сидящий рядом Лаур.

Я посмотрела на них сонно, немного жадно. Потом позволила раздеть меня до белья… и сцапала парней за запястья. Те переглянулись, тяжело вздохнули и повалились по обе стороны от меня. Я довольно проворчала себе под нос, что они молодцы, снова пригрелась и блаженно вырубилась.

А проснулась я от поцелуя.

— Мф… — простонала я в чужие губы. — Истар?

Язык задел острые зубки. Я разомлело приоткрыла глаза и увидела рядом его лицо. Заметив, что я проснулась, парень отстранился, тяжело дыша. Посмотрел на меня как-то странно…

Я залюбовалась. В полумраке ночи, которая еще не закончилась, но, кажется, двигалась к утру, его парафиновая кожа почти светилась. Красные глаза тоже тускло светились, но он выглядел расстроенным.

— Если хотите целоваться, я лучше уйду, — пробормотал как-то устало и грустно Лаур.

Вампир отвел взгляд. Потом неожиданно взял меня за плечи… и развернул лицом к Лауру. Я опешила, оказавшись нос к носу с эльфом. А Истар подтолкнул меня в спину, притиснув к Лауру вплотную.