— Он пришел, чтобы я его убил, — пробурчал Истар виновато. — Хорошо, что ты вмешалась. Боюсь, если бы ты не пришла… у него бы все получилось.

Пока мы болтали, прибежала наша пожилая, но весьма бодрая целительница — здесь людей их профессии называли хранительницами пульса. Она была в длинной белой сорочке и ночном колпаке, окруженном опушкой белесых кудрей.

— Ох! — выдала она, увидев масштабы трагедии. — Так, а ну отойдите, госпожа! Тут надо действовать быстро!

Я почти подпрыгнула, и целительница заняла мое место. Она отцепила от шеи Лаурэанта руки Истара, благодарно ему кивнула и наложила поверх свои. Под ее пальцами запрыгали зеленые искорки.

— Спасибо, девочки, — кивнула я малышкам, что смотрели на меня с ужасом и любопытствам. — Как вы вообще их заметили?

— Ну, — Лисохвост пугливо смутилась и принялась накручивать кончик одного из своих хвостиков на палец.

— Мы увидели, как господин Истар гуляет ночью по саду, и решили на него напасть, — испуганно сказала за нее Лиля. — Ваш партнер нас жалеет, к тому же мы дрались с ним только днем. А мне было интересно посмотреть, какой он ночью! Насколько сильнее. Вот мы за ним и проследили. А потом этот псих ненормальный появился, и… и вот к чему это все привело.

— Храни вас небо и земля, — вздохнула я. — Если бы вы не подоспели, боюсь представить, чем бы все это кончилось.

Девочки переглянулись, а потом испуганно прижались ко мне. Я приобняла их, расцеловала макушки. Потом, немного отстранив девчушек за плечики, велела.

— Позовите стражников. Пускай Лаурэанта сначала подлечат, потом отмоют, а потом посадят на время под замок.

— Хорошо, — шмыгнула носом, вытерев выступившие на глазах слезы, сказала Лисохвост. — Хорошо, я позову.

— Да я с тобой, — надулась Лилия. — Лиса, ну ты чего!

— Да просто испугалась! — хныкнула девчонка и неожиданно разревелась.

Я покачала головой и принялась ее успокаивать.

Только спустя пятнадцать минут все стало немного получше. Целительница зарастила шею Лауреата и сказала, что на данный момент его жизни ничего не угрожает, но еще какое-то время он может кашлять и ему может быть больно глотать. Лисохвост тоже успокоилась. Правда, теперь ее лицо походило на помидор, бордовый и неровный. Куда более уравновешенная Лиля сбегала за стражниками и, под моим тяжелым взглядом, бывшего мужа Аэлрии унесли в темницу.

— Ужас, — подвела я итог случившемуся. — Самый кошмарный кошмар, какой я только видела в своей жизни.

Я повернулась к окончательно сникшему от чувства вины Истару.

— Так… на чем мы остановились? Ты сказал, что он решил убиться твоими руками?

— Да, — кивнул Истар. — По крайней мере мне так теперь, на свежую голову, кажется. Я слишком хорошо по себе знаю, как это бывает.

Он посомтрел на меня виновато.

— Я приму любое наказание, Аэ, — сказал он. — Даже если ты теперь выгонишь меня — пойму.

Тяжело вздохнув, я потянулась к нему и обняла. Истар опешил, а потмо прижался ко мне в ответ.

— Не буду я тебя наказывать, — сказала я. — Это не проступок, это трагедия. Видя, как тебе плохо и стыдно, я не вижу смысла наказывать тебя сверху. К тому же — ты имел на это право. Мстил за сестру.

— Не знаю, — пробормотал Истар. — Что-то я уже не в чем не уверен. Интересно, как прошел допрос, раз он даже сюда притащился.

Мы расцепились и, в тяжелом молчании, побрели к поместью.

— Да уж, — сказала я. — История. Вообще ничего не понимаю. Если бы из него вытрясли признание в убийстве, то он был бы сейчас за решеткой, а не разгуливал здесь. Но если он на свободе, то значит его оправдали. Тогда зачем он пришел? Должен же, по сути, ощущать себя победителем!

— А может, он с ума сошел? — предположил Истар

— Не удивлюсь, — согласилась я.

Почему-то встретилась наша встреча с этим парнем на балу. Но не нащупала ничего такого в его поведении, что бы хоть отдаленно походило на следы приближающегося сумасшествия.

«Можно было бы подумать, — мысленно расудила я, — что он убил сестру Истара и его сожрала совесть. Если так припомнить, он и в письме сам себя клял. Не смаковал он там случившееся, а скорее это походило на крик души из разряда „что же я наделал“. Но если он и правда убил ее, то почему он здесь а не за решеткой после допроса? Нет, тут что-то не так. Надо разбираться».

— Ладно, — вздохнула я. — Сейчас все равно ничего не узнаем. Надо идти спать. Завтра разберемся.

Я шумно выдохнула, спуская напряжение после пережитого. Потом ухватила Истара за рукав и потянула в сторону поместья.

— Пойдем. Отмою тебя, горе мое зубастое.

— Ты сильно на меня злишься? — виновато спросил Истар.

— Не очень, — покачала головой я. — Но теперь… пожалуй, я больше уже ничего не понимаю.

— Я тоже, — вздохнул Истар, а потом отмахнулся и посмотрел на меня поувереннее. — Ты права. Пошли. Завтра на свежую голову подумаем.

На утро за столом царила такая атмосфера, будто кто-то реально умер. Истар набросился на омлет с остервенением — за остаток ночи я пару раз замечала, что он вставал и ходил пить. Говорил нервно, что вкус крови изо рта никак не смывается. Теперь, видно, решил заесть. Я ела медленно и осторожно, давая себе время подумать над ситуацией, но ситуация все так же не хотела складываться в единое целое. У Лисохвост пропал аппетит и она лишь ковыряла вилкой в тарелке. Одна Лилия, в целом, пережила вчерашнюю катастрофу нормально.

— Надо что-то делать, — вздохнула я, доев омлет и отставив тарелку в сторону. — Это какой-то кошмар, неведение слишком утомляет.

Повернувшись к одному из стражников, я велела.

— Сходите кто-нибудь, проведайте нашего пленника, — сказала я. — Расспросите тех, кто его охраняет, как он там.

Один из мужчин поклонился ко мне и ушел.

— Истар, — повернулась я к вздрогнувшему вампиру. — Как ты? У тебя, случаем, на нервной почве проблемы какие-нибудь не начались?

— Нет, — поморщился вампир. — Да. Не знаю.

Он тяжело вздохнул и повесил нос.

— Видишь ли, в зависимости от настроения человека вкус его крови может меняться, — признался он. — Уж не знаю, с чем это связано, но факт остается фактом. Сама по себе, может, кровь у твоего бывшего мужа и вкусная, но страх напополам разбавил ее горечью. Водой эта горечь не вымылась за ночь. Едой, вроде, я ее притупил, но все равно какой-то пакостный привкус во рту остался.

— Точно? — уточнила я.

Истар озадаченно посмотрел на меня, а потом понял, о чем я, и покачал головой.

— Нет, это точно не от нервов, — сказал он. — Это не иллюзия. У меня и раньше такое было. Люди частенько боятся зубов, боятся боли, даже если добровольно протягивают руку, разрешая попить. Вкус страха очень сложно вывести. Скажем так, распространенная вампирская проблема.

Я расслабилась. Потом повернулась к Лисохвост. Та подняла на меня глаза, опустив ушки.

— Я в порядке, — сказала она, утерев нос, — честно. Просто немного в шоке от случившегося.

— Если хочешь, — мягко сказала ей я, — можешь взять выходной сегодня. Пойти в библиотеку, набери книжек, почитай.

— Нет, — покачала головой Лисохвост, — не хочу одна оставаться. Лучше уж буду делать то же, что и обычно. Так быстрее оправлюсь.

— Хорошо, но если тебе нужно с кем-то поговорить — я всегда к твоим услугам, — сказала я, а потом перевела взгляд на Лилию.

Та пожала плечами.

— Я еще и не такое видела, — сообщила она.

— Это где это? — озадачилась я.

— Так моя матушка — самая богатая женщина в Тиар’Мелин, — пожала плечами она. — Естественно, к нам ворюги всякие залезали, и не раз. Матушка им спуска не давала. Порола собственноручно до рубцов, потом сдавала городской страже. Ну и нас с сестрой заставляла на это смотреть. Чтобы знали, что надо со всякими подонками делать.

Лисохвост побледнела, а я мысленно присвистнула. Ничего себе у нас казначей в клане жесткая. Впрочем, Лиле было тридцать с лишним… так что ребенком я ее считала исключительно из-за внешнего вида. Так-то они с Лисохвост в некоторых вопросах были даже более зрелыми, чем я.