Она чуть отодвинулась, и я ощутила, как с меня буквально свалилась гора. Уже было пару раз, когда Сэй впадала в подобное состояние. Она становилась давящей, но неожиданно привлекательной. В такие моменты мне казалось, будто на меня реально смотрит напряженно волчица, пытаясь показать, что если я дернусь — меня укусят. Хищная. притягательная красота.

— Резюмируем, — продолжала Сэй. — Если ты подберешь к неподходящему партнеру путь львицы или путь лисицы, то ты просто останешься с носом — тебя не будут уважать и слушаться. Но если ошибешься с выбором партнера на пути волчицы — жди серьезных бед. В лучшем случае парень от тебя сбежит. В худшем — ты сломаешь его психику или он попытается тебя убить.

— Это настолько опасно? — ошарашенно вскинула брови я.

Сэй загадочно кивнула.

— Да, это именно так, — сказала она с расстановкой. — Таких случаев немало. Но!

Она важно подняла палец к небесам и жутковато улыбнулась, показав зубки.

— Если ты подберешь партнера правильно — это будет великолепно. Пир для души и ума — для тебя. Отдых и спасение — для него.

— Отдых и спасение? — недоверчиво переспросила я.

— О да. Видишь ли партнеры для пути волчицы — это уставшие перфекционисты, по большей части, — удивила меня Сэй. — Все они — довольно сложные личности с проблемами. Каждый — настоящая головоломка. Прежде, чем ты сможешь получить от такого нужную реакцию, тебе придется его разгадать. Понять, где он сломан, как травмирован и что у него в голове творится.

— Ого, — озадачилась я, тоже сербнув компотика. — Интересно…

— Да, — кивнула Сэй, явно радуясь тем, что я прониклась. — Вот например, помнишь моего Каэриса?

Я хихикнула. Мало того, что его имя у меня крепко ассоциировалось с болезнью зубов, так еще у парня было очень, очень забавное прозвище.

— Ты про свою любимую лаврушку? — уточнила я.

Сэй не сдержала улыбки, а Лив откровенно хихикнула.

Каэриса я помнила по балу. Чем-то внешне он напоминал Истара — такой же худой и тонкий. Только вот с совершенно прямой спиной, всегда хорошо одетый, да, к тому же, в очках. Держался он как секретарь при Сэй и, честно говоря, казался мне довольно обычным. Но это до тех пор, пока рядом с ним не появлялась его госпожа. Рядом с Сэй он превращался в назойливого, ревнивого и капризного парня, что не могло не раздражать. Недаром Сэй называла его «самым тротивным из всех подкаблучников». Ко всему прочему, в детстве Каэриса звали Лавр, и Лив до сих пор обзывала его лаврушкой.

Ну, его родители, как оказалось, имели в виду лавровый венец, венчающий голову умного и успешного эльфа, но ушастого из-за его имени откровенно дразнили.

— Так вот, — кивнула Сэй. — Рис — самый яркий пример партнера для волчицы. Ты видела его задницу? Да ей можно орехи колоть, настолько он напряженный.

Я прыснула от смеха. Ну да, ну да. Было в эльфе что-то такое.

— Его родители выращивали его как успешного мужа успешной женщины, — продолжила объяснять Сэй. — Там полный букет сопутствующих психологических травм. Бешеный самоконтроль. Когда мы начинали наши отношения, его перфекционизм доходил до компульсивных ритуалов. У него до сих пор бывают панические атаки. Плюс — подавленные эмоции. Скрытая под маской благополучия депрессия. Очень сложно в двух словах описать, насколько Рис проблемный партнер.

— Я бы такого только обняла и поплакала, — ужаснулась я.

— А нельзя, — развела руками Сэй. — Если такого обнять и начать жалеть — ему кирдык, Аэ. Во-первых, жалость — не показатель успешного успеха, на котором он зациклен. Такого партнера она просто добьет. Во-вторых, ему периодически нужна психологическая встряска, чтобы он смог высвободить скопившееся напряжение.

— И как это работает? — заинтересовалась я.

— Задушенные эмоции, — пояснила Сэй. — Таким мальчикам запрещают злиться, негодовать, высказывать свое мнение, даже слишком сильно радоваться. Все запрещают. Ты должен быть эмоционально стабильной, скучной куклой. Подобные Рису парни не умеют спускать пар самостоятельно. Они накапливают стресс и напряжение. Они вроде на вид спокойные и вежливые, но Это иллюзия. Задушенные эмоции никуда же не деваются. И без посторонней помощи освободится им сложно.

Сэй наткнула на вилку креветку, сунула в рот, пожевала.

— От этого у подобных парней беды с головой часто начинаются, — сказала она, промокнув рот салфеткой. — Рис уже падал вниз, когда я его сцапала. Он бы либо убился, либо с ума бы сошел через пару лет, если бы что-то не поменялось. Я потратила кучу времени на то, чтобы научить его через рот говорить о том, что с ним не так, что он чувствует себя плохо. А сколько дерьма из него вытряхнула — страшно представить! Стабилизировала как могла. Но крыша все равно иногда начинает подтекать. Когда я начинаю замечать у Риса тревожные звоночки к возвращению старых привычек, я буквально хватаю его за уши и засовываю в мясорубку, чтобы помочь вытряхнуть напряжение. Он спускает пар и снова становится нормальным.

— Ого, — хмыкнула я. — Выходит, гм, волчицы — что-то вроде психологов?

— Ага, — усмехнулась Сэй. — Методы у нас жестковатые, конечно, но да. Ты почитай, почитай на досуге. Такое, конечно, далеко не всем нравится. Но этот путь и правда очень благородный. Связь с партнером на нем — сумасшедшая. Ты буквально становишься кем-то, на ком держится чья-то хрупкая психика. Если проблемы серьезные, то, правда, может еще и помощь специального человека понадобится, но в целом и от тебя многое зависит.

— Это реально не вяжется у меня с методами, — хмыкнула я.

— Ну, это надо на практике пробовать, — самодовольно улыбнулась Сэй. — А твоему вампирчику такие практики не подходят. Лучше просто забей. Целее будете оба.

Тогда я еще не знала, что реально смогу попробовать это на практике, причем довольно скоро.

Время стремительно пустилось вскачь, я и не заметила как с момента отъезда матушки прошел целый месяц.

И сама не заметила, как нехотя проявила вопиющую самостоятельность, завалив себя попутно огромным количеством работы.

Началось все безобидно — с изменения бытовых нюансом. Дело в том, что стол, за которым мы завтракали, после отъезда матушки начал казаться мне полупустым. Чтобы не испытывать каждое утро щемящую тоску по уехавшим родителям — не родным, но очень любимым — я решила кое-что поменять. Так что теперь каждое утро я имела честь лицезреть за столом умильные кругленькие мордашки моих фрейлин.

Поначалу это казалось мне отличной идеей. Девочки были счастливы, болтали без умолку. Но я не подумала о том, что остальные фрейлины начнут ревновать! Раньше-то я так сильно свою парочку не выделяла. И с матушкой ее фрейлины за одним столом тоже не сидели. А тут — такое! Они меня, значит, любят все одинаково, а я — кого-то из них люблю больше!

Пришлось изобретать что-то в срочном порядке. За завтраком я хотела видеть только своих, родных и любимых, так что остальным позволила кое-что, от чего они пришли в восторг.

Девочки и так грезили мальчишками. При матери они тайком встречались с ними, прячась в северном саду. Боясь, что девчушки наделают дел, я решила взять все это в свои руки. Выделила немного денег из бюджета, наняла Лив еще до ее отъезда на море, и устроила у нас, на уголке территории, сад Смеющихся Маргариток.

Название придумали вместе с Лив. Местные в душе не понимали, почему я сравниваю девочек именно с этими цветами, я тоже не знала — как-то прицепилось намертво само собой. Однако название есть название, и маргаритками Лив окружила садик по периметру. Внутри мы установили живую беседку для чаепитий, притенили территорию кронами высоких деревьев, поставили качели, сделали площадку для популярного у эльфов крикета, добавили маленькую библиотечку с популярными у подростков книжками. Вроде и не затратно вышло, а получилась этакая маленькая, уютная норка, где можно было отдохнуть от мира взрослых.