— И правильно. Я бы потребовала фотографии всех местных котов.

— А ты бы скучала?

Машка посмотрела на него.

— Конечно, глупый.

Он улыбнулся.

— Я тоже.

Некоторое время они молчали. Вода шевелилась от ветра, на дорожке шуршали листья, где-то ребёнок спорил с отцом из-за самоката.

Машка вдруг подумала, что счастье бывает не только шумным, с криками Андрея и падающими котлетами. Иногда оно выглядит как холодная скамейка, тёплая ладонь Дениса и возможность спокойно поговорить о том, что будет дальше.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Хватит романтики. Я уже начинаю говорить как нормальный человек.

— Это плохо?

— Для репутации — катастрофа.

Они рассмеялись и пошли к выходу из парка.

Вечером они зашли в небольшое кафе, где уже сидели Лера и Никита.

Это не было запланированным двойным свиданием.

Просто Лера утром написала, что хочет увидеть Машку, а Никита предложил встретиться всем вместе перед очередной рабочей неделей.

На столе стояли четыре чашки чая и тарелка с пирожными.

Машка мгновенно оживилась.

— О! Вот теперь мероприятие официально удалось.

Лера рассмеялась.

Никита поднялся, поздоровался с Денисом и помог Машке снять куртку.

— Как твоя телевизионная карьера? — спросил он.

Машка прищурилась.

— Закончилась. Меня уволила котлета.

Никита захохотал.

Но почти сразу разговор стал серьёзнее.

Никита рассказал о стажировке в Санкт-Петербурге. Ему прислали программу: работа над учебными архитектурными проектами, встречи с наставниками, поездки на объекты, много практики.

Лера слушала внимательно.

Машка наблюдала за ней.

Подруга улыбалась.

Но иногда незаметно сжимала пальцы под столом.

— Три месяца, — сказала Лера тихо. — Это же почти целый семестр.

Никита повернулся к ней.

— Да. Но я хочу, чтобы мы продолжали встречаться. Даже если какое-то время будем в разных городах.

Лера подняла глаза.

— Правда?

— Конечно. Я же не перестану тебя любить только потому, что увижу другие здания.

Машка перестала жевать пирожное.

Денис осторожно коснулся её локтя.

Она посмотрела на него.

И ничего не сказала.

Потому что это был тот редкий случай, когда хорошую сцену не нужно было улучшать шуткой.

Лера улыбнулась.

— Тогда договоримся созваниваться. Но без обязательных отчётов по минутам.

Никита кивнул.

— Согласен.

— И чтобы ты присылал фотографии интересных зданий, — добавила она.

— Обязательно.

— А я буду присылать тебе конспекты, — пошутила Лера.

Никита сделал испуганное лицо.

— Только не анатомию!

Все рассмеялись.

Домой Машка вернулась с непривычно спокойным чувством.

Никто никуда не исчезал.

Никто никого не бросал.

У друзей просто начинался новый этап. Сложный, но не обязательно плохой.

А в доме Поповых всё было по-прежнему.

Мама накрывала стол к ужину.

Папа пытался разобраться с пультом от телевизора.

Андрей сидел на полу возле Валентины Петровны и заклеивал маленькую утечку воздуха.

Машка остановилась.

— Андрюш, ты чего?

— Ремонтирую сотрудницу.

— У тебя есть диплом?

— Какой ещё диплом?

— На проведение сложных операций с котлетами.

Брат поднял глаза.

— Мелкая, не мешай. У пациентки тяжёлый случай.

Машка присела рядом.

— А прогноз?

— Оптимистичный.

— Тогда почему она сдулась?

— Потому что кто-то слишком бурно её обнимал.

Машка прищурилась.

— Андрей.

— Что?

— Она сама на меня падала!

Он захохотал.

В воскресенье утром Машка решила полностью посвятить день учёбе.

Мама даже пообещала проследить, чтобы её никто не отвлекал.

Продержалась семья минут двадцать.

Потом Андрей заглянул в комнату.

— Мелкая, можно вопрос?

— Если про котлету — нет.

— Не про котлету.

Машка подозрительно подняла глаза.

— Тогда какой?

— Как думаешь, для презентации семейного проекта лучше написать «мы продаём футболки» или «мы создаём позитивные эмоции»?

Машка задумалась.

— Напиши правду.

— Какую?

— «Мы продаём футболки, а эмоции покупатели получают бесплатно».

Андрей несколько секунд смотрел на сестру.

Потом улыбнулся.

— Слушай, неплохо.

— А теперь выйди. У меня тазовые кости.

— Ты их где взяла?!

— В УЧЕБНИКЕ, АНДРЕЙ!

Он захлопнул дверь.

Через час Машка действительно сидела за столом и повторяла анатомию.

Только учебник занимал теперь не всё пространство.

Рядом лежала тетрадь с записями по гистологии.

И небольшой лист с планом на неделю.

Она сама написала:

«Понедельник — анатомия. Повторить мышцы верхней конечности».

«Вторник — биохимия. Ферменты».

«Среда — научный кружок. Уточнить у Беляева учебные источники».

«Магазин — по вечерам и только после учёбы».

Машка посмотрела на список.

Улыбнулась.

— Ну что, Попова, взрослая жизнь началась.

Из коридора донёсся голос папы:

— Машенька, ты чай будешь?

— БУДУ!

Она быстро добавила в список ещё один пункт:

«Не забывать есть».

Когда папа принёс чай, она неожиданно спросила:

— Пап, а ты когда-нибудь ошибался так, что потом долго исправлял последствия?

Сергей сел рядом.

— Конечно.

— Серьёзно?

— Да. В жизни это случается. Главное — не прятаться от результата собственных решений.

Машка задумалась.

— Это ты про Андрея?

Отец улыбнулся.

— И про Андрея. И про себя. И про любого человека.

Машка посмотрела на отца и вдруг заметила, что он не торопится вставать. Хотя обычно всегда куда-то спешил: починить кран, ответить на звонок, помочь маме с покупками.

— Пап, а ты когда-нибудь не знал, как помочь мне?

Сергей удивился.

— Часто.

— Правда?

— Конечно. Когда ты была маленькой, всё казалось проще. Упала — обработали царапину. Потеряла игрушку — поискали. А теперь у тебя университет, собственные решения, друзья, сложные истории. Нельзя просто взять и прожить всё за тебя.

Машка помолчала.

— А ты и не должен.

— Знаю. Но я могу выслушать. И могу приехать, если нужна помощь.

Она улыбнулась.

— Даже если я позвоню из деканата?

— Даже если из деканата.

— А если меня снова вызовут из-за котлеты?

Сергей задумался.

— Тогда сначала спрошу, не лежит ли под ней Андрей.

Машка захохотала и обняла отца ещё крепче.

Рядом с папой она могла быть сколько угодно взрослой. И всё равно знать, что дома есть человек, который возьмёт трубку, когда понадобится.

Сергей погладил её по голове.

— Иди учись, будущий врач. А я чайник поставлю.

— Пап, ты идеальный.

— Только маме не говори. Она начнёт требовать подтверждений.

Машка рассмеялась.

Она помолчала.

Потом осторожно спросила:

— А с Кристининым отцом как будет?

Сергей стал серьёзнее.

— Я не знаю, доченька. Мы не видели документы, не знаем всех обстоятельств. И не должны заранее решать, кто виноват.

Машка кивнула.

— Просто Кристине тяжело.

— Понимаю. Ты можешь её поддержать. Но разобраться с документами должны те, кому это положено по работе.

Она улыбнулась.

— Пап, знаешь, что странно?

— Что?

— Раньше я думала, что быть взрослой — это когда тебе можно всё.

Отец рассмеялся.

— А теперь?

— Теперь мне кажется, что это когда нужно сначала подумать, что ты делаешь.

Сергей кивнул.

— Очень близко к истине.

Машка обняла его.

— Спасибо, пап.

— Пожалуйста, дочка.

За ужином говорили о простых вещах.

Мама вспоминала дачу.

Папа рассказывал смешную историю с работы.

Андрей сообщил, что конкурсная заявка принята к рассмотрению, и теперь остаётся дождаться ответа организаторов.