Конец третьей главы.
— —
МАШКА ПОПОВА · ПЕРВЫЙ КУРС
Глава 4. Лера в отключке, или Трупы нервно курят
Утро началось с трагедии. Машка проспала. Опять.
Будильник звонил семь раз, телефон дважды свалился с кровати, а мама трижды заглядывала в комнату. Ничего не помогало. Мария Попова спала с таким упорством, словно ей за это начисляли стипендию.
— Мария! — раздался материнский вопль. — Семь часов сорок минут!
Из-под одеяла показалась растрёпанная голова.
— Мам, не ори. Я ещё не умерла.
— А я сейчас помогу!
Машка открыла один глаз, посмотрела на часы, закрыла. Потом резко села:
— Твою мать!
— Мария!
— Мам, это не тебе!
— А кому?!
— Времени!
Она выскочила из кровати, наступила на собственный лифчик, поскользнулась и с грохотом приземлилась на пол.
— А-а-а!
Мама ворвалась в комнату:
— Что случилось?!
Машка сидела, обнимая колено.
— Производственная травма.
— Какая ещё производственная?!
— При подготовке к трудовой деятельности!
Мама посмотрела на дочь, потом на лифчик, затем на люстру, где всё ещё висела белая блузка.
— Маша, убери ты наконец эту тряпку с потолка!
— Мам, не трогай! Это инсталляция!
— Какая ещё инсталляция?!
— «Последний день здравого смысла». Современное искусство.
— Я тебе сейчас такое искусство устрою!
Машка вскочила и бросилась в ванную.
Через десять минут она стояла перед зеркалом: волосы собраны в высокий хвост, джинсы натянуты, футболка почти чистая. На груди красовалось: «Я не спорю. Я объясняю, почему вы неправы».
— Идеально, — одобрила Машка.
Она схватила сумку и выбежала на кухню.
За столом сидел старший брат Андрей. Ел яичницу, читал новости и выглядел подозрительно счастливым.
— О, — сказал он. — Наша будущая мясницкая династия проснулась.
— Патологоанатом, придурок.
— Какая разница? Всё равно мясо разделывать.
— Андрюша, а ты знаешь, что мозг после смерти тоже можно исследовать?
— Знаю.
— Отлично. С тебя начинать не будем. Там нечего исследовать.
Отец подавился чаем.
Андрей поднял глаза:
— Маш, тебя в университете ещё не отчислили?
— Нет.
— Странно.
— Сам удивляюсь.
Мама поставила перед дочерью тарелку с бутербродами.
— Садись, поешь нормально!
— Не могу! Опаздываю!
— Ты вчера тоже не завтракала!
— Мам, я в медицинском учусь. Мы там и без еды выживем.
— Кто вам такое сказал?!
— Никто. Но я решила проверить.
Андрей ухмыльнулся:
— Маш, правда, что ты вчера нашла себе мужика?
Она медленно повернула голову.
— Кто тебе сказал?
— Мама.
— Мам!
— А что? Ты сама сказала, что была на свидании!
— Ну и как зовут счастливчика? — оживился брат.
— Денис.
— Бедный Денис. Он знает, что ты ненормальная?
— Узнает.
— Может, родителей предупредить? Они ещё успеют сына спасти.
Машка схватила бутерброд:
— Всё, я ушла!
— Машенька! — крикнула мама. — Халат взяла?!
Машка остановилась. Посмотрела на сумку и закрыла глаза.
— Блин.
— Я тебе его вчера погладила! Лежит на стуле!
— Мамочка, обожаю тебя!
Она сунула халат в пакет и пулей вылетела за дверь.
Из кухни донёсся голос Андрея:
— Мам, а может, её уже поздно спасать?
В автобусе Машка обнаружила сообщение от Леры.
Лера: «Машкаааа! Я боюсь!!!»
Маша: «Чего?»
Лера: «Сегодня практика по анатомии!»
Маша: «И?»
Лера: «Там будут настоящие препараты!»
Маша: «Ты думала, нам покажут плюшевых зайчиков?»
Лера: «Я думала, сначала хотя бы картинки!»
Маша: «Закрой глаза и представляй картинки».
Лера: «Ты ужасная подруга!»
Маша: «Зато красивая».
Следом написал Денис.
Денис: «Ты уже едешь?»
Маша: «Да».
Денис: «Надеюсь, сегодня без приключений».
Маша: «Не порть настроение».
Денис: «Громов сегодня будет показывать анатомические препараты».
Маша: «Ура!»
Денис: «Почему я не удивлён?»
Вот ради чего она сюда поступала. Не ради бессонных ночей, экзаменов или Кристины с бровями, похожими на архитектурное сооружение. А ради настоящей медицины.
Возле кафедры анатомии царила атмосфера лёгкой паники. Некоторые первокурсники выглядели бледными. Другие — возбуждёнными. Один парень даже принёс нашатырный спирт.
— Грамотный подход, — одобрила Машка. — Сразу аптечку организовал.
— Это для себя, — признался парень.
— А-а-а. Тогда удачи.
Лера стояла возле окна в идеально выглаженном халате. Волосы спрятаны под шапочку, лицо выражало такую скорбь, будто она пришла не на практику, а на собственные похороны.
— Машка! Я сейчас умру!
— Не сегодня. Сегодня у нас только знакомство.
— С кем?!
— С внутренним миром человека.
— Ты можешь хоть раз нормально ответить?!
— Могу. Но зачем лишать тебя радости?
Подошёл Денис. В белом халате он выглядел подозрительно хорошо: высокий, плечистый, тёмноволосый. И эта улыбка. Зараза. Красивая улыбка.
— Доброе утро, девушки.
— Волков, ты чего такой довольный? — прищурилась Машка.
— Выспался.
— Ненавижу тебя.
— Взаимно.
Он протянул ей бумажный стаканчик:
— Держи.
— Что это?
— Кофе.
— Мне?
— Нет, Геннадию Аркадьевичу. Но он сегодня не пьёт.
Машка улыбнулась:
— Ой, какой заботливый!
— Просто хочу предотвратить новую катастрофу.
— Если будешь меня каждое утро кофе поить, я, возможно, даже перестану тебя ненавидеть.
— Вот это стимул.
Дверь распахнулась. На пороге появился Громов.
— Заходим, будущие светила медицины! Халаты надеть, волосы убрать, телефоны выключить. И предупреждаю: никаких фотографий!
Машка спрятала телефон. В этот раз она твёрдо решила вести себя прилично. Хотя бы первые десять минут.
На столах стояли закрытые контейнеры с учебными анатомическими препаратами.
— Сегодня мы начинаем знакомство с анатомическим материалом, — произнёс профессор. — В нашей профессии необходимо прежде всего уважение к человеку. Даже если перед вами уже не живой пациент. Каждый препарат — не игрушка и не повод для развлечений. Работать только в перчатках и по указанию преподавателя. Если кому-то станет плохо — немедленно сообщите.
Лера подняла руку.
— Можно заранее?
— Что заранее?
— Сообщить, что мне плохо.
По аудитории прокатился смешок.
— Ваша фамилия?
— Соколова.
— Соколова, вы уже что-нибудь увидели?
— Нет.
— Тогда чего боитесь?
Лера задумалась:
— Перспектив.
Машка отвернулась, но плечи у неё затряслись.
— Попова, я всё вижу.
— А я ничего не делаю!
— Пока.
Громов открыл первый контейнер. Внутри находился учебный препарат человеческого сердца.
— Сколько камер имеет сердце человека?
— Четыре, — дружно ответили студенты.
— Прекрасно. Посмотрим подробнее.
Он показывал предсердия, желудочки, крупные сосуды. Машка буквально впитывала каждое слово. Даже забыла про Дениса, Кристину и завтрак. А это уже было серьёзно.
— Кто хочет рассмотреть ближе?
Машка подняла руку так резко, что чуть не ударила Дениса по носу.
— Я!
— Разумеется, Попова. Идите.
Она подошла, надела перчатки и под руководством профессора осмотрела препарат.
— Что скажете?
— Интересно.
— Что именно?
— Насколько компактно всё устроено. А работы столько, что ни одному двигателю не снилось.
Громов кивнул.
— Хорошее сравнение.
— Можно ещё посмотреть расположение клапанов?
— Можно.
Позади раздался тихий голос Леры:
— Мамочки…
Машка обернулась. Лера стояла возле парты. Лицо побелело, губы тоже. Даже розовая помада словно потеряла желание жить.
— Лер, ты чего?
— Мне… что-то… жарко…
