— Насколько я успела понять, Рейна очень тщательно оберегает свои тайны, — ответила я. — И не станет нарушать собственные принципы. Её строгие убеждения — словно броня.

— Ты правда так думаешь? — спросила Эмили, сжимая мои руки.

— Да, правда. Отправляйся в будущее со спокойным сердцем. Мой отец будет хорошо к тебе относиться, и я верю, что вдали от всего этого безумия ты обретёшь счастье. Надеюсь, скоро мы все снова увидимся.

— Обещай мне, — прошептала она.

— Обещаю, — ответила я совершенно искренне, хотя в нашем непредсказуемом мире обещания казались такими хрупкими и их было так легко нарушить.

Когда Эмили вышла из комнаты, оставив после себя едва уловимый аромат духов, меня охватило тяжёлое, неотступное предчувствие беды.

В дверном проёме появился Осман с таким видом, словно потерпел поражение. Его глаза, обычно зоркие, как у ястреба, теперь отражали тяжесть забот, под грузом которых, казалось, поникли даже его широкие плечи.

— Пропавший клинок так и не нашли, — сообщил он. — И, пожалуй, даже к лучшему, что его у нас нет.

Я прислонилась к деревянному столбику кровати. Прохладная полированная поверхность коснулась спины, но ничуть не остудила огонь, бушевавший внутри.

— Почему ты так говоришь?

Он вздохнул.

— Потому что только учёные Анатолии способны перевести надписи на кинжале. А жители Анатолии? Они жестоки и не знают пощады. Попытка выведать их тайны будет чрезвычайно опасной.

Его слова тяжёлым грузом легли мне на грудь, но желание разгадать тайну кинжалов оказалось сильнее любого страха. Ради того, чтобы раскрыть секреты прошлого и защитить Луну, я была готова пойти на любой риск.

Роман встал рядом, и от одного его присутствия мне стало теплее и спокойнее. Его рука слегка коснулась моей, возвращая ощущение опоры.

— Думаю, мы справимся, — произнёс он с решимостью, разгонявшей туман неопределённости. — Как только найдём кинжал, отправимся в Анатолию, выясним, как расшифровать надписи на клинках, и уничтожим всё зло и все угрозы, которые нас окружают.

Его уверенность укрепила и мою решимость. Вместе нам предстояло пройти путь, полный опасностей, но обещавший долгожданные ответы. Слишком многое стояло на кону, чтобы позволить страху управлять нашими поступками.

Но едва его слова отзвучали, по лицу Романа скользнула тень — мимолётная, но совершенно отчётливая. Он отвёл взгляд, словно почувствовал нечто, недоступное моему восприятию. По позвоночнику пробежал холодок, и я осознала, что настоящая битва началась задолго до того, как мы успели ступить на дорогу в Анатолию.

Опасность не просто поджидала нас впереди — она приближалась гораздо быстрее, чем мы успевали к ней подготовиться.

И тогда, в наступившей тишине, мой разум пронзила единственная мысль: «Возможно, мы уже опоздали».

ОЛИВИЯ

Я резко села на кровати, запутавшись в шёлковых простынях своей роскошной спальни. Сквозь затуманенный взгляд я наблюдала, как Эмили сновала туда-сюда по коридору, бережно прижимая к себе малыша Лео и снова и снова проверяя их немногочисленные пожитки. Марселиус, всё ещё бледный и ослабевший после отравления, едва не стоившего ему жизни, с трудом брёл по коридору мимо моей двери. Каждый шаг давался ему с огромным усилием. Рядом шёл Ли, крепко придерживая его за руку, чтобы тот не упал.

— Оливия, — позвала Эмили напряжённым голосом. — Мы почти готовы. Пора прощаться.

Я кивнула, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. С того места, где стояла Эмили, она не могла увидеть моего кивка, но я не решалась заговорить, боясь, что голос меня подведёт. Тяжесть этого мгновения невыносимо давила на грудь. Как я могла прощаться с семьёй, когда само время было настолько непредсказуемым? Эмили и Марселиус отправлялись в неизвестность, в будущее, из которого могли никогда не вернуться.

— Берегите себя, — прошептала я, хотя эти слова казались ничтожно малыми перед лицом нашей суровой действительности.

Эмили остановилась и подарила мне улыбку, которая так и не коснулась её глаз.

— Обязательно.

Я опустила взгляд на Луну, мою драгоценную дочурку, крепко спавшую у меня на руках. Её крошечные губки складывались трубочкой и шевелились, словно она пыталась сосать невидимую грудь. Я не удержалась и провела пальцами по мягким, шелковистым кудряшкам, обрамлявшим её ангельское личико. Пока я шептала ей слова любви, пламя свечей играло на нежных чертах её лица, придавая ей почти неземной вид. Она была не просто моей дочерью, а волшебным существом, способным путешествовать во времени. Каждое мгновение рядом с ней было бесценным даром, и я дорожила им всем сердцем.

В дверном проёме появился Ли. Его челюсти были решительно сжаты, хотя в глазах затаилась лёгкая печаль.

— Мы ещё увидимся. Это не прощание.

Я с трудом сдержала слёзы и произнесла:

— Я… я знаю.

Но будущее оставалось туманным и неопределённым.

В воздухе витал едва уловимый аромат пчелиного воска и мёда. Когда Ли вошёл в полутёмную комнату, во мне затеплилось хрупкое чувство защищённости. Прежде чем я успела что-либо сказать, он заключил нас с Луной в тёплые объятия. Грубая ткань его плаща коснулась моей кожи, резко контрастируя с нежной мягкостью одеяльца, в которое была уютно укутана моя малышка.

— Оливия, — произнёс он низким, рокочущим голосом, разнёсшимся по тихой комнате. Его сильные, покрытые боевыми шрамами руки бережно обхватили крошечную головку Луны, когда он наклонился и поцеловал её в лоб. — Ты сильная и бесстрашная воительница. И я хорошо тебя обучил.

Его непоколебимая вера в меня помогла мне удержаться в настоящем.

— Как бы я хотел рассказать тебе больше, — продолжил Ли уже тише, с осторожностью опытного воина поглядывая на стены. — Но у стен есть уши. Ты должна сама раскрыть тайны прошлого. Вместе с Романом.

Его слова затронули что-то глубоко внутри меня, пробудив новую волну решимости. Слишком долго моей жизнью правили тени неизвестности. Пришло время взглянуть правде в глаза, выйти навстречу свету, скрывавшемуся за завесой тайн.

— Кажется, я начинаю догадываться, какие секреты скрывает прошлое, Ли, — произнесла я твёрдым голосом, несмотря на бурю чувств, бушевавшую внутри.

Я крепче прижала к себе Луну, позволяя всей своей любви свободно изливаться на неё, окутывая малышку словно защитным коконом.

— Я так сильно тебя люблю, Маленькая Луна, — прошептал Ли. — И обещаю, что мы с тобой скоро снова увидимся.

Его слова прозвучали как клятва, скреплявшая нерушимую связь, выкованную в пламени нашего общего прошлого.

Выражение лица Ли смягчилось.

— Как бы мне хотелось остаться подольше, Оливия, но я нужен Марселиусу. Малик и Роман останутся рядом, чтобы защищать тебя и Луну.

Мои глаза наполнились слезами, и стоявшая передо мной непоколебимая фигура расплылась. Я заморгала, пытаясь сдержать их, не желая омрачать наше прощание горечью своей печали. Но слёзы всё равно вырвались наружу и покатились по щекам.

— Ты всегда был моей опорой посреди хаоса, — прошептала я и поцеловала его в щёку.

Под моими губами его кожа была тёплой, а это мимолётное прикосновение вместило всю нежность нашей безмолвной привязанности.

Я обвила его руками и прижалась к нему, задержавшись в объятиях на мгновение, показавшееся вечностью. В них я вложила всю благодарность и любовь, которые испытывала к этому человеку. Он был для меня гораздо больше, чем наставником, — он стал компасом, указывавшим путь сквозь самые тёмные ночи.

— Береги себя, — прошептала я ему в плечо, прекрасно понимая, какие опасности поджидали каждого из нас за пределами этих стен. От одной мысли об этом сердце болезненно сжалось, но я отогнала страх. Ли был непоколебим, словно горы, и неумолим, словно прилив. Он вернётся к нам. Обязательно вернётся.

Напоследок ещё раз крепко обняв его, я разжала руки. Его уроки закалили меня в огне испытаний, и ради Луны, ради всего, что было нам дорого, я не позволю себе дрогнуть.