Я оставался рядом с Оливией, прижимая её к себе, пока её дыхание не стало ровным и она наконец не погрузилась в сон. Но даже тогда я не смог заставить себя уйти. Выражение её лица не выходило у меня из головы, служа пугающим напоминанием о том, что все мы были лишь пешками в куда более опасной игре. Необходимость как можно скорее отыскать кинжал Луны терзала меня, словно непрекращающаяся боль, но сомнения и страх коварно нашёптывали своё на краю сознания. Действительно ли мы сумеем найти его раньше наших врагов? Или же слепо шли прямо в ловушку, которая окончательно погубит нас?

ОЛИВИЯ

Я ворочалась в постели, сбивая и запутывая простыни, задыхаясь от гнетущей тишины величественного поместья Матиаса. Мысли беспокойно метались, и я никак не могла избавиться от отголосков сегодняшней встречи в пещере: змеиного шипения, загадочного взгляда старика и мимолётного видения кинжала Луны.

Лунный свет пробивался сквозь занавески, ложась на комнату бледными полосами. Веки тяжелели, и я постепенно поддавалась сонливости. Но вместе со сном пришёл и его привычный спутник — неотступное, мучительное сновидение. Я крепко сжимала Клинок Теней и бежала через поле битвы, усеянное павшими. Земля превратилась в жуткую мозаику из искорёженных тел. Изломанные тела солдат валялись повсюду, словно выброшенные марионетки. Бездыханные лошади лежали, раскинув ноги, а в их остекленевших глазах навеки застыл ужас. Земля впитывала густую, тёмную кровь, собиравшуюся под ними в лужи.

Паника впилась когтями мне в грудь, когда я резко обернулась, высматривая преследователей. Воздух был наполнен свистом стрел, рассекавших ночную тьму.

Посреди этого хаоса появился он — мужчина, окутанный мраком, чьё присутствие подавляло своей властностью и неумолимостью. Его голос нарушил тишину, словно удар хлыста, и каждое слово сочилось злобой.

— Ты не сможешь вечно убегать от меня и моих тёмных воинов. Ты проиграла эту битву.

Я замерла, и клинок в моей руке словно стал продолжением моей непреклонной решимости. Я твёрдо упёрлась ногами в пропитанную кровью землю. Этим мужчиной был Сальваторе. Он был хищником, а я — его добычей.

— Возможно, сегодня я проиграла, но я никогда не позволю тебе завладеть Клинком Теней, — произнесла я, и в моём голосе прозвучала властная сила, казавшаяся древней и могущественной.

Его смех пронёсся ледяным ветром, стремясь сломить мою непокорность.

— О, какие громкие слова, — насмешливо протянул он, приближаясь ко мне с уверенностью хищника. — Но ты забываешь, что я Лорд Тени и вся власть принадлежит мне. Кстати, о Лордах. Где же всемогущий Лазарус? Где твои преданные защитники, Бальтазар и Зара? И твоего бесстрашного мужа я тоже что-то не вижу.

Он оглядел поле битвы, и каждое его слово обрушивалось на меня словно удар, постепенно разрушая мою уверенность.

— Именно сейчас они нужны тебе больше всего, но посмотри, как всё обернулось. Здесь только ты и я.

Его глаза сверкнули злорадным торжеством. Он упивался моей уязвимостью, а губы искривились в жестокой, издевательской усмешке.

— Я облегчу тебе задачу. Можешь не утруждать себя ответами на мои вопросы. Просто отдай мне клинки, и я не стану тебя убивать. Ты будешь моей пленницей, но я позволю тебе жить.

— Никогда, — выплюнула я. — Я никогда не позволю тебе завладеть клинками.

Сон пульсировал напряжением нашего противостояния, в котором силы света и тьмы сошлись в извечной борьбе. Тень Сальваторе становилась всё больше, его злоба пропитывала воздух, но я стояла твёрдо, не собираясь уступать.

С вызывающим криком я вскинула клинки Солнца и Луны к небу. Их лезвия поймали призрачный свет невидимого небесного тела. Мои губы задвигались сами собой, произнося священные слова Клинка Теней. Они казались знакомыми, словно давно забытое заклинание, запечатлённое глубоко в моей душе и отзывавшееся на пульсирующую силу кинжалов.

— «Iinani ‘adeu qiwaa alsama’ aleazimati, wa’atlub mink ‘an tutliq aleinan linurka», — произнесла я, и воздух вокруг затрещал от древней магии. Смысл этих слов звучал у меня в голове: «Я взываю к великим силам небес. Прошу вас высвободить свой свет».

Ослепительное сияние окутало клинки, наполняя их мощью, которая, казалось, разрывала саму ткань моего сновидения. Лицо Сальваторе исказилось от мучительной боли. Он отчаянно хватал руками воздух, а его крик прорезал грохот битвы, постепенно затихавший на заднем плане. Клинки, теперь пылавшие неистовой энергией, заставили его отступить.

— Ты никогда не завладеешь ими, Сальваторе, — произнесла я, и в моём голосе прозвучала властная сила, неподвластная самому времени. — Я разделю их, и ты никогда не сможешь ни найти их, ни завладеть ими.

Мир вокруг меня бешено закружился, а земля под ногами словно провалилась в водоворот ветра и необузданной энергии. Сердце оглушительно колотилось, пока клинки Солнца и Луны дрожали в моих руках, излучая нечеловеческую мощь. Затем с оглушительным треском, подобным раскату грома, расколовшему небеса, клинки разъединились, разорвав связывавшие их узы. Ударные волны прокатились по полю битвы, разметав тени и заставив хаос умолкнуть.

Пот стекал по моему лбу, пока вокруг бушевала буря, но меня она не затрагивала. Я стояла одна, непоколебимая, в самом сердце урагана, пока мир вокруг распадался на части.

А затем наступила тишина.

Я резко распахнула глаза и обнаружила себя в неподвижной тишине спальни поместья Матиаса. Хаос сновидения отступил, оставив меня судорожно хватать ртом воздух. Моё сердце бешено колотилось, нарушая мягкий, ровный ритм дыхания спящего рядом Романа. Комната утопала в тенях, но яркие образы сна продолжали стоять перед глазами с пугающей отчётливостью.

— Я всё видела, — прошептала я в темноту, и мой голос дрогнул под тяжестью внезапного откровения. — Так ясно… так реально.

Имя Сальваторе эхом отдавалось в голове, словно зловещий призрак, связывающий прошлое с настоящим. В мыслях мелькнул обрывок воспоминания из моей жизни в облике Изабель — мимолётная тень, ускользнувшая прежде, чем я успела за неё ухватиться. Была ли между ними связь? Откуда я его знала? Какие тайны скрывались в глубинах истории, дразня меня своей недосягаемостью?

Несмотря на тепло в комнате, меня пробрала дрожь. Мне отчаянно хотелось взять себя в руки и унять эту дрожь, пока сон и реальность сталкивались в моём сознании. Имя Сальваторе никак не отпускало меня, словно загадка из давно забытой эпохи, требовавшая разгадки. Моя решимость окрепла: я не успокоюсь, пока не раскрою тайны своего происхождения и предназначения.

Прохладный ночной воздух коснулся кожи, когда я выбралась из-под шёлковых простыней, стараясь не потревожить мирный сон Романа. Пульс гулко отдавался в ушах, неумолимо напоминая о хаосе, развернувшемся в моём сновидении.

— Кто такой этот Лорд Тени, Лазарус? А Бальтазар и Зара… защитники из моего прошлого, — пробормотала я себе под нос. Эти слова казались одновременно чужими и знакомыми. — Как странно. Бальтазар — мой защитник? Скорее уж мой злейший враг. И кто такая Зара?

Ничто из этого не имело смысла: видения, голоса, завуалированные угрозы. Всё сплеталось в причудливую паутину смятения и тревоги, которая прилипла ко мне, словно вторая кожа.

Жажда царапала горло, возвращая меня к простой, ощутимой потребности посреди неосязаемого вихря мыслей. Тихо поднявшись, я босиком пересекла комнату, стараясь ступать как можно легче по прохладному мрамору и не издавать ни звука, способного нарушить тишину. Старая привычка, оставшаяся с детских ночей, когда я тайком пробиралась сквозь тени. Поместье безмолвствовало, укутанное тяжёлым бархатом ночи. Я начала спускаться по величественной лестнице, осторожно и бесшумно ступая по ступеням, чувствуя, как тяжесть невысказанных тайн давит на плечи.

На середине лестницы меня остановил приглушённый разговор. Прижавшись к стене в тени, я осторожно выглянула из-за угла. Слабый свет единственной свечи освещал две знакомые фигуры — мою мать и Матиаса, увлечённых разговором вполголоса.