Среди всеобщей суматохи и тревоги за Марселиуса Рейна — бледная, то и дело морщившаяся от боли — словно отошла на второй план. О ней забыл даже собственный жених. Осман, как и все остальные в доме, был полностью поглощён состоянием Марселиуса. Казалось, лишь Оливия заметила, как молча страдает Рейна.

— Немедленно приготовьте ей ванну, — велела она служанке.

В отличие от остальных, суетившихся и переговаривавшихся, Матиас и Алина сохраняли пугающее самообладание. Их спокойствие было холодным, намеренным и слишком безупречным. Тонкая маска невозмутимости лишь подчёркивала вероломство, скрывавшееся под их безупречной внешностью.

— Малик, как ты их нашёл? — настаивал Матиас, и его голос прорезал шум в коридоре.

— Эта ночь требовала крови, — ответил я тихо и ровно. — Я отправился убивать. Мне нужно было подкрепиться. Но судьба привела меня к ним. Они лежали на лесной земле, избитые и израненные, на волосок от смерти.

Моя рука инстинктивно потянулась к Рейне — безмолвный жест защиты, словно я мог оградить её от подозрительных взглядов, которых она ничем не заслужила.

— Кто спас тебя и Марселиуса? Что произошло? — продолжал допытываться Матиас, и его неумолимые вопросы рассекали воздух, словно острое лезвие.

Рейна, несмотря на раны, держалась прямо и бесстрашно встретила его взгляд.

— Кто-то напал на Рауля и его людей. Какая-то женщина выпустила мощное облако дыма и спасла нас. Нас посадили на лошадей, и я увидела… лицо Рауля. Половина была обожжена. — Она замолчала, и в её глазах промелькнуло воспоминание о пережитом. — Думаю, Рауль и его люди не выжили.

По лицу Алины скользнула тень непонятного чувства и тут же исчезла, поглощённая мраком, скрывавшимся в её душе.

Воздух словно сгустился под тяжестью невысказанных истин, всего того, что таилось за взглядами присутствующих. Стоя там, хранитель тайн и защитник чужих сердец, я понимал, что наши судьбы переплелись так же тесно, как лианы в самых тёмных глубинах леса.

— Мы благодарны за то, что остались живы, — сказала Рейна.

— Слово «благодарны» даже близко не передаёт того, что мы чувствуем, — пробормотал я, задержав на ней взгляд.

— Мы брели по лесу, отчаявшиеся и перепуганные, пока не рухнули без сил. Нам повезло, что Малик нашёл нас именно тогда, — продолжила она, и в её голосе звучала неприкрытая искренность. — Иначе мы были бы мертвы.

От её слов по моей спине невольно пробежала дрожь.

Матиас подался вперёд, озабоченно нахмурившись. Или это была подозрительность?

— Ты уверена, что это была женщина? — спросил он.

— Матиас, прекрати допрос, — вмешалась Оливия, и её голос заставил его замолчать. — Ей нужны еда, отдых и ванна. Ей необходима забота. Она выжила, и только это имеет значение.

Я молча кивнул Оливии в знак благодарности. Отступив в сторону, я позволил себе немного ослабить напряжённую готовность защищать Рейну.

— Ей сейчас нужна женская забота, а не мужская, — сказал я, чувствуя, как накал страстей постепенно спадает. Обитатели дома пришли в движение, переключив внимание на более насущные заботы.

Ли, Роман, Осман, Эмили и Марселиус уже скрылись наверху, и лишь затихающий стук шагов напоминал об их недавнем присутствии. Я развернулся, собираясь проведать Рози, когда меня остановил голос Матиаса.

— Прости меня, Малик, за прежние оскорбления, — произнёс он непривычно мягко, с редкой для него уязвимостью в голосе. — Мне следовало рассказать тебе об Алине. Мне очень жаль, что я швырнул тебя в стекло. Я должен был с самого начала быть с тобой честен.

— Не нужно просить прощения, — ровно ответил я, скрывая бушевавшие внутри чувства. — Если кому и следует просить прощения, так это мне. Я перешёл границы.

Отвернувшись, я уже мысленно забегал вперёд, пытаясь разглядеть сквозь сгущавшиеся тени то, что ожидало нас в будущем.

Надеюсь, мы найдём этот проклятый клинок, и я смогу уехать и защитить своих близких, — подумал я. Необходимость завершить наши поиски жгла меня изнутри, словно пламя. Но я понимал, что моё желание было не более чем глупой мечтой. Наши враги принадлежали к самым тёмным порождениям тьмы. В любой момент могло случиться нечто ужасное. И я надеялся, что, когда этот момент наступит, буду к нему готов.

ОЛИВИЯ

Величественные залы поместья Матиаса были тише обычного. В воздухе витали напряжённое ожидание и лёгкая тревога. Я задержалась на пороге комнаты Марселиуса, где тяжёлый аромат лекарственных трав и благовоний смешивался в удушливом вихре, заглушая скрывавшийся под ним запах болезни. Его тело превратилось в поле битвы: то он корчился в мучительных судорогах из-за жестокой ломки после Белладонны, то проваливался в беспокойный сон.

Ли с искусством опытного целителя водил руками над Марселиусом, нашёптывая слова на древнем языке, которые, казалось, вытягивали боль из его конечностей.

Эмили, на лице которой застыла тревога, ни на шаг не отходила от Марселиуса. Она то давала ему глотнуть воды, то вытирала лоб тканью, смоченной прохладной водой, одновременно стараясь уделять внимание и ему, и малышу Лео.

— Ему хоть немного лучше? — спросила я едва слышным шёпотом, словно боялась нарушить хрупкое спокойствие.

— Постепенно, — ответил Ли, не поднимая головы и ни на мгновение не отвлекаясь от своего занятия. — Яд пустил глубокие корни, но мы распутываем их один за другим.

Я нашла Рейну в залитом солнцем зимнем саду — утопавшем в зелени уголке, где всё дышало жизнью. Она сидела на кованой скамье и отрешённо смотрела на ухоженные сады за окнами. На её коленях лежала раскрытая, но забытая книга. Она всё ещё восстанавливалась после пережитого, и краска постепенно возвращалась на её щёки, однако во всём её облике чувствовалась какая-то хрупкость, словно она намеренно отгораживалась от окружающего мира.

— Рейна, — позвала я, нерешительно приближаясь к ней, — как ты сегодня себя чувствуешь?

— Лучше, спасибо, — ответила она тихим, словно шелест листвы, голосом. — А ты как? — спросила она, скользнув взглядом по моему животу и снова опустив глаза на колени. Она так и не посмотрела мне в глаза и больше ничего не сказала, чтобы заполнить возникшую между нами неловкую паузу.

— Вполне неплохо, — ответила я, коснувшись живота. Но, кажется, она не услышала ни единого моего слова.

За окнами прошёл Осман, и его силуэт на мгновение пересёк поле нашего зрения. На лице Рейны промелькнуло узнавание, и мне показалось, что она вот-вот окликнет его. Но вместо этого она молча проводила его взглядом, плотно сжав губы.

— Хочешь прогуляться по саду? — предложила я, надеясь хоть немного помочь ей вернуться к привычной жизни.

— Может, позже. — Её взгляд снова устремился к саду за стеклом. — Спасибо, Оливия.

Я оставила её там, наедине с утешительным одиночеством, тихим жужжанием пчёл и шелестом листвы, которые она предпочла человеческому обществу. Я чувствовала с ней некую близость, словно нас объединяло понимание того, каково это — потеряться в тени грандиозных событий. Но я знала, что не стоит навязываться. Иногда путь к исцелению приходится проходить в одиночку.

Всё, что я знала о ней, рассказал мне Роман: она была Связанной временем, которая скрывалась от преследователей и искала ответы на вопросы о кинжалах Солнца и Луны. И находилась очень далеко от дома. Мысли о том, что ей пришлось пережить в плену у Рауля, тяжёлым грузом давили на меня. Я могла лишь отдалённо представить себе ужасы, через которые она прошла.

Вернувшись в свою комнату, я принялась беспокойно расхаживать взад-вперёд. Даже мягкий ковёр под ногами ничуть не помогал ослабить напряжение, тугим узлом скручивавшееся внутри меня.

Поначалу Эмили ни на шаг не отходила от Марселиуса, ухаживая за ним с тихой преданностью. Но в конце концов усталость заставила её отойти, и теперь она сидела, сжавшись в углу комнаты, несомненно, измученная тревогой и переживаниями. Она только что родила Лео, а теперь её муж вернулся домой избитым и израненным, и она разрывалась между потребностями двух самых дорогих ей людей.