По моему телу прокатилась волна силы, разжигая во мне пламенную решимость. Спустя столько времени наши планы наконец начинали воплощаться в жизнь.

Я посмотрела на Сальваторе с решительным выражением лица.

— Любимый, я заставлю тебя гордиться мной. Мы так долго ждали этого момента.

Я крепче сжала рукоять кинжала.

Пронзительный взгляд Сальваторе потемнел, став хищным, когда он внезапно бросился вперёд и схватил меня за горло. Его пальцы, твёрдые словно сталь, с такой силой впились в мою кожу, что я судорожно попыталась вдохнуть.

— Ты добьёшься успеха, моя прекрасная змейка, — прошипел он. — Тебя будет не остановить… Но следуй плану в точности и держи свои чувства под контролем. Один неверный шаг может всё разрушить.

Он наклонился ближе, и его горячее дыхание защекотало мне ухо.

— Заставь Оливию поверить в твою историю. Играй роль любящей матери, которая наконец воссоединилась со своей дочерью. Будь с ней терпелива и, самое главное, не раскрывай перед ней свою истинную сущность.

Его хватка на моём горле усилилась.

— Когда оба клинка окажутся у тебя, тогда и сможешь дать волю своему гневу. Но ни мгновением раньше.

Когда он отпустил меня, я судорожно втянула воздух. От одной мысли о том, какой силой мне предстояло завладеть, по спине пробежал холодок. Сальваторе наблюдал за мной, и его глаза сияли от возбуждения и предвкушения.

Между моих ног скопилась влага желания. Его грубое обращение всегда меня возбуждало.

Он окинул меня суровым взглядом, криво улыбнулся и обратился к моему отцу.

— А в твоём распоряжении, мой дорогой союзник, вся мощь моей армии Охотников за временем. Распорядись ею с умом, ведь наш час наконец настал. Мы станем всемогущими правителями вселенной, и никто не посмеет встать у нас на пути!

Меня пожирала дикая жажда власти, заставляя помышлять о чудовищных поступках ради воплощения нашего грандиозного замысла. Сердце бешено колотилось от садистского предвкушения, пока я представляла восхитительный миг, когда гордо предстану перед Оливией и буду наслаждаться выражением неподдельного ужаса, которое неизбежно исказит её лицо, когда она поймёт, что её мать жива.

РОМАН

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

— Куда мы идём? — спросил Малик, когда мы вышли из роскошной комнаты «Нуар» в поместье Матиаса.

— К Рози, — ответил я, произнеся её имя словно заклинание, способное защитить нас от грозящей поглотить нас тьмы. — Мы должны проведать её.

Нам нужно было убедиться, что она в безопасности и беды, перевернувшие нашу жизнь, её не коснулись.

Между нами повисло тяжёлое молчание, пока мы с Маликом направлялись к передней гостиной. Наши шаги гулко отдавались от мраморных полов роскошного поместья Матиаса.

Малик взглянул на меня, словно пытался отыскать в моих глазах силу, в наличии которой я и сам уже не был уверен.

— Давай побыстрее с этим разберёмся, — рявкнул он с нескрываемой тревогой. — Нельзя оставлять твою жену беззащитной, пока поблизости рыщут эти два чудовища. От одной мысли об этом моё сердце забилось быстрее. Сильнее любви к ней было лишь раздражение, которое она во мне вызывала. Её упрямство постоянно втягивало её в опасные ситуации, а теперь заставило отправиться на поиски Бальтазара, угодившего в тень Белладонны, где рядом с ней зловеще маячил Матиас. Что на неё нашло? Зачем она спустилась в эту бездну, решив в одиночку встретиться со своим злейшим врагом, пока я оставался наверху, бессильный что-либо сделать?

Напряжение буквально сгущало воздух, словно ощутимое облако, следовавшее за нами по пятам и тоже чувствовавшее тревогу, разливавшуюся по нашим венам. Я ощущал беспокойство Малика, ничуть не уступавшее моему собственному. Он всегда стремился найти равновесие посреди хаоса, пытался исправить то, что было сломано. Но теперь, когда безжалостные Охотники за временем похитили у нас Марселиуса, образовалась пустота, которую не могла заполнить никакая решимость.

— Чёрт возьми, — пробормотал Малик. — Если бы только Марселиус был здесь.

Складки недовольства на его лице стали ещё глубже.

Мы заглянули в комнату, где Осман и Рози, растянувшись на ковре, играли с деревянными кубиками. Осман выглядел до смешного нелепо, притворяясь ребёнком. Убедившись, что всё в порядке, я тихо отступил, не желая им мешать.

— Не могу вынести мысли о том, что моя жена находится рядом с этими двумя демонами, Бальтазаром и Матиасом. — Я сжал кулаки, и кожа перчаток тихо скрипнула. — Я спущусь в подземелье. Хочу убедиться, что там всё в порядке.

Не говоря больше ни слова, мы решительно двинулись вперёд. Каждый шаг был исполнен непоколебимой решимости. Мы были воинами, объединёнными целью, которая выходила далеко за пределы наших собственных жизней и даже самого времени. И хотя тени нашёптывали о страхе и отчаянии, мы не собирались отступать.

Мы с Маликом шагнули навстречу неизвестности, оставив позади обманчивое великолепие поместья ради мрачной действительности, ожидавшей нас внизу.

Винтовая лестница уходила вниз, словно каменная артерия, ведущая к самому сердцу подземелья. Воздух становился всё более сырым, а затхлый запах въедался в ноздри. Мысли спутались в тугой клубок. Перед глазами стоял образ моей жены, которой и без того пришлось пережить слишком многое, и Рози — невинной, беззащитной девочки, яркого пятнышка посреди серой неизвестности, в которую погрузила нас пропажа Марселиуса.

— Почти пришли, — пробормотал Малик, и его голос прозвучал низким, раздражённым рычанием. Он напоминал зверя, готового в любой миг сорваться с места, отчаянно жаждущего действовать, исправить совершённую несправедливость. Я прекрасно его понимал. Меня самого изнутри терзало мучительное чувство беспомощности.

Мы достигли подножия лестницы, и холод подземелья пробрал меня до костей. Это был холод, от которого не спасло бы никакое пламя, напоминание об опасностях, таившихся за этими стенами.

Мы завернули за последний поворот и резко остановились. Мой взгляд упал на Ли, и я невольно посмотрел на него ещё раз. Затем моё внимание привлекло то, что происходило дальше по коридору. Там, среди теней, стояла женщина, чьё присутствие казалось совершенно неуместным в этом мрачном подземелье. Её глаза, хранившие в себе целую историю боли и печали, были прикованы к другой фигуре перед ней — моей жене.

— Мама? Ты жива? — Голос Оливии нарушил тишину. Она смотрела на женщину с потрясением и недоверчивым изумлением.

— Да, милая. Я всё это время была жива, — ответила женщина с многозначительной улыбкой.

Колени Оливии подогнулись. Я бросился вперёд и успел подхватить её обмякшее тело в тот миг, когда она почти коснулась холодного пола. Её кожа побледнела, разительно отличаясь от того здорового румянца, которым она обычно сияла.

— С ней всё в порядке. Она просто потрясена тем, что увидела меня. — Заявление незнакомки ничуть не ослабило тисков, сжимавших моё сердце.

Я бережно держал Оливию на руках. Потеряв сознание, она напоминала спящую красавицу, затерявшуюся в кошмарном сне.

— Малик! — Мой голос эхом отразился от стен, полный отчаянной мольбы. — Мне нужна твоя помощь!

Малик решительно подошёл к нам. Вместе мы пережили бесчисленное множество опасностей, но ни одна из них не была настолько личной, настолько мучительно близкой, как этот миг, когда беззащитная Оливия лежала между нами.

Глаза Малика впились в женщину, пылая словно раскалённые угли.

— Малик, ты стал ещё красивее, чем прежде, — произнесла она с насквозь фальшивой любезностью.

— Хватит! — рявкнул я, и в моём голосе прозвучала свирепая ярость. — Нам нужно увести Оливию отсюда.

Ли стремительно бросился к нам, его мышцы напряглись от усилия, когда мы вместе подняли безжизненное тело Оливии. Не теряя ни секунды, мы поспешили вверх по лестнице. На лбах выступили капли пота, пока мы наперегонки со временем стремились добраться до безопасного места, неся нашу драгоценную ношу.