— Охотники за временем, — задумчиво протянул паша Хасан, и его губы изогнулись в зловещей улыбке, когда он заметил чашу. — Или просто везучие дураки? — В его глазах вспыхнуло мрачное веселье. — Вы принесли то, что я потребовал, но, похоже, испытание вас ничуть не потрясло.

— А должно было? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя после змеиной ямы по моим венам всё ещё бурлил адреналин.

Хитрая ухмылка паши Хасана стала ещё шире.

— Ну надо же, надо же. Возможно, вы и вправду Охотники за временем. А может… — Он умолк и принялся обходить нас кругом, словно хищник, играющий со своей добычей. — Может, ты колдунья?

Он направился к письменному столу, и дорогая ткань его одеяния с тихим, зловещим шелестом скользнула по полу.

— Давайте отпразднуем ваш… успех, — произнёс он, потянувшись к графину на столе. Паша разлил вино по трём кубкам, и густая багровая жидкость закружилась в мерцающем свете факелов. Он протянул нам по кубку, а затем поднял свой, предлагая тост. — За победителей, — провозгласил он мягким, почти насмешливым голосом.

Мы с Романом быстро переглянулись и одновременно подняли кубки. Вино оказалось бархатистым и тёплым, разительно контрастируя с ледяным ужасом, скапливавшимся у меня в животе. Когда я сделала глоток, на языке остался металлический привкус, но я не придала ему значения, списав всё на собственное нервное напряжение.

И тут яд подействовал.

Череп пронзила острая боль, беспощадная, словно удар кинжала. Перед глазами всё расплылось, а окружающий мир закружился, превращаясь в искажённое марево. Кубок выскользнул из дрожащей руки Романа и с глухим звоном упал на пол. Он пошатнулся и ухватился за стол, пытаясь удержаться на ногах.

— Что… происходит? — выдохнула я, прижимая ладони к вискам, словно могла таким образом избавиться от обжигающей боли.

Паша Хасан стоял перед нами, и выражение холодного веселья на его лице ничуть не изменилось, несмотря на развернувшийся вокруг хаос.

— Следующее испытание, — объявил он ровным, спокойным голосом. — «Ядовитая чаша» была лишь началом. Теперь вам предстоит пройти «Алхимический тигель».

Его слова повисли в воздухе, холодные и окончательные.

— У вас восемь часов, чтобы приготовить противоядие. Если не справитесь, яд убьёт вас обоих.

— Роман, — прохрипела я, вслепую протягивая руку, пока мои пальцы не нащупали его ладонь. Он сжал её слабо, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала опору. — Держись, — взмолилась я. — Мы ещё не закончили. Мы должны бороться.

Колени подогнулись, и каменный пол стремительно понёсся мне навстречу. Роман рухнул рядом, тяжело и прерывисто дыша. Сквозь туман боли и горечь предательства меня обожгло одно осознание: мы выбрались из змеиной ямы лишь для того, чтобы угодить в ещё более смертоносную ловушку. Яд, текущий по нашим венам, испытывал не только нашу способность выжить. Он проверял нашу решимость, ум и готовность бороться вопреки невозможным обстоятельствам. И мы будем бороться. Мы обязаны. Ради Рози. Ради Луны. Ради нас.

РОМАН

Мои глаза распахнулись, и по венам хлынула паника, не менее сильная, чем яд, растекавшийся по ним. Комната постепенно проступила перед глазами сквозь головокружительную пелену размытых очертаний и тусклого света. Она напоминала аптекарскую лавку: полки были заставлены склянками и травами, а сама обстановка напоминала древние лечебные покои, которыми когда-то заведовала Амара в Риме. Только её успокаивающего присутствия здесь не было.

— Амара? — прохрипел я, отчаянно надеясь на спасение, на утешение, которое всегда приносила её мудрость. Но ответом стала оглушительная тишина, безжалостно напомнившая, что её здесь нет. Только мы с Оливией корчились на импровизированных постелях, пока яд всё сильнее сжимал нас в своих тисках. Моё тело насквозь пропиталось потом, каждый нерв горел от мучительной лихорадки.

Рядом со мной Оливия билась в судорогах. Её губы приобрели неестественный синеватый оттенок, а некогда яркий цвет лица сменился пугающей бледностью. Её веки затрепетали и приоткрылись, обнажив глаза, полные ужаса, отражавшего мой собственный. И тут откуда-то из глубины комнаты раздался голос — холодный и отчётливый, словно слова произносили прямо у нас в головах.

— Второе испытание — «Алхимический тигель». Вам обоим дали смертельный яд. У вас восемь часов, чтобы приготовить противоядие. Не справитесь — умрёте.

— Роман, — выдохнула она едва слышно, и её голос дрожал от усилий, которых стоило произнести хоть слово. — Нас отравили… Мы этого не переживём. Я… я не знаю противоядия. Я сейчас даже думать не могу.

Её слова обрушились на меня словно удар молота, но я заставил себя сохранять спокойствие. Сердце болезненно сжалось, а ужас и беспомощность сомкнулись вокруг меня железными тисками, угрожая утянуть на дно. Только не сейчас. Только не так. Не после всего, через что мы прошли. Это было всего лишь второе испытание, а мне уже казалось, будто сама судьба воздвигает вокруг нас стены, не оставляя выхода.

По спине пробежал ледяной озноб, несмотря на лихорадочный жар, пожиравший моё тело.

— Оливия, — прохрипел я, заставляя свой голос звучать уверенно, хотя сам не чувствовал ни капли уверенности, — мы будем помогать друг другу. Вместе мы сможем найти решение.

Её дрожащая рука потянулась к моей. Оливия сжала мои пальцы слабо, но решительно. Несмотря на яд, терзавший её тело, в этом прикосновении всё ещё чувствовалась искра решимости. И её хватило, чтобы раздуть тлеющие угли моей собственной воли.

Нам и раньше приходилось сталкиваться с невозможным. И я не собирался позволять этому змеиному поцелую смерти забрать нас без боя.

Стиснув зубы, я попытался побороть головокружение, грозившее снова утянуть меня в беспамятство, и заставил себя сесть. Комната качнулась и закружилась. Казалось, стены дышат, то надвигаясь на меня, то отступая, словно насмехаясь над моей дезориентацией. Я несколько раз сильно зажмурился и моргнул, пытаясь вернуть зрению чёткость, но это было всё равно что пытаться удержать песок, просыпающийся сквозь пальцы.

Мой взгляд скользнул по деревянным полкам, аккуратно заставленным сосудами самых разных форм — глиняными, стеклянными и металлическими. Всё было тщательно расставлено по местам, напоминая убежище, которое когда-то создала Амара.

Воздух был насыщен запахом сушёных трав, смешивавшимся с землистым ароматом глиняной жаровни, одиноко стоявшей в углу. Почерневшие остатки в её чаше безмолвно свидетельствовали о том, что ею недавно пользовались. Рядом лежали огниво и корзина, доверху наполненная растопкой, — всё необходимое, чтобы в любой момент разжечь огонь. По стенам плясали тени от масляных ламп и свечей. Их пламя мерцало и потрескивало, а тёплый свет сдерживал наступавшую ночную тьму.

На непослушных ногах я поднялся с постели, и каждая мышца отозвалась мучительным протестом. Пол под ступнями оказался неожиданно твёрдым. Меня качнуло, и я едва не рухнул, успев в последний момент ухватиться за край полки. Дрожащие руки удерживали меня на ногах, пока я вчитывался в надписи, выгравированные на сосудах: Розмарин. Шалфей. Мак. Мел. Каждое название напоминало о прошлом, наполненном исцелением и заботой, о временах, когда мир ещё не давил на плечи такой невыносимой тяжестью.

Затем мой взгляд наткнулся на незнакомые, загадочные названия: Зловещий Болиголов. Адский Паслён. Ядовитая Мандрагора. Кровавый Аконит. Буквы расплывались и искажались перед моими отравленными глазами, словно несли в себе зловещее предзнаменование. Отчаяние сдавило горло, пока я тянулся к глиняным сосудам, неловко снимал крышки и глубоко вдыхал их содержимое, надеясь отыскать спасение или хотя бы облегчение.

Некоторые запахи пробуждали обрывки воспоминаний о нежных руках Амары, готовившей припарки и целебные эликсиры. Другие же были настолько отвратительными, что к горлу подступала желчь. Колени подгибались под действием яда, разливавшегося по венам, но я заставлял себя выпрямиться. Мной двигало единственное желание — спасти Оливию, вырвать нас обоих из лап этой тщательно спланированной казни.