Я кивнул, чувствуя, как с каждым мгновением крепнет моя решимость. Я не позволю, чтобы его смерть оказалась напрасной. Сальваторе, Матиас и Алина — все они ответят за содеянное.

— Ли верил в равновесие, — сказал я ей, чувствуя, как моя решимость становится твёрдой, словно земля, в которой он теперь покоился. — И равновесие будет восстановлено.

Поминальная трапеза продолжалась до глубокой ночи. Мы чествовали жизнь человека, затронувшего столько сердец. Но когда на небе одна за другой начали появляться звёзды, пустота, оставленная уходом Ли, с невыносимой тяжестью сдавила мне грудь. И всё же рядом с этой болью глубоко внутри меня полыхал обжигающий огонь, который невозможно было ни погасить, ни усмирить. Огонь мести — клятва заставить Алину и её мерзких союзников ответить за чудовищные преступления. Чего бы мне это ни стоило, справедливость восторжествует.

ОЛИВИЯ

После похорон мы с Романом вернулись в дом моего отца с тяжестью на сердце и лицами, мокрыми от слёз. Горе словно обрело физический вес, давя на плечи и делая каждый шаг мучительно трудным. Но под скорбью тлел гнев — глубокая, неутихающая ярость от собственного бессилия. Матиас похитил моего отца, и теперь тот мог находиться где угодно, в любом столетии, вне пределов моей досягаемости. Клинок Солнца и Луны тоже исчез, а внезапная смерть Ли лишь усугубила отчаяние, окутавшее нас удушливым туманом. Казалось, из нашего мира вытянули весь свет и надежду, оставив после себя одни лишь тени.

Мы сидели вдвоём на застеклённой веранде — в помещении, которого я совершенно не помнила по подростковым годам, проведённым в этом доме. Это была новая пристройка, такая же чужая для меня, как и скорбь, пропитавшая воздух. Я обхватила ладонями стакан холодного чая, который приготовил Роман. Лёгкая сладость смягчала его терпкий вкус. Тихий звон льдинок о стекло приносил слабое утешение в нашем молчании — молчании, наполненном отголосками утраты и невысказанными страхами перед тем, что ждало нас впереди.

— Должно быть, он всё переделал с тех пор, как я был здесь в последний раз, — пробормотал Роман, разглядывая деревянные потолочные балки и огромные окна, за которыми раскинулся лес, словно проникавший прямо в комнату. — Не помню, чтобы здесь всё так выглядело.

В простом лесном доме моего отца перемены были заметны повсюду, как и в нас самих. Когда-то тесная и устаревшая кухня теперь сверкала бытовой техникой из нержавеющей стали и гладкими гранитными столешницами. Но без отца все эти обновления казались бессмысленными. Его не было рядом, чтобы разделить с нами этот момент и увидеть нашу реакцию.

— Роман, — начала я, нарушая тишину, но меня перебил хруст гравия.

Наши взгляды встретились, и мы без единого слова поднялись и вышли навстречу прохладному лесному воздуху. По узкой дорожке к дому с дребезжанием приближался потрёпанный фургон. Его видавший виды кузов словно хранил бесчисленные истории о дальних поездках и борьбе за выживание. За рулём сидел Марселиус, рядом с ним — Эмили. По мере их приближения я пыталась прочитать выражения их лиц, но безуспешно.

— Не вини себя в том, что случилось с Ли, — произнёс он с интонацией, в которой утешение смешивалось с угрозой. — Виновата твоя мать, и она ответит за свои поступки. Клянусь памятью Ли, я лично позабочусь о том, чтобы справедливость восторжествовала.

Его слова одновременно утешали и пугали меня. Я знала, что Марселиус ни перед чем не остановится, чтобы отомстить за смерть Ли, даже если ради этого ему придётся поставить на кон собственную жизнь. И всё же в тот момент я была благодарна ему за непоколебимую решимость. Вместе нам предстояло взглянуть в лицо мучительной правде о случившемся. Наш путь к поискам моего отца и возмездию за смерть Ли только начинался.

Эмили шагнула вперёд, и напряжение на её лице немного смягчилось, когда она обратилась к нам.

— Я приготовлю всем нам поесть. Приходите чуть позже. — Её взгляд задержался на Марселиусе, и в глазах светились нежность и тревога. — А пока я готовлю, пусть Марселиус немного отдохнёт.

Я слабо, устало улыбнулась ей, хотя сердце по-прежнему пронзала острая боль утраты. И всё же её простое предложение собраться за общей трапезой принесло мне слабое утешение.

— Тебе помочь? — спросила я, желая побыть рядом с человеком, который разделял наше общее горе и понимал его без лишних слов.

— Спасибо, сестра, но не нужно, — ответила она, мягко покачав головой. — Мне хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь нам всем оправиться. Помнишь, когда мы познакомились, я занималась траволечением? Племя дало нам с собой много целебных трав.

Она ненадолго обняла меня, а затем повернулась, чтобы проводить Марселиуса обратно к фургону. Её спокойная, заботливая натура хоть немного смягчала бурю, бушевавшую внутри каждого из нас.

Когда мы вошли в скромное жилище Ли, нас встретил густой аромат трав и пряностей. К нам с Романом присоединился Малик. Он сосредоточенно хмурился и, как я предположила, совсем недавно вернулся с охоты. Эмили хлопотала на кухне, откуда доносились мерное шипение жарящихся продуктов и ритмичный стук ножа.

Кухонные столешницы превратились в яркое воплощение традиций и заботы: на них красовались разноцветные овощи и замаринованное мясо. Ароматные запечённые корнеплоды расположились рядом с блюдом лосося, приготовленного на кедровой доске. Его розовая мякоть поблёскивала под глазурью из кленового сиропа и дижонской горчицы. Салат из киноа с вкраплениями клюквы и поджаренных кедровых орешков обещал приятную свежесть на фоне сытных блюд, а по комнате разливался запах свежеиспечённого хлеба с розмарином, наполняя дом теплом и уютом.

— Еда будет готова меньше чем через час, — сказала Эмили, продолжая работать. Её голос звучал ровно, а мерный стук ножа, которым она нарезала овощи, нарушал тишину.

В гостиной Ли Марселиус обессиленно сидел в старом, видавшем виды кресле. Бессонные ночи и неотступная скорбь оставили глубокий след на его лице. Рядом стоял Малик, положив руку ему на плечо в знак молчаливой поддержки, и что-то тихо говорил, но я не могла разобрать слов. В углу Лео, Луна и Рози играли с кубиками. Их смех едва слышно напоминал о детской невинности, ещё не затронутой горем, окутавшим всех остальных.

Мы с Романом прислонились к прохладной стене, находя хрупкое убежище в близости друг друга. Комната казалась одновременно тяжёлой и опустевшей, словно сама её атмосфера была пропитана утратой.

— Я чувствую себя полной неудачницей, — прошептала я, и мой голос дрожал под тяжестью собственных мыслей. — С тех пор как я начала путешествовать во времени, смерть преследует меня по пятам. Амару убили. Столько коренных американцев погибли из-за меня. Тристану отрубили голову. Он был ужасным человеком, но даже его смерть была чудовищной. Мой отец исчез. У него Свитки. А что, если Сальваторе…

— Мы найдём Джека, любовь моя, — твёрдо перебил Роман, прерывая вихрь моего отчаяния. Он посмотрел мне прямо в глаза, и его спокойный, уверенный взгляд помог мне немного прийти в себя. — Не волнуйся. Мы справимся с этим тяжёлым испытанием.

Его слова были словно спасательный круг, но даже они не могли унять бурю внутри меня. Всё, что уже произошло, и всё, что ещё ждало нас впереди, обрушивалось на меня непосильной тяжестью, грозя окончательно поглотить.

— Не могу поверить, что Ли больше нет, — пробормотала я, чувствуя острую, неутихающую боль в груди. — Мне нужно подышать свежим воздухом. Позови меня, когда Эмили приготовит ужин.

Роман кивнул. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он понимал, что мне необходимо немного побыть одной. Я выскользнула из дома и направилась к ручью. Ноги почти сами несли меня на знакомый звук бегущей воды. Ручей мягко, но неуклонно струился вперёд, отражая на своей поверхности золотистые оттенки вечернего света. Вдоль берегов росли деревья, и их листья словно перешёптывались с лёгким ветерком, шелестевшим среди ветвей. Опустившись на колени у самой воды, я погрузила пальцы в прохладный поток и смотрела, как он ускользает всё дальше, неостановимый и неумолимый, словно само время.