— Теперь, когда ты вернул Алине её кинжал, — произнёс Сальваторе, — пришло время привести наш план в действие. Поэтому, Матиас, я разрешаю тебе вернуться в своё поместье вместе с Алиной. Вы отправитесь в полнолуние.

— Как мне объяснить своё долгое отсутствие? — спросила я, и мой голос дрогнул от неуверенности. — Оливия видела, как Бальтазар ударил меня ножом возле нашего магазина в Сиэтле.

Отец поднял тонкий указательный палец.

— Мы уже подготовили нужную историю. Тебя захватили Охотники за временем. Поскольку Оливия не знала ни об их существовании, ни о собственных способностях, её разум обманул её, заставив поверить, будто она стала свидетельницей твоего убийства. Нам остаётся лишь посеять сомнения в её воспоминаниях. Я также убедил Ли, что эта история правдива. Он без колебаний её подтвердит. Не волнуйся, дорогая. Мы всё предусмотрели. Отправляйся к Оливии. Она растеряется, твоё внезапное появление собьёт её с толку. — Он наклонился ближе, и исходивший от него дух честолюбия пьянил не хуже самых тёмных благовоний. — Не давай ей обрести почву под ногами. Именно в таком состоянии она нам и нужна.

Я кивнула, понимая всю серьёзность предстоящей задачи. При всей своей непоколебимой решимости Оливия теперь была уязвима из-за беременности — и этой слабостью следовало воспользоваться.

— Мы хотим, чтобы она сосредоточилась на тебе, а не на поисках кинжала Луны, — произнёс он, глядя на меня острым, расчётливым взглядом. — Именно ты станешь ключом к поискам следующего клинка, а не Оливия с её жалкими спутниками.

Задача была ясна. Я проникну в их ряды, словно змей в Эдемский сад, и буду сеять недоверие и раздор, пока они не увязнут в собственных подозрениях настолько, что перестанут замечать настоящую угрозу. Это было не просто коварство, а настоящее искусство, и я собиралась написать картину их падения выверенными мазками хаоса.

— А если наш план провалится? Если всё пойдёт не так? — выпалила я, внезапно ощутив, как сердце сковывает сильный страх.

Тёмные глаза Сальваторе мгновенно впились в мои. Он замахнулся, словно собираясь ударить меня за то, что я посмела усомниться в нашем тщательно продуманном плане. Я вздрогнула и зажмурилась, приготовившись к удару.

Но вместо этого он издал ужасающий рёв, эхом прокатившийся по комнате.

— Чего ты так боишься?

— А если Зара или Лазарус вернутся? — спросила я дрожащим голосом. — Что тогда?

Я бросила быстрый взгляд на отца. Выражение его лица было недвусмысленным предупреждением: «Следи за тем, что говоришь». Я кивнула и снова повернулась к Сальваторе.

Сальваторе покачал головой.

— Забудь о них. Они отсутствуют слишком долго, чтобы представлять угрозу.

Его слова меня не успокоили. В голове одна за другой проносились мысли обо всех опасностях, которые могли возникнуть, если мои враги вернутся.

— Но что, если они вернутся ещё сильнее, чем прежде?

Лицо Сальваторе ожесточилось, когда он подался вперёд и заговорил низким, властным голосом.

— Не смей недооценивать меня и то, чем я тебя наделил. Помни, кто сделал тебя Рождённой временем и как легко я могу раздавить и убить тебя.

Его слова не выходили у меня из головы, а от смятения и страха разболелась голова. Он утверждал, что именно он сделал меня Рождённой временем, но это противоречило всему, чему учил меня бывший муж со своими безумными теориями о солнечных затмениях. Несмотря на сомнения, я не могла возразить Сальваторе. Его могущество превосходило всё, что мне когда-либо доводилось видеть, и я не хотела рисковать, навлекая на себя его ужасающий гнев. Но глубоко внутри меня неотступно жёг один вопрос: действительно ли это загадочное, искусное в манипуляциях существо создало меня? Или за всем этим скрывалось нечто ещё более тёмное и зловещее?

Я покачала головой, вновь погрузившись в мысли о Заре и Лазарусе. Я помнила то ужасающее ощущение, когда ледяная чешуя заскользила вверх по моим ногам, заставив меня оцепенеть от страха. Десятки змей, призванных Лазарусом, обвились вокруг меня, заключив в удушающие объятия. Мне хотелось закричать, но я не могла разомкнуть губы: змеи прижимались к моему лицу, пытаясь просунуть головы мне в рот.

А Зара… Я содрогнулась, вспомнив нашу первую встречу. Я вошла в ручей, и что-то схватило меня за ногу, крепко удерживая на месте. Ветки и мусор опутали мою лодыжку. Я не могла развязать шнурки, а ботинок застрял между двумя камнями и ветвями. Это была её работа… демоницы Зары. Я думала, что умру в том ледяном ручье. А потом она принялась издеваться надо мной и мучить меня, дав понять, что с того дня я всегда буду у неё на прицеле.

От этих воспоминаний моё тело покрылось холодным потом. Я ненавидела Зару и Лазаруса и боялась их.

— Ты же знаешь, что у меня повсюду есть глаза и уши, — произнёс Сальваторе, и по его лицу расползлась хитрая ухмылка. — Если бы Зара или Лазарус ошивались поблизости, я бы об этом знал.

Я выпрямилась.

— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?

Сальваторе усмехнулся и положил руку мне на плечо.

— Потому что я не хочу, чтобы ты боялась, моя прекрасная змейка, — мягко произнёс он. — Зара и Лазарус могут думать, что преимущество на их стороне, но они слабее меня. В этой игре я по-прежнему дёргаю за все ниточки.

От его слов по моей спине пробежали мурашки, пока я смотрела в его пронзительные, пристальные глаза.

Он поднялся с места и протянул мне руку.

— Мы так близки к победе, любовь моя, — убеждённо прошептал он, притягивая меня к себе и заставляя встать перед ним. — Я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

С этими словами он привлёк меня к себе и впился в мои губы страстным поцелуем, полным силы и чувств. Он обхватил моё лицо ладонями, запустил пальцы в мои волосы и углубил поцелуй.

Всё моё существо словно пронзило электрическим разрядом, будто каждая клеточка тела впервые пробуждалась к жизни. Мы долго не могли оторваться друг от друга, моё тело пылало и истекало влагой от желания. Я уже не помнила, когда меня в последний раз целовали с такой страстью. Казалось, окружающий мир перестал существовать, оставив лишь нас двоих, сплетённых в собственном маленьком мирке садистского блаженства.

Наконец мы отстранились друг от друга, и он прижался лбом к моему лбу, прерывисто дыша.

— Мы слишком давно не утоляли нашу страсть, любовь моя.

Я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу.

— Согласна, — ответила я, чувствуя себя смелой и раскрепощённой.

Когда Сальваторе взял меня под своё крыло, я погрузилась в мир тьмы и соблазна. Каждое его прикосновение разжигало во мне огонь, и мы стали страстными любовниками, одержимыми желаниями друг друга. Но шли годы, и он постепенно отдалялся от меня, увлёкшись другой женщиной, которая родила ему троих сыновей. Их готовили к тому, чтобы они стали следующими Лордами Теней, а я оставалась на задворках его жизни. И всё же в те редкие мгновения, когда он возвращался в мою постель, я не могла перед ним устоять. Моё тело жаждало его прикосновений, даже когда сердце тосковало по чему-то большему.

Меня окутало тёплое чувство одобрения, словно кто-то заключил меня в утешительные объятия, когда я ощутила на нас с Сальваторе взгляд отца. По телу пробежала приятная дрожь, от которой волоски на руках встали дыбом. Украдкой взглянув на него, я заметила в его глазах гордый блеск, словно драгоценные камни сверкнули на солнце. Мы оба знали, что наша главная цель, наш долг — угождать Сальваторе. Каждое наше движение, каждое произнесённое слово были тщательно рассчитаны на то, чтобы доставить ему удовольствие и сохранить его благосклонность. Это был тонкий танец, который мы к тому времени освоили в совершенстве. Вся наша жизнь вращалась вокруг желания угодить Сальваторе.

И всё же, когда губы Сальваторе вновь накрыли мои, я поняла, что оказалась втянута в опасную игру, единственным выходом из которой было подчиниться его воле.

— У Оливии и Романа кинжал Солнца, — произнёс отец, прерывая этот момент. — Они активно ищут кинжал Луны. Теперь, когда ты вернулась, Алина, именно ты найдёшь кинжал Луны. Как только оба кинжала окажутся у тебя, ты убьёшь Романа, Оливию и всех остальных, кого она любит.