— Роман… — Его имя для него прозвучало едва слышной мольбой, пока он прижимался ко мне, а его жар лишал меня последних остатков самообладания.

Одним медленным, намеренным толчком он вошёл в меня, заполняя целиком. Ощущения оказались ошеломляющими. Его твёрдый член растягивал меня, завладевая моим телом так, что у меня перехватило дыхание. Мы начали двигаться вместе, находя ритм, одновременно первобытный и совершенный, словно исполняли танец, родившийся задолго до самого времени. Каждый толчок был настоящим шедевром, порывом страсти, навсегда запечатлевавшимся в моей душе и связывавшим нас узами, превосходившими всё, что я когда-либо знала.

— Смотри на меня, — прорычал он хриплым от желания голосом, впившись взглядом в мои глаза. — Ты моя, Оливия. Каждый сантиметр твоего тела принадлежит мне.

Мы двигались как единое целое, и ничто не могло разрушить нашу связь. Каждый толчок обрушивал на нас новые волны наслаждения. Мои ногти впивались в его спину, оставляя следы на коже — осязаемое свидетельство удовольствия, которое он мне дарил. Его губы нашли мои, и мы слились в глубоком, жадном поцелуе. Наши языки сплетались в ненасытной борьбе, полной желания, от которой у меня кружилась голова.

Между нами вспыхивал смех — тихий, прерывистый, смешивавшийся со стонами и криками экстаза. От дразнящих прикосновений Романа я в одно мгновение смеялась, а в следующее уже извивалась под ним. Его руки исследовали каждый сантиметр моего тела, словно он никак не мог насытиться. Мой смех сливался с его низким рычанием, превращаясь в симфонию страсти и радости, которая нарастала, приближаясь к неудержимой кульминации.

Напряжение внутри меня достигло предела. Каждый толчок разжигал пламя между нами всё сильнее, пока оно не взорвалось сокрушительной волной блаженства.

— О боже, Роман! — закричала я, когда оргазм настиг меня и моё тело судорожно сжалось вокруг его члена. Наслаждение пронзило меня с такой силой, что я словно разлетелась на части, а затем осталась лежать, содрогаясь от его отголосков.

— Блядь, Оливия, — простонал он, и его толчки стали беспорядочными, когда его настигла разрядка. Последним мощным движением он вошёл в меня до упора и кончил внутри, наполняя своим горячим семенем и рыча моё имя. Моё тело сжалось вокруг его члена, когда меня накрыл очередной оргазм. Наши крики слились воедино, и голоса эхом разнеслись по комнате в совершенной гармонии.

Когда мы наконец обессиленно упали в объятия друг друга, внешний мир перестал существовать. Не было ни прошлого, ни будущего — только этот миг, только мы с Романом, сплетённые воедино после пережитой страсти. Биение его сердца вторило моему, дыхания смешивались, пока мы лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь теплом и близостью, которые создали вместе. В его руках я чувствовала себя цельной, любимой и бесконечно счастливой.

Я вздохнула, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, и мои мысли устремились к общей мечте, которая теперь связывала нас ещё крепче. К будущему для нас, наших детей и мира, который мы собирались восстановить вместе. Тепло его тела и ровный ритм дыхания дарили мне ощущение надёжной опоры, пока я водила пальцами по татуировкам на его груди. Каждая линия, каждый завиток напоминали о пройденном нами пути.

— Роман, — пробормотала я с благоговейным изумлением в голосе. — Мы наконец получили ответы. Мои глаза сияли неподдельной радостью, светом, которого в них не было уже слишком давно.

Роман притянул меня ближе, окружив тёплыми, защищающими объятиями, в которых я постепенно погрузилась в безмятежный сон. Я чувствовала полное удовлетворение — не только от нашей близости, но и от осознания того, сколько всего нам теперь стало известно.

Странный светящийся шар в углу комнаты запульсировал, возвещая наступление рассвета и заливая наши переплетённые тела тёплым золотистым светом. Казалось, мы пировали, вкушая тайны самой Вселенной, наслаждаясь каждым откровением, словно изысканнейшим блюдом. И всё же впереди нас ждало ещё столько всего. Столько неразгаданных загадок, сокрытых в священных писаниях, манило нас обещанием новых открытий.

Словно по сигналу, в комнату проник аромат свежеиспечённого хлеба и крепкого кофе, возвещая о тихом появлении слуги с подносом, уставленным блюдами для завтрака. Он привычным изящным движением поставил поднос и почтительно склонил голову.

— Господин Роман, госпожа Оливия, — негромко произнёс он. — Завтрак подан.

Мы с Романом позволили себе ещё немного понежиться в постели, наслаждаясь уютом и насыщенным ароматом утренней трапезы. С каждым съеденным кусочком к нам возвращались силы и бодрость, необходимые для предстоящего дня.

— Паша Хасан ожидает вас в своём кабинете, — сообщил слуга, когда мы вдоволь насытились. Его слова были простыми, но за ними чувствовалась вся тяжесть возложенных на нас ожиданий.

— Передай Амиру… передай отцу, что мы скоро будем, — ответил Роман твёрдым, решительным голосом.

Я кивнула, воодушевлённая предстоящими открытиями. Мы были готовы разгадать тайны, заключённые в священных текстах, и начать создавать будущее, за которое так отчаянно сражались.

С сердцами, полными надежды, и жаждой знаний мы покинули мягкие объятия постели и шагнули навстречу новому дню, сулившему столько возможностей и наполнявшему нашу жизнь новым смыслом. И всё же под этой мимолётной безмятежностью таились тени. Неизбежные опасности, которым предстояло вновь испытать нас на прочность, никогда не отступали далеко. Мы знали, что в нашем беспокойном мире покой был лишь временным гостем.

ОЛИВИЯ

Опьянённые любовью и сытые после завтрака, мы с Романом неспешно брели по коридору. Наши шаги тонули в мягких коврах, расстилавшихся под ногами бескрайним морем красного бархата. Воздух был пропитан ароматами сандала и старых книг — запахами, которые, казалось, навеки впитались в древние стены подземного дворца Амира. На ходу рука Романа то и дело касалась моей, а между нами всё ещё словно сохранялось тепло простыней, в которых мы совсем недавно сплетались в объятиях.

Мы пребывали в приподнятом настроении, почти пьяные от дурманящей смеси опасности и желания, поглотившей нас всего несколько часов назад. По пути мы украдкой целовались, словно похищали драгоценные сокровища, и каждый поцелуй обещал продолжение. Ненасытная жажда друг друга по-прежнему пылала между нами огнём, который ни один из нас не желал гасить.

Когда мы приблизились к тяжёлым дубовым дверям, осознание всей серьёзности нашей миссии вернулось, заставив меня вновь задуматься о том, что ждало нас впереди. И всё же на моей коже словно продолжало сиять тепло минувшей ночи — прекрасное напоминание о часах, проведённых в объятиях Романа.

От лёгкого толчка двери со скрипом распахнулись, открывая перед нами кабинет Амира. Он поднял глаза от древнего фолианта, и уголки его губ тронула понимающая усмешка.

— Надеюсь, вы хорошо выспались, — произнёс он с весёлыми нотками в голосе и хитрым блеском в глазах. — Хотя подозреваю, что сон был далеко не главным вашим занятием.

От его слов кровь прилила к моим щекам, окрасив их в предательский багрянец. Скрыть страсть, которая всё ещё окутывала нас, было невозможно. Она ощущалась почти так же явственно, как утренняя роса на каменных стенах дворца. И всё же сквозь смущение пробивалась тёплая искорка гордости — гордости за ту близость, что связывала нас с Романом, за узы, принадлежавшие только нам двоим.

— Именно так, — сумела ответить я, слегка приподняв подбородок. Румянец никуда не исчез, оставаясь красноречивым свидетельством моей любви к мужу, но я не собиралась позволять поддразниваниям Амира омрачить красоту того, что мы с Романом обрели друг в друге.

— Ладно, приступим к делу, — произнёс Амир, и его голос стал серьёзным. Он поднялся и неспешно направился к тому самому тёмному чулану, откуда только вчера достал кинжалы.