С моих губ сорвался тихий, непроизвольный стон, когда его губы скользнули вдоль изгиба моего позвоночника. Каждый поцелуй был намеренным, обжигающим и оставлял за собой огненный след, испепеляя последние остатки моего самообладания. Он остановился у пояса моих шалвар11, подцепив ткань зубами и слегка потянув её, дразня меня и обдавая кожу горячим дыханием. Томление между бёдер стало невыносимым, и я протянула руки назад, вцепившись в его предплечья, безмолвно умоляя о большем.
— Оливия, сердце моё, — прошептал Роман голосом, полным желания и преданности. В его обнажённых чувствах было столько силы, что по моему телу прокатилась волна жара. — Я буду любить тебя с каждым вздохом, каждое мгновение, в каждой жизни. Как реки прокладывают себе путь сквозь древние скалы, так и моя любовь к тебе оставит свой след в вечности.
Он обошёл меня, оказавшись лицом ко мне. Его движения были медленными, хищными, а глаза потемнели от такого ненасытного голода, что у меня перехватило дыхание. Его ладони скользнули вверх, обхватывая мою грудь с одновременно благоговейной нежностью и порочной жадностью. Я судорожно вдохнула, когда большие пальцы коснулись чувствительных сосков, а тепло его ладоней растеклось по телу, словно жидкий огонь.
— С рассветом каждого нового дня, — пробормотал он, опуская губы к изгибу моей ключицы, — когда солнце целует горизонт, знай одно: моя любовь к тебе разгорается всё ярче и жарче. А когда звёзды займут свои места на небосводе, она станет твоим путеводным светом, маяком, который никогда не погаснет.
Его слова опьяняли сочетанием поэзии и собственнической страсти, но окончательно лишали меня самообладания именно прикосновения. Его ладони скользили по изгибам моего тела, исследуя их медленно, с намеренным благоговением, от которого вспыхивало каждое нервное окончание. Его губы вновь нашли мои, на этот раз с необузданным голодом, отнимая последние крохи дыхания, пока он притягивал меня ближе.
— Оливия, — прорычал он мне в губы, и его голос сочился желанием, — в полотне времени наша любовь станет золотой нитью, пламенем, которое будет гореть сквозь столетия. Ты для меня всё. Моё прошлое, моё настоящее, моя вечность.
На глаза навернулись слёзы, когда меня окутала безграничная, необузданная преданность Романа. В тот миг все недостатки, которые я прежде видела в себе, исчезли под сокрушительной силой его обожания. Его любовь была не просто нежной — она поглощала целиком. В ней таилась настолько первобытная мощь, что я чувствовала себя сияющей, непобедимой и безраздельно принадлежащей ему.
Моё тело дрожало под его прикосновениями, а томление между бёдер становилось невыносимее с каждым намеренным движением его рук. Я дышала часто и прерывисто, пока он обхватывал моё лицо ладонями, а затем завладел моими губами в настолько глубоком, плотском поцелуе, что я окончательно потеряла голову. Его язык овладел моим с отчаянной настойчивостью, посылая по телу волны жара, а руки скользили по мне с властной уверенностью, словно я принадлежала ему и только ему.
Я вцепилась в его одежду, лихорадочно стягивая с него одну вещь за другой, отчаянно желая ощутить его обнажённую кожу своей.
Атласные шалвары соскользнули с моих бёдер и бесшумно упали к ногам, словно знаменуя мою капитуляцию. Роман издал низкий, первобытный стон, пожирая меня потемневшими от похоти глазами. Его мощное обнажённое тело мерцало в лунном свете — настоящее воплощение силы и желания. При виде его твёрдого, готового к близости члена между моих ног разлилась новая волна жара.
— Ты невероятная, — прорычал он хриплым от желания голосом. Одним лёгким движением Роман подхватил меня на руки и понёс к кровати. Его горячий, настойчиво прижимавшийся ко мне член тёрся о мою киску. Его губы ни на мгновение не отрывались от моих, завладевая ими с каждым шагом.
Уложив меня среди подушек, он припал губами к моей шее, прокладывая дорожку обжигающих поцелуев, от которых я выгибалась ему навстречу. Его руки исследовали моё тело с благоговением и ненасытным голодом. Каждое прикосновение высекало искры наслаждения, заставляя меня судорожно хватать ртом воздух. Моё тело стало его холстом, и он расписывал каждый его сантиметр своей любовью — губами, зубами и языком.
Его поцелуи опускались всё ниже. Губы задержались на округлости груди, прежде чем завладеть чувствительным соском. Я вскрикнула, когда его язык закружил вокруг него, а зубы едва ощутимо задели нежную кожу, посылая разряды наслаждения прямо к моей киске. Его ладони скользнули вниз по моим бокам, уверенно, но дразняще, заставляя меня дрожать и отчаянно желать большего.
— Роман, — захныкала я, и его имя прозвучало как мольба, пока губы продолжали своё путешествие вниз. Он не торопился, оставляя огненный след от живота до изгибов бёдер, а затем осторожно, но намеренно раздвинул мои ноги. Я лежала перед ним обнажённая и беззащитная, сгорая от желания, пока он устраивался между моих бёдер.
Его губы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне моих бёдер. Горячее дыхание дразнило меня, пока он медленно приближался к месту, где я сильнее всего жаждала его прикосновений. Каждый поцелуй, каждое движение языка вызывали дрожь, прокатывавшуюся по всему телу, и разжигали пламя, которое становилось всё жарче и жарче.
Когда его рот наконец коснулся моей киски, я разлетелась на тысячи осколков. Его язык двигался по набухшей плоти с намеренной, мучительной точностью, чередуя мягкие, неторопливые ласки с быстрыми, дразнящими движениями, от которых я извивалась под ним. Его руки крепко обхватили мои бёдра, удерживая на месте, пока он возносил меня всё выше. С каждым искусным движением языка напряжение нарастало.
Я стонала его имя, и мой голос срывался, пока он доводил меня до грани безумия. Этот жар, эта невыносимая сила ощущений, то, как его рот боготворил меня… Всего было одновременно слишком много и мучительно мало. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и выгнулась над кроватью, отчаянно жаждая разрядки.
— Роман, — выдохнула я срывающимся голосом, когда волны наслаждения обрушились на меня, поглощая целиком. Но его рот не останавливался, а язык неустанно продолжал добиваться моей разрядки, дразня и пробуя меня на вкус, пока с моих губ не сорвались все до единого судорожные крики. Моё тело содрогалось под ним, и новые волны удовольствия прокатывались сквозь меня, оставляя без дыхания и вызывая головокружение. Я словно парила в тумане экстаза, не в силах собрать мысли, пока он продолжал боготворить меня своими ласками.
Роман отстранился, оставив после прикосновений языка порочное, сладостное томление. Его ладони успокаивающе скользили по моим дрожащим бёдрам, пока я медленно приходила в себя после пережитого наслаждения. На его губах играла дьявольская усмешка, а на лице читалась опьяняющая смесь удовлетворения и чистого, ничем не сдерживаемого голода.
— Даже не думай, что мы закончили, моё прекрасное пламя, — пробормотал он с многообещающими нотками в голосе. — Я только начинаю.
Прежде чем я успела перевести дыхание или хотя бы ответить, его рот вернулся ко мне с сокрушительной настойчивостью. Его язык был беспощаден, исследуя меня с искусной точностью и страстью, снова и снова подводя к самому краю. Каждый раз, когда я молила о пощаде, он вновь погружал меня в пучину наслаждения. Мои крики наполняли комнату, пока очередной оргазм сотрясал всё тело. Я выгибалась над кроватью, дрожа и взлетая к вершинам, ещё более высоким, чем прежде. Наслаждение было настолько острым и всепоглощающим, что я рыдала, выкрикивая его имя.
— Это, — пробормотал он, отстраняясь, и его голос прозвучал низко и порочно, опьяняя меня, — была лишь небольшая проба. От его слов по телу пробежала сладостная дрожь, а глубоко внутри вспыхнуло предвкушение. — Я ещё столько всего хочу тебе показать, Оливия. Столько всего хочу дать тебе почувствовать.
Его рука опустилась ниже, обхватывая набухший член. Он принялся дразняще скользить им между моими влажными складками, покрывая его моей смазкой. Я судорожно вдохнула и выгнула спину, когда предвкушение достигло предела.
