— Быстрее, Оливия! — напряжённый голос Романа прорезал оглушительное шипение. — Я больше не смогу долго её удерживать!

Капли пота стекали по лицу Романа, пока он боролся с яростно извивающимся внутриматериковым тайпаном. Мощное змеиное тело переливалось в мерцающем свете факелов — смертоносный шедевр природы. Руки Романа дрожали от напряжения. Невероятная сила змеи испытывала на прочность даже его могучие мышцы.

Я судорожно вдохнула и подняла взгляд к чаше. Её старинный металл поблёскивал в полумраке. Богато украшенная реликвия, от которой зависело наше спасение — или гибель. Выступ, на котором она стояла, казался недосягаемо далёким островком посреди ядовитого океана.

— Оливия! Сейчас же! — Резкий, полный отчаянной настойчивости голос Романа заставил меня действовать.

Собравшись с решимостью, я оглядела яму в поисках хоть чего-нибудь полезного. Мой взгляд упал на гнездо королевской кобры — кучу веток и мусора, спрятанную в углу. Подавив страх, я направилась к нему, молясь, чтобы кобры не проснулись. Быстрыми, осторожными движениями вытащила из гнезда две крепкие палки. Сердце бешено колотилось, каждый звук казался оглушительным, а любая тень могла скрывать угрозу. Я поспешила к ближайшему факелу и подожгла одну из веток. Пламя ярко вспыхнуло, и его потрескивающее тепло резко контрастировало с ледяным ужасом, сковывавшим меня. Из подола юбки я соорудила импровизированную петлю и закрепила её на конце второй палки. Придётся обойтись этими самодельными приспособлениями.

Держа горящую ветку перед собой, я размахивала огнём перед змеями. Они инстинктивно отпрянули, и страх перед пламенем заставил их ненадолго освободить узкий проход. Шаг за осторожным шагом я продвигалась к чаше. Каждое движение было выверенным, каждая мышца напряжена, а обострившиеся чувства улавливали малейший признак опасности.

— Оливия? — Голос Романа теперь звучал тише. В нём слышались усталость и нарастающее отчаяние. — Поторопись.

— Я делаю всё, что могу! — огрызнулась я, скорее пытаясь унять собственную панику, чем злясь на него. Я прекрасно понимала, что стояло на кону.

Добравшись до стены, я прислонила к ней горящую ветку, и мерцающее пламя осветило каменную кладку. Первая попытка подцепить чашу провалилась: тканевая петля соскользнула с гладкой поверхности. С бешено колотящимся сердцем я попробовала снова, изменив угол наклона палки. С каждой уходящей секундой мои пальцы дрожали всё сильнее.

С третьей попытки тканевая петля наконец зацепилась за чашу. Я осторожно сняла её с выступа, и древний металл поблёскивал в полумраке, пока чаша медленно, сантиметр за сантиметром, опускалась вниз, каждое мгновение рискуя сорваться. Когда она наконец благополучно оказалась у меня в руках, я судорожно выдохнула.

— Есть, — прошептала я скорее себе, чем Роману.

— Отлично, — выдохнул он с облегчением, в котором всё ещё сквозила тревожная спешка. — А теперь иди сюда. Быстро.

Крепко прижимая к себе чашу, я двинулась обратно по узкому проходу, который расчистила ранее. Змеи расползались в стороны, словно их отпугивала реликвия в моих руках, и на какое-то время их хищная агрессия утихла. Добравшись до Романа, я невольно заметила, как дрожат его руки и как пот блестит на коже, пока он продолжает бороться с тайпаном.

— Долго же ты возилась, — пробормотал он, хотя благодарность в его глазах выдавала истинные чувства, скрывавшиеся за ворчливым тоном.

— Ты умеешь добывать яд?

Вопрос Романа словно пощёчина вырвал меня из краткого облегчения, которое я испытала, завладев чашей.

— Конечно, если есть подходящие инструменты, — ответила я с нескрываемым сарказмом. — Но мне ещё ни разу не приходилось делать это… в таких условиях. — Стерильная, тщательно оборудованная лаборатория, где я проходила обучение, теперь казалась далёким сном по сравнению с этим кошмаром, кишащим змеями.

— Ладно, слушай, — произнесла я, заставляя голос звучать ровно, несмотря на пульс, оглушительно стучавший в ушах. — Нам нужно расположить голову змеи над чашей. Вот так.

Я показала руками, как именно, держа их над древней реликвией.

— У меня осталась ткань от юбки. Используем её как мембрану. — Пальцы не слушались, пока я поправляла узлы, которыми ткань была привязана к палке.

— Мембрану? — Роман нахмурился, но кивнул, не ослабляя железной хватки на яростно извивающейся змее.

Я натянула оторванный лоскут ткани на горлышко чаши.

— Потом заставим змею укусить ткань.

Произнести это оказалось несравнимо проще, чем сделать.

— И как мы её заставим? — настороженно спросил он.

— Слегка надавим на челюсть или… постучим ей по носу.

— Постучим ей по… — Роман моргнул, не веря своим ушам.

— Ага, именно это я и сказала, — огрызнулась я, хотя от одной мысли об этом у меня дрожали руки. — Я держу чашу, а ты занимаешься змеёй. Договорились?

— Договорились, — ответил он после короткой паузы. — Но, Оливия, стучать будешь ты.

— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос. — Заклинательница змей. Надо будет добавить в резюме.

Роман перехватил извивающегося внутриматерикового тайпана поудобнее, а я присела на корточки и осторожно поставила наше самодельное приспособление для сбора яда на холодный каменный пол. Вокруг нас яма кишела смертельными опасностями, а свет факелов создавал лишь хрупкий островок безопасности посреди извивающейся тьмы.

— Готова? — коротко спросил Роман, полностью сосредоточившись на задаче.

— Давай, — ответила я, стараясь звучать гораздо храбрее, чем чувствовала себя на самом деле.

Роман поднёс голову змеи к чаше. Пульс бешено участился, когда я наклонилась ближе, чувствуя, как вся тяжесть этого мгновения давит на грудь. Глубоко вдохнув, я быстро и легонько постучала змее по носу. Тайпан слегка отпрянул, его гладкое тело напряглось, а затем резко метнулось вперёд. Клыки пронзили тканевую мембрану, и в чашу хлынула струя смертоносного яда.

— Спокойно, — пробормотал Роман, хотя я не поняла, обращался он ко мне или к змее.

Время мучительно замедлилось. Каждая секунда казалась вечностью, пока жидкая смерть скапливалась на дне чаши. Мои руки дрожали, и я крепче сжала сосуд, заставляя себя удерживать его неподвижно. Наконец поток яда иссяк, и Роман начал осторожно отводить змею в сторону, двигаясь медленно и осмотрительно.

— У нас получилось? — спросила я, почти не осмеливаясь надеяться.

— Достаточно, чтобы спасти наши шкуры, — ответил он, и сквозь его мрачный тон прорвались нотки торжества.

Роман швырнул разъярённого тайпана в дальний угол ямы. Змея с глухим стуком ударилась о стену, а затем уползла в тень, на время избавив нас от своего смертоносного внимания. Я судорожно выдохнула, глядя на наполненную ядом чашу, дрожавшую в моих руках.

— Оливия, — произнёс Роман ровным голосом, в котором всё же слышалось изумление, — у нас получилось.

Я посмотрела на него. Мерцающий свет факелов отбрасывал причудливые тени на его покрытое потом лицо. Наши взгляды встретились, и мы без единого слова обнялись, осторожно удерживая чашу между собой. Его сердце бешено колотилось у моей груди, и в этом ритме чувствовалось скорее облегчение, чем торжество победы.

— Давай пока не будем праздновать, — сказала я, снова взглянув на чашу. — Нам ещё нужно отнести это паше Хасану.

Роман кивнул, и мы вместе направились к выходу. Позади нас продолжала извиваться и кишеть жизнью яма — смертоносное море змей, через которое нам каким-то чудом удалось пройти. Впереди в песочных часах падали последние песчинки, напоминая, насколько близко мы были к гибели. Трое воинов ждали нас у края ямы. Их лица оставались непроницаемыми, когда они встали по обе стороны от нас. Не произнеся ни слова, стражники повели нас по лабиринту коридоров подземного дворца. С каждым шагом чаша в моих руках казалась всё тяжелее, словно в ней находился не только яд, но и вся тяжесть нашей борьбы за выживание. Наконец мы добрались до богато украшенной двери кабинета паши Хасана. Стражники распахнули её широким жестом, и перед нами предстал сам паша. Его острый, оценивающий взгляд скользнул по нашим лицам.