— Спокойно, — снова произнёс Роман. Его непоколебимое спокойствие передавалось мне, словно круги, расходящиеся по воде, помогая сосредоточиться на настоящем.

— Спокойно, — повторила я, глядя ему в глаза. Вместе мы повернулись лицом к извивающемуся морю смерти, полные решимости сделать всё необходимое, чтобы выжить.

Перед нами возвышались песочные часы, установленные на неровном каменном постаменте, словно на троне самой судьбы. За тонкими стеклянными стенками струился золотистый песок, и каждая падающая песчинка отсчитывала мгновения до нашей неминуемой гибели.

Один из стражников, говоривший на ломаном английском, но не оставлявший сомнений в своих угрозах, указал на нас клинком.

— Мы следить за часами… и за вами.

Его слова повисли в тяжёлом воздухе, пока он и остальные воины отступали, оставляя нас наедине со змеями и тяжестью предстоящего испытания.

Взгляд Романа остановился на самой крупной змее — чудовищном внутриматериковом тайпане. Её огромное, толстое тело и защитная поза, в которой она свернулась кольцами, подсказывали, что змея охраняет своё потомство. Настоящая королева среди ядовитых змей. Свет факелов поблёскивал на её чешуйчатой коже радужными переливами, словно предупреждая о смерти, которую она несла.

— Нам нужен её яд, — прошептал Роман твёрдым, спокойным голосом. — Но будь осторожна, Оливия. Одного укуса…

— Хватит, чтобы убить тебя, меня и всех в этом дворце, — закончила я, не отрывая взгляда от тёмных, настороженных глаз змеи. Мой голос звучал спокойно, хотя желудок скручивало от ужаса. — Я поняла.

Осознание собственной смертности давило на меня, неумолимо и удушающе, но я подавила страх. Потерпеть неудачу было нельзя — только не тогда, когда на кону стояли жизни моих детей.

Роман сделал осторожный, выверенный шаг вперёд, и змеиное море расступилось перед ним. Казалось, змеи распознали в нём хищника — бесстрашного воина, чьё сердце билось в ритме бесчисленных сражений. И всё же некоторые осмеливались бросить ему вызов, приподнимаясь и угрожающе шипя так, что по моей спине пробегали мурашки.

Я застыла на месте, чувствуя, как сердце подступает к горлу, и наблюдала, как он приближается к тайпану. Его движения были медленными и осторожными. Каждый шаг казался вызовом самой смерти.

Краем глаза я заметила извивающееся движение — ко мне медленно подползала филиппинская кобра. Она широко раздула капюшон и приготовилась к броску. Её блестящее тело было зловещим предвестником смертельно опасного нейротоксина, способного за считаные мгновения лишить жертву жизни.

Паника вцепилась в мои внутренности, требуя бежать, выбраться из этой ямы подальше от её смертоносных обитателей. Но тут в памяти прозвучали слова Лазаруса — урок, полученный в то время, которое теперь казалось целой вечностью назад.

Встреть их без страха. Они не причинят тебе вреда.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами перед накатывающей волной ужаса. Расправив плечи, заставила ноги двигаться и решительно шагнула навстречу кобре.

— Я приказываю тебе отойти от меня, — произнесла я твёрдым голосом, несмотря на дрожь от адреналина, разливавшегося по телу.

Кобра отпрянула, обнажив клыки в безмолвном вызове, но не напала. На одно мучительно долгое мгновение мы сошлись в поединке воли. Затем, словно признавая поражение, змея опустила капюшон и уползла прочь. Последовав примеру своей хищной товарки, остальные змеи тоже расползлись, освобождая проход между мной и Романом. Моя грудь тяжело вздымалась от облегчения, но задерживаться и праздновать эту маленькую победу было некогда.

— Хорошо, — негромко крикнул Роман, и его голос прорезал напряжённую тишину. Он ни на мгновение не сводил глаз с тайпана, а каждое его движение было точным и выверенным. — Не теряй самообладания, Оливия. Мы должны закончить это. И побыстрее.

— Побыстрее… — повторила я себе под нос, заставляя себя сосредоточиться на задаче, а не на смертельно опасном танце, который мы исполняли со смертью. Каждая песчинка, падавшая в песочных часах, сокращала отпущенное нам время. Ради Рози, ради Луны, ради всех нас я не имела права дрогнуть.

— Оливия! Найди чашу! — Срочный крик Романа пронзил воздух, вырывая меня из собственных мыслей.

Я резко обернулась и увидела, как он борется с внутриматериковым тайпаном — извивающимся клубком чешуи и мощных мышц. Роман железной хваткой сжимал змею за горло, но его руки дрожали от яростных попыток твари вырваться.

— Где она? — Мой голос дрогнул, едва пробиваясь сквозь оглушительное шипение и бешеный стук собственного сердца.

— Откуда мне знать? — огрызнулся Роман, поморщившись и перехватывая тайпана поудобнее. Змеиный хвост хлестал из стороны в сторону, словно кнут. — Но у меня в руках одна чертовски разъярённая мамаша, и я не уверен, что смогу долго её удерживать.

Я лихорадочно оглядывала яму, выискивая в полумраке металлический отблеск, который мог принадлежать только чаше. Время словно затягивало петлю у меня на шее. Нам нужно было найти её, и немедленно.

Сердце бешено колотилось о рёбра, пока я мысленно возвращалась в стерильную, тщательно оборудованную импровизированную лабораторию Ли. Он владел множеством тёмных искусств, в том числе умел добывать змеиный яд. Его уверенные руки показывали мне тонкости извлечения яда из ядовитых желёз — опасную процедуру, доступную лишь опытным специалистам. Тогда мы пользовались точными инструментами и соблюдали все меры предосторожности, что разительно отличалось от этой сырой ямы в шестнадцатом веке. Я до сих пор слышала голос Ли: «Никогда не забывай, Оливия, относись к змее с уважением, ведь её укус молниеносен, а её дар смертелен».

И всё же теперь мы оказались в полной противоположности той тщательно контролируемой обстановки — в яме, кишащей змеями, каждая из которых несла смерть. Ни перчаток, чтобы защитить руки, ни лицевого щитка, способного уберечь от случайных брызг яда, ни лабораторного халата, прикрывающего кожу. У нас не было ни одного инструмента, который должен был находиться под рукой. Оставалось полагаться лишь на собственную смекалку и отчаянную смелость.

— Сосредоточься, Оливия, — прошептала я себе, заставляя щупальца страха отступить в самые дальние уголки сознания. Перед мысленным взором стояли лица Рози и Луны, полные невинности и безграничного доверия. Они разжигали во мне пламя решимости.

Я развернулась на каблуках, осторожно обходя переплетённые тела ядовитых змей, устилавших каменный пол. Их глаза, похожие на отполированный оникс, следили за каждым моим шагом, словно безмолвные зрители этого жуткого балета.

Пробираясь между ними, я почувствовала, как холодное змеиное тело скользнуло по моему сапогу. Дыхание перехватило. Моя нога с силой наступила на что-то толстое и податливое под слоями чешуи. Змея под моей подошвой яростно дёрнулась, отчаянно извиваясь в попытке освободиться. Мышцы напряглись, и на долю секунды я едва не потеряла равновесие. Но удача оказалась на моей стороне. Я придавила змею сразу за ядовитой головой, лишив её возможности пустить в ход смертоносные клыки.

— Извини. Хотя нет, не извиняюсь, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Поморщившись, я надавила сильнее, чувствуя, как сопротивление змеи постепенно слабеет, пока её тело не обмякло. Ещё одна жертва нашей борьбы за выживание. Сердце болезненно сжалось от необходимости убить её, но времени на колебания не было.

Я продолжила осматривать яму, перебегая взглядом от одной тени к другой.

— Нашла! — воскликнула я, заметив чашу, неустойчиво стоявшую на выступе, вырубленном в стене. С новыми силами я поспешила к ней, прекрасно понимая, что каждая потерянная секунда приближает нас к тому мгновению, когда в песочных часах упадёт последняя песчинка.

Страх свернулся тугим кольцом у меня в животе, подобно окружавшим меня змеям. Их ядовитое шипение наполняло воздух жуткой симфонией опасности. Каждый вдох казался рискованной ставкой, а тяжесть исходящей от змей угрозы давила на меня, грозя окончательно парализовать.