Страх предательства никуда не исчезал. Его корни глубоко переплелись с воспоминанием о том, как моя мать шёпотом обсуждала с Матиасом их заговор. Их вероломство окрасило весь мир в мрачные оттенки подозрительности и тревоги.

— А что, если они тоже что-то замышляют против нас? — продолжила я, чувствуя, как сомнения затуманивают каждую мысль.

Малик неловко переминался с ноги на ногу. В его глазах промелькнуло что-то непостижимое, прежде чем они вновь обрели привычное бесстрастное выражение. Я внимательно наблюдала за ним, пытаясь разгадать тайны, скрывавшиеся за этой невозмутимой маской.

— Оливия, любовь моя, — мягко произнёс Роман.

Я тут же перевела на него взгляд.

— Я считаю, что Рейне и Осману можно доверять, — уверенно сказал он. — Пока ты была без сознания, а я вынес тебя из пещеры. Это было невероятно опасно: Рауль и его люди окружили нас. Но Рейна… Она расправилась с ними со всеми, Оливия. Быстро и безошибочно. Она сражалась так, словно была рождена для битвы.

— Нет! — воскликнула я, не веря своим ушам. — Она ведь такая миниатюрная, такая хрупкая. Настоящая книжная девчонка. Даже ангельская на вид.

— Ангел она или нет, но до обычной любительницы книг ей очень далеко, — твёрдо ответил Роман, и в его голосе прозвучало уважение. — Я спросил, кто научил её сражаться, и она ответила, что отец.

— Мы ведь не знаем, говорит ли она правду, — возразила я. — Возможно, она наша союзница, но мы не можем быть уверены. А вдруг все вокруг пытаются нас убить?

Я осторожно уложила Луну в колыбель, нежно провела ладонью по её крошечному тельцу и только потом отступила. Усталость тяжёлым грузом давила на плечи, но я заставила себя сосредоточиться на Романе.

— Не забегай вперёд, Оливия, — произнёс он. — Давай решать проблемы по мере их появления. Я скажу Матиасу, что намерен прекратить поиски клинков. По крайней мере, пока.

Его взгляд переместился к колыбели, где мирно спала Луна. Её крошечная грудь размеренно поднималась и опускалась в такт дыханию. Совершенно не подозревая о хаосе, окружавшем её с самого рождения, она казалась лучом безмятежности посреди бушующей бури.

— Я только что стал отцом, — произнёс он, — и не хочу оставлять ни тебя, ни малышку Луну.

Я заглянула Роману в глаза, находя утешение в их глубине.

— Может, тебе стоит отправиться в будущее, Оливия, — предложил он. — Там ты будешь в безопасности.

— Только не без тебя, Роман. Я никогда тебя не оставлю.

— Даже если бы это было возможно, — вмешался Малик, и его голос прозвучал серьёзно, — ты не можешь путешествовать во времени. Не с Луной. Она Рождённая временем, и риски…

По коже пробежал холодок, когда я провела пальцами по гладкой поверхности платяного шкафа.

— Ты прав, Малик, — пробормотала я. — Если мы отправимся в путешествие во времени, это может пробудить её тьму. Только мы трое знаем о даре Луны, и так должно оставаться.

Мой взгляд переместился к колыбели.

— Но оставаться здесь тоже небезопасно. Мы не можем вечно прятаться за этими стенами.

Малик прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— И что ты предлагаешь?

— Давайте скажем им, что решили на время приостановить поиски клинков, — произнесла я, повернувшись к нему. — Нам нужна передышка, чтобы спокойно всё обдумать и спланировать дальнейшие действия без посторонних глаз.

— Если раскопки сейчас прекратятся, Матиас что-то заподозрит. Он отчаянно стремится найти клинки, — заметил Роман, нахмурившись.

— Одержим — вот более подходящее слово, — поправил Малик.

— Тогда будем тщательно подбирать слова, — сказала я, сцепив руки, чтобы унять дрожь. — Убедим их, что это лишь тактическое отступление.

Малик кивнул, хотя в его глазах промелькнуло сомнение.

— А как Изабель и Арман связаны со всем этим? Бальтазар знает, кто они такие? — спросила я, вспоминая разрозненные обрывки сновидений, которые переплетались с реальностью.

— Тебе придётся самой спросить его об этом, Оливия, — ответил Малик ровным, но уклончивым голосом.

— Тогда отведи меня к нему. — Я шагнула вперёд, решительно стиснув челюсти. — Мне нужны ответы, и если они есть у Бальтазара…

— Нет. — Малик поднял руку, останавливая меня. — Добиться ответов от Бальтазара будет непросто. Матиас никогда этого не допустит. Ты ведь знаешь, как тщательно он оберегает свои тайны, особенно те, что касаются Бальтазара.

— Да к чёрту правила Матиаса! — выпалила я, не в силах больше сдерживать раздражение. — Как, по-вашему, я должна восстановить своё прошлое по кусочкам, если все упорно скрывают от меня правду?

— Терпение, Оливия, — произнёс Малик. Его голос успокаивал не хуже прохладного прикосновения ладони, которую он положил мне на плечо. — Есть и другие способы докопаться до истины, не раскрывая Матиасу своих намерений.

— Тогда мы должны найти их, пока не стало слишком поздно, — сказала я. — И ещё нам необходимо выяснить, как активировать эти кинжалы.

Уголок губ Малика приподнялся в хитрой улыбке, словно ему было известно нечто, о чём он предпочитал умалчивать.

— Учёные Анатолии славятся своими познаниями в области древних артефактов. Возможно, Осман сможет рассказать нам что-нибудь о кинжалах и заключённой в них силе. А следующим шагом может стать путешествие в Анатолию.

Его лицо помрачнело, выражение стало серьёзным.

— Однако нельзя забывать, что Рауль сидит в темнице и утверждает, будто сообщил главе Охотников за временем о нашем местонахождении. Путешествие в Анатолию может оказаться опасным. Но и оставаться здесь тебе небезопасно, Оливия. Пока Матиас и Алина охотятся за клинком, каждая минута, проведённая в этом доме, сопряжена с риском.

Во мне нарастало ощущение, что времени почти не осталось.

— Мы должны немедленно уехать отсюда, — твёрдо заявила я, окончательно приняв решение. — Возможно, за нами уже охотится Общество охотников за временем, а Матиас и Алина представляют постоянную угрозу. Оставаться здесь больше нельзя. К тому же Ли, Эмили и Марселиус собираются уехать. Скоро мы останемся в этом доме совершенно одни, беззащитные перед всевозможными опасностями.

Сердце бешено колотилось, стоило мне подумать об опасностях, таившихся за стенами этого дома, населённого людьми и сверхъестественными существами.

— Этот дом просто кишит чудовищами, — произнесла я, содрогнувшись.

— Терпение, — сказал Малик, не сводя с меня глаз. — Через несколько недель мы вывезем тебя отсюда. Но прежде чем действовать, нам нужно придумать убедительную историю.

— Никакие выдумки не защитят нас от предательства, — возразила я. — Меня бесит, что моя мать оказалась настолько злой. Она скрывает, утаивает правду, не позволяя мне до неё добраться. Я презираю её, Малик.

— И неудивительно, — произнёс Малик, задумчиво сверкнув изумрудными глазами. — Внешность бывает обманчива, а настоящих союзников немного. Доверие нужно заслужить, даже тем, кто уже доказал свою преданность в бою.

— Тогда будем наблюдать и ждать, — сказала я, чувствуя, как крепнет моя решимость. — Будем держать друзей близко, а свои секреты — ещё ближе.

— Согласен. — Роман взял меня за руку, и тепло его прикосновения стало безмолвной клятвой, что мы будем держаться вместе.

В тяжёлую деревянную дверь постучали. Малик распахнул её, и на пороге появилась Эмили. Она бросилась ко мне с распростёртыми объятиями и крепко прижала к себе.

Отстранившись, она торопливо заговорила дрожащим голосом:

— Я отправляюсь с Ли в будущее, чтобы вылечить Марселиуса. И мне страшно.

Я ободряюще положила руку ей на плечо, стараясь говорить уверенно, несмотря на всю неопределённость, окружавшую нас.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Я буду ужасно по тебе скучать, но так будет лучше.

Мысль о её скором отъезде тяжёлым камнем легла мне на сердце.

Эмили замялась.

— Оливия, до меня доходят слухи, будто у Марселиуса и Рейны был роман. Я даже не знаю, что думать.