- Вы не слишком далеки от фактов, - сообщил он, - тут есть датчане, но большинство  жителей, все-таки, из Германии. Да, кстати, эта часть Кавиенга - отдельный городок, с собственной мэрией, и называется Нео-Мекленбург - так до 1915 года назывался весь  длинный остров Новая Ирландия. Тут была Германская Ново-Гвинейская Компания.

- Но, откуда появился такой городок? – спросила Герда.

Хелм фон Зейл улыбнулся, изобразил руками что-то вроде арки, и пояснил:

- Из китайского строительного 3D-принтера образца 2015 года. В тот не очень далекий период, это был фурор: напечатать за несколько дней квартал бетонных домов на этой забавной штуке, вроде арочного крана со слоновьим хоботом. Слишком резкий фурор. Глобальные строительные концерны тихо придушили развитие этой технологии. А мы вытащили ее, отряхнули пыль, кое-что улучшили, и получилась «Машина Варлока». В прошлом году комэск Варлок выдвинул идею напечатать всю столицу - Лантон на 3D-принтере. Мы добыли старый китайский строительный 3D-принтер. Ребята из группы Варлока улучшили. И вперед. Варлок теперь мэр Лантона. А машина строит дальше.

- «Мы», в смысле INDEMI? – спросила Герда.

- Так точно, - подтвердил фон Зейл, - это была наша первая тема вместе с Creatori.

- А «Creatori», это что?

- Это спецслужба департамента НТР, в смысле: Научно-Технической Революции.

Герда Шредер сосредоточенно помассировала кисти рук (она делала так всегда, когда чувствовала, что слишком нервничает). Майор фон Зейл тактично предложил:

- Если вы устали от потока новой инфо, то, может, позавтракаем? Тут хорошо кормят.

- Да, я бы перекусила. Но еще один вопрос: почему люди поехали сюда из Германии?

- Встречный вопрос, - сказал он, - что делать в Германии, и вообще в Европе, молодым людям, которые получили отличное техническое образование, но не могут найти ему применение? На остатках европейского индустриального комплекса маловато места. И какие варианты?  Трудиться в супермаркете, и раскладывать по полкам индокитайские товары? Ловить социальное пособие, конкурируя со вторым поколением мигрантов из Северной Африки и Азии? Или искать что-то более интересное в окружающем мире?

- Неприятный вопрос, - согласилась Герда, - у меня сын в последнем классе школы.

- Да, Герда, я в курсе. Но, вы найдете для него решение. У вас сила и талант.

- По-моему, Хелм, вы переоцениваете… - начала она…

…И тут появился парень из персонала кафе. Обычный западноевропеец.

- Guten Morgen! Aloha oe! Фрау Шредер, майор фон Зейл, что вы скажете о реальном баварском завтраке? Яичница-глазунья из двух яиц, классические сосиски на гриле с горчицей, тосты со специальным сыром, и конечно, большая чашка кофе.

- Герда? – вопросительно окликнул фон Зейл.

- Да, - сказала она, - безусловно, да. Но, герр… Э…

- …Кнапп, к вашим услугам, - сказал парень.

- Очень приятно, герр Кнапп. А откуда вы знаете меня и майора?

- Так, кто ж вас не знает здесь, после вчерашнего? – искренне удивился Кнапп.

- Понятно… - протянула она, - …Что ж, главное, чтобы завтрак удался.

- Даже не сомневайтесь. Значит, вам обоим реальные баварские завтраки! – и c этими словами, парень энергично зашагал к стойке, подбрасывая в руке авторучку, которая в данном случае не пригодилась, в виду элементарности заказа.

А Герда уже забыла, что собиралась сказать. У нее в голове бурлила каша из всяческих разнородных мыслей и образов. События вокруг ребенка (или эмбриона) бельгийских супругов Тингели просто выбили германку из колеи... Хотя, выбили не так сильно как «виновницу фиесты» - Кларион Тингели. Конечно, Герда не видела самой процедуры, приведшей к появлению младенца (эмбриона?) на свет, но видела реакцию Кларион на младенца (эмбриона?), уютно зависшего в центре кубического аквариума, и аккуратно подключенного комбинированным шлангом к аппарату кровяного дыхания-питания.

В процессе витальной экстракции, бельгийка находилась под воздействием какого-то  психотропного вещества (позже доктора Дюбуа и Винсент признались, что сделали это, чтобы исключить психический шок). В общем, на момент первого очного знакомства с новорожденным (сброшенным?) Кларион еще «не совсем отражала реальность». У нее отсутствовало ясное представление о том, что ее беременность прервана, и что ее плод (превосходно себя чувствующий – как отметили два доктора), находится перед ней. На протяжении следующего часа, Кларион Тингели то растеряно ощупывала руками свой опавший живот, то смотрела на крошечное человеческое существо, которое, как будто, жестикулировало ручками, плавая в толще жидкости. Далее (когда Кларион, все-таки, осознала, что это за существо) у нее возник страх, что оно (точнее он) захлебнется. По бытовой логике действительно, не должен младенец быть под водой так долго.

Произошла сцена, близкая к истерике, и тогда Дюбуа и Винсент снова дали бельгийке психотропное зелье. Только уже какое-то другое. И после этого у Кларион проснулся неожиданно спокойный, практический интерес:

Как этот крошечный мальчик воспринимает мир?

Как с ним общаться?

Как определить, если ему что-то нужно?

Как долго ему следует находиться в этом аквариуме?

Тут два доктора с некоторой торжественностью вручили ей наушники с микрофоном и компакт-ноутбук, объяснив как этим пользоваться.

Дальше эстафета была передана Герде, и следующие три часа она общалась с Кларион. Точнее, они вдвоем общались с существом в аквариуме (в каком-то смысле общались). Кларион, впрочем, была уверена, что взаимопонимание достигнуто, поэтому выглядела предельно счастливой. Конечно, это как-то было связано с психотропным зельем.

К 8 утра Герда была психически измотана. Зато Кларион вернулась в свое нормальное состояние умеренно-оптимистичной здравомыслящей уроженки Брюгге. Она, с очень спокойным удовлетворением, заявила: «Мой младший ребенок в порядке, слава богу, а теперь время помочь моему мужу. А тебе, Герда надо отдохнуть. Ты и этот твой парень, майор Хелм, уже сделали для нашей семьи больше, чем самые близкие друзья. Просто говорю, чтобы ты знала: мы, фламандцы, не забываем добра, на этом держимся».

Последняя фраза была сказана таким алмазно-твердым голосом, что в ней угадывался подтекст: «мы также не забываем зла». Кларион Тингели явно не впервые попадала в кризисные ситуации (не такого типа, но тоже жесткие), и у нее имелся общий план для подобных случаев. Сейчас она была непоколебима в намерении применить этот план. Правда, чего-то не хватало. Ну, конечно: средств связи.

«Герда, еще одна просьба: достать мне телефон, и ноутбук с выходом в интернет. А все остальное я сама сделаю. Дальше ты отдохни, правда, тебе это нужно».

Тему с интернетом Герда решила легко: одного вопроса к молодому военфельдшеру, дежурившему на аппаратуре, оказалось достаточно, чтобы Кларион Тингели получила полноценный выход в глобальное инфо-пространство. И напоследок (когда Герда уже двигалась к дверям палаты) Кларион дала ей практичный совет: «дыши глубже, когда будешь смотреть в зеркало, и припудри все это, ты сама увидишь, что».

Только тогда Герда вспомнила, что так и не применила рецепты Азалинды, данные на берегу Папуа, в порту Мабат, в случайном кафе. Конечно: ведь пришлось улететь, и…

Совет «дыши глубже» оказался полезным. Без хорошего вдоха Герда могла бы просто шлепнуться на задницу и разреветься, увидев в зеркале свое лицо, разрисованное ярко-багровыми бесформенными пятнами, и губы, асимметрично вздутые с левой стороны. «Sheisse!», - без избыточного пафоса произнесла германка, затем подумала, что совет «припудрить все это», может, разумен, но только для женщины с хорошими навыками пользования косметикой. У Герды такие навыки были минимальными, и она решила: «Плевать! Люди без комплексов запросто ходят по улице даже с втрое сильнее битой физиономией. Так что нечего тратить время и нервы на чепуху. Пойду, как есть».