— Гм… — не вербально отозвалась Кэми, не зная, как реагировать на такую реплику.

— Все просто, — заметил Квэк, — ты видела школу, поселок и людей. Как ты считаешь, похоже это на обстановку при талибах?

— Материальное благополучие — не всегда показатель, — ответила она, — в тоталитарных странах вроде Сингапура и Кувейта простые люди не бедны, но жизнь безобразна.

Квэк с энтузиазмом поаплодировал.

— Wow! Хороший экономический прыжок от Афганистана до Сингапура и Кувейта.

— Не передергивай, — проворчала Кэми, — это были просто примеры.

— В Сингапуре, и в Кувейте, — заметил архиепископ, — режимы построены на произволе государства, и на бесправии людей. А что ты скажешь о режиме в Меганезии?

— Что я скажу?.. — она задумалась, — …Кажется, будто у вас очень свободная страна. На блогах многих туристов из Америки просто восторг по этому поводу. Но я говорила с нашими военными, видевшими религиозные зачистки на Самоа, на Науру, и на Новой Каледонии. Теперь я вижу взорванную церковь. Наверное на этом острове все церкви взорваны… Да, вы киваете… А туземцы, вероятно, с детства ходили в эти церкви. Ты, Невилл, играешь роль архиепископа. Что ты можешь ответить этим людям на вопрос: почему власть kanaka-foa лишила их места общения с богом, в которого они верят?

Невилл Кавендиш негромко и четко процитировал:

— Иисус сказал им: разрушьте этот храм, и за три дня я восстановлю его.

— Это из библии что ли? — предположила майор Коттонс.

— Да. Евангелие от Иоанна. Слова о Иерусалимском храме Ирода Великого. Храм был впоследствии физически разрушен римлянами, а метафизически — кармой, потому что использовался несообразно: там аудитории внушались дурные догмы, и шла торговля аксессуарами праведности. Примерно как Ватикан позже торговал индульгенциями.

— Ладно, а при чем тут восстановление за три дня? — спросила майор Коттонс.

— В случае Евангелия, это была метафора, — сказал молодой архиепископ, — но здесь мы можем построить на этом месте храм действительно очень быстро.

— Мм… — протянула Кэми, — …Но ведь не за три дня.

— За три часа, если без интерьера, — сообщил Квэк, — но сначала эти два лидера должны выбрать проект. Оехе, Невилл, этот намек просила передать экспресс-команда.

— А, может, леди выберет? — спросил архиепископ Кавендиш.

— Мне нравится идея! — объявил король, — Кэми, давай ты выберешь, а?

— Гм… Что я выберу?

— Проект храма из пяти предложений, вот что.

— Гм… Ладно. А где можно посмотреть предложения?

— Прямо здесь, только надо сначала отойти к забору, иначе будет плохо видно, — сказал Кавендиш, и извлек из кармана какой-то кнопочный пульт.

Кэми не ожидала, что два переносных фонаря, прицепленные на столбики забора, это элементы голографического проектора. Она догадалась лишь, когда над фундаментом внезапно возник мираж некого архитектурно-оригинального здания.

— Ух ты… А какие еще?

— Смотри, — ответил он, и с небольшими паузами прокрутил еще четыре миража.

— Да, впечатляет… А можно чуть медленнее, чтобы приглядеться?

— Смотри, — повторил он, и прокрутил все пять вариантов с минутными паузами.

— Мне кажется, лучше всего четвертый, — решила она.

— Этот? — спросил архиепископ, возвращая предпоследний мираж.

— Да, определенно, этот, — подтвердила майор Коттонс.

— Ну, что, звонить ребятам? — спросил Квэк Фуга.

— Да, — уверенно ответил Невилл Кавендиш.

— А мы пойдем, и послушаем, что думают люди, — сказал король Оехе-Аи.

— Как? — не поняла майор.

— Просто, выпьем с ними и поговорим, — загадочно произнес король.

Этнография знает множество странных ритуалов. Если добавить странные ритуалы из фэнтези, то получится огромный список. Ритуал, проводившийся сейчас, не выглядел особенно необычным, а по процедуре был весьма простым. Разве что, тут можно было восхититься спортивными данными короля. Он нес на вытянутых руках 10-литровый бронзовый котел, казалось, без всякого напряжения, медленно шагая вдоль периметра спортплощадки, по которому выстроилась публика — в основном, туземцы, но также и некоторые европеоиды. Все рефлекторно пританцовывали под ритм барабанов. Перед королем, тоже пританцовывая, и опережая его на два шага, двигалась юная американо-креолка (лет 15 на вид) и несла в руках плетеную корзину с пластиковыми кофейными чашечками. Каждый, мимо кого она проходила, брал чашечку, черпал из королевского котла некий напиток, выпивал залпом, и бросал чашечку через плечо.

Раздача королевского зелья продолжалась примерно полчаса. Публика, уже успевшая отведать это странное угощение, постепенно формировала живой движущийся круг в середине площадки и, под размеренно-гудящий стук барабанов, плясала что-то вроде греческого сиртаки, хотя это был тонганский liolapotopo с иной пластикой движений. Между тем, король завершил обход периметра, отдал котел кому-то из своих воинов-товарищей, двинулся к кругу танцующих liolapotopo, и одним плавно-стремительным длинным фехтовальным шагом проскользнул в центр. Звуки барабанов стали тихими. Практически сразу после этого, люди, составлявшие круг заговорили на всякие темы. Каждый, оказавшись в ходе движения, рядом с королем, старался сообщить нечто.

В королевском ритуале участвовали, разумеется, не все. Многие из гостей фестиваля наблюдали со стороны. Это в частности: шеф-инженер Ематуа Эдвардс (точнее майор-инженер Тетиэво), уроженец Тувалу, и старший матрос-кок USS «Гичигами» Фрэнки Лаланде с побережья Луизианы. Тут Фрэнки — полу-карибская американка выглядела, практически неотличимой от туземки, тем более, что она переоделась в набедренную повязку — zayfu, купленную рядом на ярмарке. Правда, zayfu, это не полинезийское, а древнекитайское изобретение, но какая разница, если не углубляться в этнографию?

Эта парочка устроилась с бутылкой пива на крыше школы, получив идеальный обзор фестивального поля. Но отсюда невозможно было услышать разговоры в круге, и это подстегивало любопытство старшего матроса Лаланде. И последовал вопрос:

— Ематуа, что эти туземные ребята втолковывают королю?

— Просто, они говорят о проблемах из-за деятельности островного правительства.

— А-а… — луизианская американка искренне удивилась, — …Зачем такие сложности? В смысле, какой-то напиток с экстази, или чем тут закидываются на вечеринках?

— Фихонол, — ответил он, — это натуральный наркотик особых папуасских грибов.

Старший матрос-кок сделала глоток пива, передала ему бутылку, и махнула рукой.

— Грибочки, это тоже нормально. Хотя, я о другом: зачем эти сложности, если можно написать королю письмо через инфо-сеть. Тут ведь есть internet, или OYO-net.

— Считается, — объяснил Тетиэво, — что на ритуале с котлом древних морских королей, публика не боится говорить правду в лицо королю, а король не может отвертеться по причине множества свидетелей. Красивый полинезийский обычай малых островов.

— Не боятся? — переспросила она, — В смысле, тут речь идет о какой-то политике?

— Может, о политике тоже, — тут Тетиэво пожал плечами, — это уж как люди решат. Но обычно речь идет о бытовых проблемах, которые правительство не решает, как надо.

— Э-э… Это что-нибудь о нехватке авто-парковок и о перебоях в вывозе мусора?

— Да, Фрэнки, в общем смысле, так, хотя здесь иной стиль жизни, и детали иные.

— Значит, — предположила она, — что-нибудь с причалами и уборкой на пляжах.

— Типа того, — подтвердил он, — хотя, конкретно с этими вопросами тут все ОК, так что, вероятнее, туземцы жалуются королю на слишком редкий общественный транспорт, и отсутствие мест для христианского культа. Первый вопрос я решу сегодня к вечеру…

— Ты решишь? — переспросила старший матрос-кок.