— А у нас есть доказательства? — спросил президент.

— Да, разумеется, — ответила Дебора Коллинз и положила на стол пластиковую папку с начинкой из примерно сотни листов.

— Мм… — президент повернулся к госсекретарю, — …Что скажете, Джереми?

Госсекретарь отрицательно покачал головой.

— Эштон, мне жаль, но я боюсь, этого недостаточно. Время упущено. Журналисты уже получили броский понятный сюжет для своей аудитории. К тому же они настроены на развитие событий, при котором пресс-служба Минобороны США начнет строить свои оправдания на невнятных документах. Поскольку мы вынуждены оправдываться, нам необходима более простая и броская версия, чем та, которую вбросили нези.

— Конкретнее, Джереми! — потребовал президент.

— Конкретнее, я бы взял что-нибудь голливудское, — ответил госсекретарь, — например, астероид. Или хотя бы метеорит. Большой космический камень попал в наш спутник, разрушил его, и никто не виноват. Простой понятный форс-мажор.

— Но, — возразил Дуглас Кэлхаун, — выйдет, что нези безнаказанно сбили наш спутник.

— Видите ли, генерал, — тут госсекретарь снова изобразил на лице характерную добрую улыбку, — сейчас вообще не рассматривается вопрос, как наказать нези за атаку против нашего спутника. Сейчас актуально, как нам не быть крайними, когда из-за обломков нашего спутника начнутся крупные сбои телекоммуникации и навигации, и когда все бумаги провайдеров этих услуг начнут падать на фондовой бирже. Судя по данным с фьючерсных бирж, там уже случился излом цен форвардных контрактов, а это значит: потери хеджевых инвестфондов будут исчисляться миллиардами долларов. Главное в сложившейся ситуации: списать вину на природный феномен.

— Джереми прав, — лаконично и веско объявил президент, — надо только найти какой-то подходящий метеорит.

— Эштон, это решаемая задача, — сказал госсекретарь, — мы мотивируем обсерваторию в Пуэрто-Рико, они найдут метеорит, нарисуют красивую анимацию его столкновения с нашим спутником, и опубликуют в своем сетевом журналисте.

— Джереми, займитесь этим прямо с утра, — подвел итог Эштон Дарллинг.

44-футовая яхта «Меакилаехоиноиа» Купервиллса выглядела маленькой на фоне 400-футового трионолита (монолитного тримарана) «Мидгардсорм». Этот тримонолит с недавних пор принадлежал Форкису Констакису, критянину — дизайнеру-профи, топ-менеджеру и эмиссару компании ELAS (Эгейско-ливийской ассоциации шипперов). В практическом смысле, Форкис был членом семьи судовладельцев, контролировавшей примерно 6 процентов торгового флота Греции. И, кстати, доля маленькой Греции во всемирном торговом флоте: около 15 процентов. Таким образом, под контролем семьи Констакис находилось 0.9 процента всемирного торгового флота: приблизительно 250 грузовых кораблей, суммарной емкостью 15 миллионов регистровых тонн.

Наличие у Форкиса Констакиса 400-футовой яхты выглядело вполне обыкновенным. Миллиардерам свойственно покупать эксклюзивные яхты 300-плюс футов. Так у них принято демонстрировать свой статус в глобально-финансовом мире. Не важно даже, использует ли миллиардер свою мега-яхту. Она — символ, и может стоять в порту. Но отставной адмирал Купервиллс имел особое мнение о Форкисе и его мега-яхте. Когда маленькая яхта «Меакилаехоиноиа» вошла в лагуну Канемилохаи, он указал рукой на «Мидгардсорм» (хорошо различимый прямо по курсу) и объявил двум своим гостям:

— Леди и джентльмены! Так выглядит офис миллиардера, с которым приятно работать. Редкий случай. Почти все миллиардеры, это тупые зажравшиеся тайные гомики.

— Кажется, Байон, тебе по душе этот парень, — отреагировал адмирал Бергхэд.

— Точно, Рэй. Этот парень мне по душе, хотя я не очень-то люблю греков, и особенно греческих шипперов-миллиардеров. Вот вдова Кеннеди вышла замуж за Онассиса и, в результате, когда Онассис помер, его семья кинула вдову на деньги. Не свинство ли?

— Это было чертовски давно, — заметил Бергхэд.

— Но было же! — сказал Купервиллс, — Впрочем, этот Констакис мне по душе, ты точно подметил. Кстати, он женат на канадской итальянке. Или не женат, а просто любовь. В нынешнее время немодно женится. Там была какая-то мутная романтическая история.

— Сайра, найди мутную романтическую историю, — скомандовал Бергхэд.

— Да, сэр, — откликнулась лейтенант Джеймссонсон, и взялась за ноутбук…

…Через четверть часа (в течение которых яхта Купервиллса сблизилась с катамараном Констакиса до дистанции полмили) она объявила:

— Мутная романтическая история найдена, сэр!

— Излагай кратко и по существу, — сказал Бергхэд.

— Да, сэр. Прошлым летом Форкис Констакис, 36 лет, поехал в кругосветный круиз на «Мидгардсорме», который тогда был лайнером. В северной Новой Гвинее на островах Солангай, лайнер оказался захвачен бандой Jamaat4sea. Констакис попал в список на обезглавливание по обычаю ислама, для устрашения аудитории. Синти Расетти, 27 лет, уроженка Галифакса, судовой врач лайнера, попала по тому же обычаю в список на изнасилование. Сообщается, Форкис и Синти были рядом, поддерживая друг друга в надежде. А затем, заложников освободил десант с бугенвильского бетонного гипер-авианосца «Хаббакук». С этого момента Форкис и Синти вместе. После инцидента на Солангае, круизная компания рухнула, Форкис купил «Мидгардсорм», и переделал в плавучий офис и флагман экологической программы Мусороворота. Это все, сэр.

— Отличная работа, Сайра.

— Спасибо, сэр.

— Еле успели, — сообщил Купервиллс, — нас уже флажками приглашают к швартовке.

Форкис Констакис и Синти Росетти могли бы, наверное, сыграть парочку эллинских аристократов в фильме об античности. На главные роли они не годились (внешность недостаточно броская), но вторые роли — нормально. И, кстати: на Синти была надета короткая туника вполне античного образца. Форкис, правда, был в обычных шортах и футболке. На футболке — эмблема: зеленый ромб, и надпись KVI ES «Eridan».

— Что думаешь, Рэй? — спросил Купервиллс, видя, что Бергхэд разглядывает эмблему.

— Я думаю, что KVI значит: «Kristalo Verda Internacia», международная экологическая организация Зеленый Кристалл. ES — «Ecological Ship», а «Eridan» — имя корабля. Если рассуждать логически, то получается, что мистер Констакис собирает экологическую флотилию, включающую, как минимум два корабля: «Мидгардсорм» и «Эридан».

— Вы правы, — произнес критянин, — и, пожалуйста, называйте меня просто: Форкис.

— А меня просто Синти, — добавила его подруга, — мы любим неформальный стиль.

— Что ж, переходим на имена, — согласился Бергхэд, — итак, Форкис, разрешите прямой вопрос: какой бизнес-проект прячется за этой экологической ширмой?

— Все очень просто, — сказал Констакис, — мы хотим сожрать Великий Мусороворот.

Райан Бергхэд посмотрел на него с некоторым недоумением.

— Форкис, это что, шутка такая?

— Это серьезно, Райан. В Мусоровороте в начале века было более 100 миллионов тонн отходов полиэтилена. В 2020-м Китай прекратил закупку этих отходов, а он закупал в среднем 7 миллионов тонн в год, они попадают в океан дополнительно. Сейчас там, в Мусоровороте, не менее 200 миллионов тонн полиэтилена.

— Долбанное Эльдорадо! — проворчал Купервиллс.

— Это отличное Эльдорадо! — поправил критянин, — Цена товарного полиэтилена: 1200 долларов за тонну. По новой технологии, переработка тонны этих отходов в товарный полиэтилен: 400 долларов на тонну. Это с учетом распределенной цены аппаратуры, и зарплаты персонала. Так, получается расчетный доход 800 долларов с тонны отходов, следовательно: суммарный доход около 160 миллиардов долларов. И вспомним, что в Мусороворот попадает 10 миллионов тонн отходов полиэтилена в год. В экологии это называется возобновляемым источником ресурса. Вот экономический базис, Райан.