— Информированного согласия? – удивленно переспросил клерк 7-го комитета.

— Да. Надо понимать, что экипаж Алкйоны, получив такой файл с пояснениями, начнет обсуждать и пояснения и текстовой файл и метаданные этого файла. Их диалог быстро распространится в соцсетях Земли, ведь Ликэ и Зенон это очень популярные фигуры…

— Подождите, мистер Штеллен! Это надо отметить, как конфиденциальную тему!

— Это не будет иметь значения, — спокойно сообщил генерал, — рекомендую вам глянуть первый круг телемоста. Все события на борту Алкйоны становятся публичными из-за сплошной аудио-видеосъемки, данные от которой ловятся несколькими околоземными спутниками, принадлежащими разным пользователям.

…Некоторое время генерал слышал в трубке лишь натужное дыхание собеседника. На минуту возникло беспокойство, что у клерка, шокированного перспективой публичного обсуждения данного образца борьбы за политкорректность, сломается какой-нибудь из жизненно-важных контуров организма. Но обошлось: дыхание старшего советника 7-го комитета обрело условно-безопасные параметры, и затем его уста извергли поток слов. Общий смысл этой лексической каши сводился к тому, что ситуация сложная, и лучше избегать резонансного возбуждения общества. Не надо никому передавать этот файл, а случившийся телефонный разговор пусть останется лишь конфиденциальным обменом мнениями. Генерал не стал возражать, и советник, со вздохом облегчения, попрощался.

…Вилли Морлок иронично хмыкнул и прокомментировал:

— Это только начало.

— Разумеется, — лаконично согласился генерал.

— Начало чего? — удивленно спросила Кристина.

— Хейта, — пояснил он

— ООНовцы будут искать слабое звено, — добавила Камилла Далансон.

— Они уже нашли, — поправила Фанни Шо.

— Ты так полагаешь? И кто же?

— Я полагаю, это Эрик Лафит и его юная подружка-крокоан, Ханка Качмарек.

— Гм… — Камилла задумалась на несколько секунд, — …Пожалуй, вполне возможно.

— Почему они? — спросил Хлотар.

— Потому… — тут Камилла сделала жест, будто обняв нечто большое и круглое, — …Что экипаж Алкйоны на телеконференции сослался на книгу Лафита. К тому же Лафит был среди журналистов, глумившихся на стартовой пресс-конференции 7-м комитетом. И в отличие от прочих, Лафит не входит в какую-либо влиятельную корпорацию.

— Вообще-то входит, — как бы невзначай, сообщил Морлок.

— Вы не корпорация, а мафия, — возразила Камилла и добавила, — в хорошем смысле. И я поучаствую, если ваша мафия в деле.

Морлок утвердительно кивнул, а Фанни констатировала:

— ООН так и не научилась учитывать ливийский фактор.

— Что-то я запуталась! — призналась Кристина, — При чем тут подружка-крокоан? Кстати, крокоан это что?

— Подружка при том, что она подружка, — сказал генерал, — а крокоан это сленговое. Так называют глубокую модификацию человека векториками генов полуводных рептилий, например крокодилов, или амфибий, например саламандр.

— Аббревиатура от крокодил и антропос, — внесла Камилла ясность в словообразование.

…

50-футовая мотояхта «Фифифефаи» (в прошлой инкарнации — патрульный перехватчик Stridsbat-90H) еле заметно покачивалась на волнах Гвинейского залива в полста милях к норд-вест от островка Аннобон и примерно на две дюжины миль южнее Экватора. Это место было выбрано не случайно. И время (середина ночи) тоже имело значение. Здесь располагается впадина, которую геологи иногда называют Байкал (по геометрическому подобию с глубочайшим озером планеты). Обитатели абиссали гвинейского Байкала не сидят вечно ниже горизонта 4000 метров, а каждую ночь поднимаются в верхний слой, богатый рыбой и кальмаром. У Ханки Качмарек некоторое время назад возникла идея: устроить тут ночную фотоохоту на всплывающих глубоководных. Эрик Лафит сначала категорически возражал, но когда Ханка согласилась на все меры безопасности, даже на видеокамеру со страховочным тросом-кабелем, он не смог сопротивляться. Кроме того, крутилась у него такая мысль: вдруг Ханке необходимо иногда делать нечто подобное? Вдруг часть ее генов, которая заимствована у амфибий-хищников палеозойских морей, требует иногда этих погружений в полосу термоклина на глубину около 200 метров?..

…Но для обыкновенного человека вроде Эрика (точнее, для обыкновенного аргонавта, поскольку Эрик, все-таки, был модифицирован векториком ксианзан-эф) это выглядело неестественнои жутковато. Девушка среднего роста и поджарого телосложения, одетая только в шортики, очки и ласты, ныряет в открытом море ночью. Она уходит в глубину, утаскивая видеокамеру, за которой змеится тонкий кабель, раскручиваясь с барабана…

…Все. Она исчезла. Остается лишь наблюдать через монитор, разделенный на дюжину виртуальных секций. Видеокамера-аргус сверхвысокой светочувствительности — самое подходящее оборудование для такого квеста. 12 объективов давали круговой обзор, и у Эрика была возможность следить за ситуацией на довольно большом радиусе. Это чуть успокаивало. Существа, появлявшиеся в поле обзора, хотя выглядели порой жутковато, однако были слишком малы, чтобы серьезно повредить человеку…Точнее крокоана. На несколько секунд слева возникла 3-метровая акула, впрочем, предпочитавшая какую-то более понятную дичь (в ином случае Ханка могла применить 4-ствольный аква-шарп со своего инструментального пояса, а вообще-то акулы Гвинейского залива редко атакуют людей). Несколько позже, следом за стаей мелких пучеглазых рыб, проплыл ярко-алый большой глубоководный кальмар. Ханка попробовала схватить его за щупальце, но без заметного успеха: моллюск легко вырвался, пользуясь своей скользкостью…

…И уже близко к исчерпанию оговоренного 40-минутного погружении, в кадр попался глубоководный удильщик, напоминающий очаровательно-нелепую елочную игрушку с кусочком светящейся гирлянды. Ханка плыла за ним некоторое время, снимая с разных углов, но время вышло, и она дисциплинированно двинулась вверх. Барабан на палубе автоматически включился, медленно наматывая кабель…

…Еще 5 минут и (уф!) девушка-крокоан вынырнула у борта, рядом с трапом. Эрик уже приготовился, сразу втянул ее на палубу и повлек в душевую. Там, при ярком свете, она выглядела жутко: кожа синяя с зеленоватым оттенком. Глаза с вертикальным зрачком и почти неподвижные, как у ящера в засаде. Коротко стриженые серебристые волосы так слиплись от воды, что кажутся рыбьей чешуей. Но Эрик уже привык к специфическим свойствам подруги и сейчас невозмутимо запихнул ее под струйки очень теплой воды.

Около четверти часа прошло, пока ее тело прогрелось примерно от 20 до 35 Цельсия, и «холодное» приторможенное состояние сменилась обычным человеческим скоростным тонусом. Цвет кожи стал нормальным для европейки, сильно загоревшей за длительное время пребывания в тропиках. Но зрачки на ярком свету остались вертикальными. Эта особенность строения крокоана проявлялась всегда, независимо от температуры тела.

Теперь Эрик мог сообщить о своем кулинарном эксперименте.

— Ну, что любимая саламандра, ты после погружения голодна, как волк, я прав?

— Как дюжина волков, ты же знаешь, — ответила она, звонко похлопав себя ладонями по животу, каковой специально втянула, изобразив пугающую пустоту.

— И вот, я подумал, — продолжил он, — что если обычно съедаемую тобой курицу, сперва пропустить через блендер?

— Прямо сырую и целиком, да? – спросила она.

— Разумеется, — он кивнул, — тебе ведь нужно в таких случаях сырое мясо с костями.

— Круто! — воскликнула она, резко обняла его, стремительно поцеловала, и метнулась на камбуз. Эрик последовал за ней, уже зная что увидит…

…И точно! Ханка, выдвинув выходную кювету кухонного комбайна, руками ела фарш. Примерно килограмм мяса исчез за четверть часа. Эрик как раз успел сварить экспресс-компот из лепестков гибискуса и долек лайма.