Проглотив граппу, голландка поинтересовалась:

— Как, по-твоему, зачем Каимитиро вбросил этот элепротонный синтез в интернет?

— Вообще-то, я не знаю, — честно сказал Юлиан.

— Ты, вроде, всегда не знаешь, но довольно часто угадываешь, — заметила она.

— Ладно, я попробую рассуждать вслух. Ясно, что кибер-зонд реализует какую-то цель джамблей, пославших его на поиски иных цивилизаций. Если бы цель состояла лишь в поиске, то кибер-зонд не вмешивался бы в нашу жизнь. Нашел, исследовал, определил свойства нашей цивилизации, передал «домашний» рапорт, и полетел дальше.

— Но он вмешался, — сказала Аслауг.

— Да, — Юлиан кивнул, — кибер-зонд вмешался, причем экономично и эффективно. Один точечный научно-прикладной вброс, и глобальная политическая система, четверть века обеспечивавшая стагнацию, затрещала по швам.

— А ты уверен, что она затрещала по швам?

— Вообще-то я не знаю, но политологи уверены, следовательно, система затрещала.

Аслауг тряхнула головой.

— Что-то я сейчас не поняла твою логику.

— Логика такая, — пояснил он, — современные ведущие политики, это тупая протоплазма, принимающая решения по сумме записок обслуживающих политологов. И если сумма указывает, что система затрещала, то эти политики действуют так, как если бы система затрещала, значит, система затрещала. Треск ведь не физический, а символический.

— А-а… ОК, теперь я сообразила. Треск символический, но результат реальный.

— Вот! — Юлиан щелкнул пальцами, — Я хотел сказать примерно это. Кибер-зонд не стал анализировать земную политическую систему, а выбрал из TV-потока те ситуации, на которые политическая элита реагирует наиболее тревожно.

— …Это, — подхватила Аслаун, — цены на энергию и распространение ядерного оружия.

— Вот! — повторил Юлиан, — Хотя, возможно, кибер-зонд оценил еще фактор глобальной монополии, как источник стагнации. Это тоже отражается в TV-потоке.

— А ты помнишь лекцию Жози Байо? — спросила голландка.

Он задумался, и через полминуты хлопнул в ладоши.

— Точно! Биквадратная модель адекватности коллективов. Число Паркинсона, число Данбара, и число Деметрия. И если кибер-зонд джамблей вычислил предельные числа адекватности коллективов для человеческой расы…

— …То, — продолжила голландка, — воздействие на эту расу путем передачи технологии, направлено на снижение экономически-достаточного размера коллектива сообщества примерно до числа Деметрия.

— Возможно, — произнес Юлиан, — у этого зонда отработанный метод прогрессорства.

— Метод чего?

— Прогрессорства, — повторил он, — термин из братьев Стругацких. Это…

— …Советские фантасты эры НТР, — договорила Аслауг, — Я читала. Прогрессоры, это эксперты, подталкивающие застывшие цивилизации. Если кибер-зонд, это прогресор, значит, он моделирует причину стагнации, выбирает такую технологию, которая, во-первых, будет понята и вероятно реализована существами данной цивилизации и, во-вторых, реализация которой вытолкнет этих существ из стагнации в прогресс.

Тем временем, хозяин траттории притащил рыбу под картофельной корочкой, и очень внушительный керамический кувшин с горячим напитком из цикория. Все выглядело настолько привлекательно в пищевом отношении (или, может, аппетит был настолько форсирован морским купанием и «безакцизной граппой») что парочка будто забыла о джамблях, межзвездных кибер-зондах, и (опять-таки межзвездных) прогрессорах.

Лишь когда от рыбы остались лишь косточки, а уровень напиток в кувшине примерно уполовинился, Юлион Зайз задал вопрос, вертевшийся у него в сознании:

— Интересно, зачем им это надо?

— Прогрессорам Стругацких или джамблям с Эпик-Водолея? — спросила Аслауг.

— И тем, и другим, — сказал он.

— Вроде, с прогрессорами просто, — сообщила она, — там у Стругацких земное общество коммунистов с идеологией, что одни разумные существа должны помогать другим. С джамблями намного сложнее. Почему-то мне кажется, что у них даже слов таких нет: коммунисты, идеология. У них какя-то прагматика, скорее всего.

— Гм… — Юлиан сделал глоток цикория, — …Что прагматичного в подталкивании чужой цивилизации, которая уткнулась в глобальный тупик на своей планете?

— Может, джамблям просто одиноко, — предположила Аслауг.

— Это вряд ли, — сказал он, — ведь они не находятся в плену парадокса Ферми, будто во Вселенной нет высокоразвитых цивилизаций, кроме них.

— ОК, — она тряхнула головой, — тогда, может, есть какое-то правило об интерференции цивилизаций. Каждая новая цивилизация, ставшая реально космической, дает импульс прогресса всем другим цивилизациям. Вроде как она подталкивает их снизу на новый галактический уровень.

— Притянуто за уши! — припечатал Юлиан.

— Тогда вся философия притянута за уши! — возразила голландка.

— Нет, не вся, — возразил он, — например три правила диалектики…

— …Писаны по воде трехзубыми вилами, — съязвила она.

— Тогда, Аслауг, как ты объяснишь факт, что эти три правила практически работают?

— Практически, не факт, потому что это как шаманизм… — начала она.

Но в этот момент требовательно запищал смартфон. Она посмотрела на экран, ткнула пальцем кнопку, и произнесла: «Goeden avond… Wat is er gebeurd?».

Дальнейший четвертьчасовой разговор шел также на голландском.

Затем она попрощалась с абонентом, положила смартфон на стол, и сообщила:

— Это звонили с работы, из Ноордвийка.

— Я понял, — ответил Юлиан, — и, кажется, я слышал слово «Каимитиро».

— Да, — подтвердила она, — попробуй, угадай: что случилось?

— Каимитиро улетает, — предположил он.

— Каимитиро улетает, — очень спокойно подтвердила она.

10 мая, 10 утра, Германия, Рейнланд, юго-западный субурб города Майнца Главный офисный комплекс TV-концерна ZTF (известный, как Майнц-Телецентр)

Работа оператора в публичном call-центре сверхкрупной медиа-компании предполагает телефонное общение, в основном, с хитрыми сумасшедшими. Нормальные люди сюда не звонят (зачем им?), а нехитрых сумасшедших и просто дебилов берет на себя голосовая программа с искусственным интеллектом, установленная на офисный суперкомпьютер. Вообще-то у этой программы меньше интеллекта, чем у земляного червяка, а приставка «супер» к характеристике компьютера отражает скорее его цену, чем качество. Тем не менее, для общения со средним респондентом достаточно и этого, поскольку среднему урбанистическому Homo лишь номинально принадлежит почетный эпитет Sapiens. Но бывают хитрые сумасшедшие, которые интуитивно находят слабые места в голосовой программе, и добиваются от нее переключения звонка на живого оператора. Их доля в популяции сумасшедших, звонящих на TV, очень низка, однако даже при такой доле, с учетом огромной численности популяции, их количество довольно внушительно…

Ну, вот: телефонный звонок. Одна из девушек-операторов привычно сняла трубку.

— Здравствуйте, вы позвонили в главную студию ZTF. Чем я могу помочь?

— Вот! — произнес спокойный, хрипловатый мужской голос, — Я надеюсь, фрау, что вы действительно поможете мне. Месяц назад у вас на 11-м канале в программе «I-Dorf» рассказывалось об эльзасском вине Мюнхаузен. Я смотрел видеозапись около ста раз, и теперь я уверен в своих чувствах к героине этого сюжета. Я люблю ее, и поэтому хочу встретиться с ней для долгих и серьезных взаимно-счастливых отношений.

— О-о… — снова привычно отреагировала девушка-оператор, — …Видите ли, герр…

— …Руди Ландрад, — сказал хрипловатый голос, — я состоятелен, и способен обеспечить любимой достойные условия. Мое желание встретиться с ней вполне разумно.

— Видите ли, Руди, правила TV защищают приватность артистов, снимающихся в таких познавательных передачах, и запрещают сообщать кому-либо их персональные данные.