— Хэх! Это в смысле только полететь с летягами, или полететь с летягами?

— Труди, конечно, только полететь, вы ведь не охерели, чтобы полететь с ними.

— Конечно, мы не охерели. А ты намекаешь, что хорошо бы мне сесть за штурвал?

— E-o. Утром ты будешь единственный пилот, который выспался, но не занят вахтой.

— ОК, Флави. Но я думала взять автожир-ультралайт, а если еще летяги…

— …Возьми биплан-бабочку, — моментально предложила гаитянка.

— ОК, годится. А теперь скажи: куда нам лучше упасть?

— Падайте в угловую каюту третьего яруса, — порекомендовала Флави.

Каюта оказалась спартанская (как все на плавбазе СКАГ), но с некоторой изюминкой: потолочным люком на верхнюю открытую площадку. Тут можно было лечь на койку, выключить свет, и любоваться ночным небом — если оно чистое, как сейчас.

— …Я люблю звезды… — сообщила Труди, затем заложила ладони за голову, улеглась поудобнее на койке, и добавила, — …Но я люблю их дистанционно.

— Что-что? — не уловил механик-лейтенант.

— В смысле, — пояснила она, — у меня нет мечты лететь к ним. Я завидую тау-китянам.

— Кому-кому?

— Тау-китянам. Так называется околонаучная секта межзвездных коммунистов. У них коммуна в Южном Туамоту, на атоллах Элаусестере. А несколько из них приехали и работают здесь. Очень позитивные ребята, потому что у них такая огромная мечта.

— Нереалистично, — заметил Фицтан, — просто математически не долететь.

— Они рассчитывают на корабль поколений. Ну, как в НФ: корабль-экосистема, в нем сменяются поколения, и какое-нибудь пятое-десятое долетает до другой звезды.

Механик-лейтенант негромко присвистнул.

— Да уж, пятое-десятое поколение. Представим: оно долетело до Альфы Центавра.

— До Тау Кита, — поправила Труди, — это втрое дальше, чем Альфа Центавра, но данные астрономии указывают, что там четыре планеты, очень похожи на Землю. Шансы…

— Да уж, шансы, учитывая, что с такого расстояния Марс тоже очень похож на Землю. Представим: оно долетело до Тау Кита, там четыре Марса, а билет был в один конец.

— Ну, Джон, знаешь, Марс это тоже не худший вариант.

— Труди, я практик, а практически так: фатальная жопа, это фатальная жопа, и все тут. Нечего обсуждать относительную глубину фатальных жоп. Марс, это фатальная жопа, потому все проекты, как людям жить на Марсе, оказываются фигней или аферами.

Техник-стажер на минуты задумалась, глядя на звезды, и лишь затем ответила.

— Практически, как бы, ты прав на 100 процентов. Но с другой стороны, есть факты.

— Факты? — переспросил он, — Что я пропустил? На Марсе уже колонисты?

— Нет, я о другом. Всего полгода назад наши тау-китяне со своей межзвездной мечтой сидели на пустынном атолле, играли в ролевые игры про космос, и едва выживали, но доблестно размножались. Кстати: показатель мастерства и силы воли.

— Или просто фанатизм. Ты сама сказала: они сектанты.

— Они околонаучные сектанты, — поправила Труди, — прикинь: полгода назад они такие сидели, и мечтали. Но наши ребята нашли их, и прониклись мечтой. За полгода у нас заработала своя космическая программа: разумно-дешевая и динамичная.

Механик-лейтенант в свою очередь задумался, и высказал мнение:

— Такие мечты заразны, как грипп. Но этот грипп у всех по-разному бывает. Вы, нези, практики, примерно как я, потому результаты у вас практические. Но мечта все равно нереалистичная. Ты сама сказала: ролевые игры.

— Будущее покажет, — ответила она.

— Будущее покажет, никуда не денется, — согласился он, — вот, кстати, о ролевых играх: летяги-оборотни, это что, сумасшедшие ребята, которые летают на костюме-крыле?

— Они не такие уж сумасшедшие, просто экстремалы. Здесь ведь база турнира СКАГ.

— Точно, я упустил. С оборотнями понятно. А Флави которая с Гаити, это зумбези?

— Да, — подтвердила Труди.

— Вот ведь… А на вид, просто девушка-подросток, — проворчал Джон, уже сквозь сон.

Кэми Коттонс не впервые в жизни просыпалась с мыслью: «о, черт, где это я?». После бурных вечеринок это, в общем, нередкая ситуация. А какой военный пилот не любит бурных вечеринок? После такого Кэми, как правило, просыпалась не в одиночестве, а сейчас было исключение. Хотя, партнер по койке оставил записку на подушке:

Прочитав записку, майор Коттонс улыбнулась. Чертовски трогательно. И, кстати, она сообразила, где находится. В мансарде салуна «Wild Piggy» в кемпинге на Хунганга — западном куске Ниуатопутапу, через пролив от основного острова. Сам этот кемпинг, принадлежащий команде марифермеров, был построен в стиле «Новый Дикий Запад». Поэтому — салун с мини-отелем в мансарде. Простая мечта фольклорного ковбоя. Для фильма-вестерна это бы не покатило: архитектура и конфигурация почти как в кино-реальности, но слишком много ультрасовременных элементов интерьера.

Сейчас эти ультрасовременные элементы были очень кстати: в мини-отеле — мансарде салуна XIX века не было санузла с душевой колонкой, а принять душ после вечеринки хочется. Освежившись, Кэми надела униформу, придирчиво осмотрела себя в зеркале, пришла к выводу, что выглядит достойно, и двинулась на поиски елки…

….Недолгие поиски. Кемпинг маленький, и елка стояла в сотне метров от «Wild Piggy», напротив полуцилиндрического ангара — поселкового маркета. Около маркета логично размешалась вертолетная площадка — довольно просторная. Там, в компании типичных незийских домашних автожиров, нашелся гигантский краб. Он стоял на паре длинных передних лап, опустив заднюю кромку своего панциря почти до грунта, а его клешни с воздушными винтами нацелились в небо. Майор Коттонс впервые увидела незийскую легкую боевую машину в такой обстановке, удобной для осмотра. Правда, эта модель отличалась от тех, с которыми она недавно «танцевала» в небе вокруг сальвадорского мафиозного лайнера «Океазис», но базисный дизайн тот самый.

Вот вопрос о местных обычаях: насколько близко и насколько детально может майор палубной авиации Тихоокеанского флота США (в униформе) разглядывать тут чужой летательный аппарат? На расстоянии вытянутой руки — это нормально, или?..

— Хочешь покататься? — предложил внезапный голос из-за спины.

— Fuck! — рефлекторно отреагировала Кэми, резко оборачиваясь.

— Fuck в смысле: да, или Fuck в смысле: надо подумать? — спросил Квэк Фуга (это был, разумеется, он — кто же еще?).

— Fuck в смысле: нечего так подкрадываться!

— Но, Кэми, это особый случай: рождественский сюрприз! Ты читала записку?

— Да, я читала… Подожди, Квики, ты хочешь сказать, что арендовал этого краба?..

— …Чтобы ты могла покататься! — подхватил он, — Ты ведь говорила вчера, что тебе бы хотелось покрутить штурвал на боевом «Крабиксе» в воздухе. Хотя, конкретно это не современный «Крабикс», а предреволюционная модель «Крабоид», но схема та же.

— Охренеть! — с чувством произнесла майор Коттонс, — И когда взлет?

— Ну, Кэми, для взлета тебе сначала надо подняться в кабину и найти штурвал.

— Для взлета, — сообщила она, — мне сначала надо позвонить начальству — 1-звездочному адмиралу Поулу Бэйкону на USS «Гичигами», и получить разрешение.

17-летний суб-инспектор — полинезиец понимающе кивнул, отошел на дюжину шагов, и уселся на газон спиной к ней. Жест тактичности: я не подслушиваю и не подглядываю. Предстоящий разговор с начальством не предполагал ничего секретного, так что Кэми спокойно взяла сотовый телефон, и набрала номер полу-адмирала Бэйкона.

Полу-адмирал (судя по тону) пребывал в цинично-веселом состоянии психики, явно с уклоном в черный юмор. Выслушав рапорт майора Коттонс о ее местонахождении, он прокомментировал: «поздравляю, Кэми, ты в числе наиболее дисциплинированных и здравомыслящих военнослужащих на этой экспедиционной миссии».