— Вот-вот! — Томпсон кивнул.

— И, — продолжила Сайра, — это уже говорилось: незийские авторитеты подыграют.

— Вероятно, да, — сказал он, — но, чтобы они подыграли, надо предложить им детальный расклад целевой ситуации для СМИ. Не в трех фразах, а в виде общего дайджеста.

— Вот это хорошая, правильная идея, — объявил Бергхэд.

За оставшиеся несколько часов до заката, методом мозгового штурма была построена последовательная и, в общем, непротиворечивая картина событий последнего месяца. Стартовой точкой этой картины была серия терактов 6 декабря в Сан-Сальвадоре, при которых погибли ключевые фигуры правительства, и в тот же день власть в маленькой стране была захвачена без боя международной левацко-исламистской группировкой. А дальше — душераздирающие детали, притягательные для журналистов.

Акты насилия хрисламской милиции VEU против мирного населения Сальвадора;

Лоббирование хрислама со стороны Эбигейл Бонстрейт сенатор от штата Гавайи, и (кстати) домашнее насилие сенатора Бонстрейт, против горничной-филиппинки;

Связь VEU и сенатора Бонстрейт с «Советом по Исламским финансам», и с фондом «Нация справедливости», спонсорами которого являются иранские банкиры.

Враг (VEU, хрисламисты) был нарисован, как в 1988-м была нарисована «Аль-Каида», замкнувшая легенду, которая требовалась всем спецслужбам после окончания Первой Холодной войны, когда новые политические полюса еще не оформились. А сейчас, на горизонте была Третья Холодная война (или Первая ОЧЕНЬ Холодная война), так что требовались новые легенды для СМИ, которые правильно объяснят всю политику для электората условно-западных буржуазно-демократических стран глобального мира. А рисование неких важных деталей было отложено до встречи с Глипом Малколмом.

При свете дня в открытом океане тетрамаран «Алерион» был одинок (если не считать компанией разнородный мусор, собранный волнами в длинные рукава-полосы). Но, на закате обстановка неуловимо изменилась. В сумерках скользили силуэты кораблей, а возможно — гидропланов, экранопланов, или дирижаблей. Когда полностью стемнело, движение транспортов стали распознаваться лишь по маркерным огням. Тогда в зоне мусорной сборки ненадолго приводнился атомолет «Skoyster». Вскоре Глип Малколм появился на борту «Алериона». Райан Бергхэд по-простому познакомил двух гостей: Томпсона и Малколма, и представил им каюту для переговоров. На вид — просто как офисная комната, со столом, с эргономичными креслами, и даже с кофе-машиной.

Глип Малколм начал с того, что предложил:

— Как насчет чашки кофе для разгона, Томас?

— Благодарю, Глип, с удовольствием, — ответил министр обороны США.

— Хорошее начало разговора, — сказал меганезиец, и ткнул кнопку кофе-машины.

— Гм… — Томпсон погладил ладонью подбородок, — …Вы очень спокойны, Глип, и это наводит на мысль, что вы уже имеете опыт подобных переговоров.

— Верно, Томас. И это к лучшему, я полагаю.

— Это к лучшему, Глип. Тогда мы можем перейти прямо к делу…

…С этими словами, Томпсон положил на стол ноутбук, и открыл файл с результатами политологической разработки, совместной с Бергхэдом и Джеймссонсон. Глип взял из приемника кофе-машины две пластиковых чашки, поставил на стол, а затем повернул ноутбук, чтобы удобнее было читать. После нескольких минут тишины, он сообщил:

— Ну, я думаю: наш суд согласится принять это за базис. Если только поправить роль прогрессивной Империи Метапан в этой легенде.

— Глип, вы что, считаете этих политических бандитов прогрессивными?!

— Томас, вы забываете, что в западном смысле я тоже политический бандит.

В ответ, Томпсон пожал плечами, и на некоторое время уткнулся в свою чашку. А что ответить, если Глип Малколм включен в розыскной лист Гаагского трибунала по двум пунктам: военные преступления и преступления против человечности?

…— Такие дела, — продолжил Малколм после паузы, — у нас, kanaka-foa, свой взгляд на политический бандитизм. О прогрессивности: первый эдикт императора Укштлаштли учреждает в Метапане технопарк с бесплатным продвинутым образованием.

— От императорского эдикта не появится технопарк, — заметил Томпсон.

— Появится, если направлять будущие концессионные платежи за оливиновый рудник Омейокан в Облачных горах на реализацию этого эдикта.

— Извините, Глип, я не геолог, так что не могу проверить это утверждение.

— Aita pe-a. Мы можем чуть позже позвонить геологам, которые сейчас в Омейокане.

Томпсон кивнул, соглашаясь.

— Принято, Глип. Мы позвоним им, а сейчас обсудим ваши поправки. Итак?..

— …Итак, — отозвался Малколм, — я считаю, что Империя Метапан, это буфер, который удачно разделил Сальвадор и Гватемалу. Панамериканское шоссе перестанет служить мостом для асоциальных сделок между криминальными кланами этих двух стран.

— Гм… — буркнул Томпсон, — …Давно ли нези стали бороться против криминала?

— С самого начала, Томас. В нашем сообществе нулевая толерантность к криминалу и, вероятно, вы знаете, какая судьба постигла организованных гангстеров, рэкетиров, и работорговцев, попробовавших действовать в Меганезии. Расхождение между нами в вопросе о криминале касается частностей. В США криминалом объявляется торговля кокаином. В Меганезии криминалом объявляется торговля кредитами. Но по вопросу криминальности обычного бандитизма между нами нет разногласий.

— Я понимаю, — министр обороны США кивнул, — но в США у кокаина черный имидж. Трудно согласовать порядок, при котором кокаин будет… Нейтральным, что ли.

— Разумеется, Томас, вы правы. Поэтому, есть предложение вынести кокаин за скобки. Великую Кокаиновую Тропу можно назвать просто Великой Тропой. Убрать лишний эпитет. Это идея профессионального дипломата, сеньора Лагорено, вы знаете его.

— Да. Антонио Лагорено, министр иностранных дел Сальвадора, участник хунты. Мне известна его идея легализовать Тропу, как концепт свободной морской торговли. Но я сомневаюсь, что эта идея в каком-либо виде имеет шанс согласования на Капитолии.

Глип Малколм скрестил два пальца над столом и произнес:

— Я полагаю, дело в альтернативе. Или согласование будет, и тогда Империя Метапан создаст барьер против трафика синтетических опиоидов из Колумбии в США. Или, в противном случае, экономическая целесообразность подтолкнет Империю Метапан к соучастии в таком трафике, и к размещению производств психотропных веществ.

— Идея понятна, — сказал Томпсон, — это сильный аргумент, но недостаточный.

— Чего не хватает для политического счастья? — полюбопытствоввл Малколм.

— Чего не хватает… — тут министр обороны США сделал паузу — …Я говорю прямо. Не хватает двух вещей: достигнутой победы Америки над мировым злом, и политических прогнозов, требующих форсированного развития военных hi-tech концептов, чтобы не оставить мировому злу шансов на реванш.

— Ну… — Малколм улыбнулся, — …Это можно устроить, если заранее оговорить детали. Конечно, потребуется согласование вашего президента, и нашего верховного суда.

— А как вы это представляете процедурно? — поинтересовался Томпсон.

— Ну, как-то так… — Малколм извлек из кармана элнот с меганезийской национальной эмблемой: бело-черно-желтый трилистник в лазурном круге, — …Я думаю, у вас также имеется коммуникатор спецсвязи. Мы связываемся каждый со своими согласующими персонами, объясняем суть дела, и стыкуем эти гаджеты через IR-порты. Точка.

— Вы предлагаете сделать это прямо сейчас? — спросил министр обороны США.

— Да, сейчас. Зачем тянуть кита за хвост? — вполне резонно ответил меганезиец.

Существенная суша в кластере Хафулуху состоит из главного острова Ниуатопутапу (площадью 20 квадратных километров), и малого островка-спутника — вулканического купола Тафахи в 9 километрах севернее. Единственный туземный поселок Хихифу (с населением менее тысячи) расположен на северно-западном берегу Ниуатопутапу. На востоке от поселка — несколько туземных ферм, и причал, на юге — аэродром. Поселок Хихифу обладает кое-какой инфраструктурой, свойственной полинезийской деревне. Особая часть, это западный кусок Ниуатопутапу, называемый Хунганга и отделенный проливом от основного острова. Раньше этот плоский кусок был никому не нужным и необитаемым, но 2 года назад нези взяли Ниуатопутапу под контроль, и обосновались именно на Хунганге. Там разместился кемпинг марифермеров — сотрудников морской (точнее планктонной) фермы, раскинувшейся на коралловом поле Роаникаурафитиа.