— Все элементарно, — сказал Бэйкон, — с любого такого кораблика могут быть незаметно сброшены мины с дистанционной настройкой. Может, эти мины уже там.

— Ладно, и что ты предлагаешь?

— Я советую не брать баржи, а перебросить все, что надо, по воздуху. Детали у Кэми.

— Интересно… — произнес полковник, повернувшись к капитану-пилоту.

— На борту, — сказала она, — 8 вертушек «Sikorsky Nighthawk». Каждая берет 4 тонны на подвесе. До аэродрома Запоте-Сюр в оперативной зоне — рукой подать. Получится как мостовой подъемный кран. Это хлопотно, зато не будет проблем уйти, как вошли.

— Хорошая идея, — оценил Хардинг, — ты займешься?

— Прикажешь — займусь, но только по всем правилам, — пробурчала капитан-пилот.

— Итальянская забастовка? — строго спросил он.

— Извини, ничего личного, — уклончиво ответила она.

— Ладно, Кэми. Что если я не прикажу, а неформально попрошу проследить?

— Это пожалуйста, — согласилась капитан-пилот.

— Fuck… — пробормотал он, — …Почему такие ребята, как вы, бросают службу?!

— Это не мы, это служба в лице мистера Кэлхауна, бросает нас, — возразила она.

— Fuck! — мрачно отреагировал полковник.

На секретное экстренное политическое совещание собралась та же пятерка.

Марио Делкасо — неизбранный президент Сальвадора.

Тадео Пименти — лидер партии правых консерваторов.

Диего Восо — лидер партии левых освободителей.

Антонио Лагорено — министр иностранных дел.

Генерал Хоакин Гомес — министр обороны.

Президент Марио Делкасо (он же — Главнокомандующий вооруженных сил), прибыл в состоянии гнева, смешанного с бессилием и страхом.

— Сеньоры! — начал он, — Ваша пассивность граничит с предательством! Что вы успели сделать за эти три кризисных дня, когда решается судьба нации?! Вот вы, генерал?

— Я поговорил с офицерами и солдатами на всех основных базах, — ответил Гомес, — по крайней мере, я предотвратил вооруженный мятеж.

— О, какое достижение! — язвительно прокомментировал президент, — А вам не кажется, генерал, что отсутствия мятежа мало, чтобы выиграть войну? Вам не кажется, что для победы над вооруженным врагом надо, чтобы армия шла на фронт, и сражалась?

— Да, сеньор президент. Но, как я уже говорил вам на утреннем совещании 10 декабря, проблема в трущобном хрисламском маоизме, и в привилегиях милиции VEU. Сеньор президент, для того, чтобы солдаты сражались, нужны деньги, или хотя бы, идея. Но в сложившейся ситуации, нет ни того, ни другого.

— Не лезьте в идеологическую политику, генерал! — резко оборвал Делкасо, — Эту сферу курирует преподобный Маноло Кункейро, ординарий Объединенного Совета Церквей Сальвадора. Ваше дело: движение армии на фронт, и ведение боевых действий!

Хоакин Гомес медленно вдохнул и выдохнул, чтобы говорить спокойно, и ответил:

— Сеньор президент! Если бы ординарий Кункейро толково работал в этой сфере, то у капелланов в армейских подразделениях были бы инструкции, что говорить солдатам. Сейчас таких инструкций нет, и капелланы даже не знают, какая у нас религия. То ли католицизм, как всегда было раньше, то ли что-то из Ясира Арафата. Я думаю…

— …Не туда думаете! — снова оборвал его Делкасо, после чего развернулся к министру иностранных дел, — Сеньор Лагорено, что сделали вы за эти дни?

— Если говорить кратко, то… — начал министр.

— …Еще короче! — строго распорядился президент.

— …То, — продолжил Лагорено, будто не заметив этой грубости, — мне удалось убедить дружественные политические круги США расширить военную помощь правительству нашей страны. Вчера в 22:30 началась высадка американской морской пехоты в район стратегически-важного лимана Мугре-Фиордо, в провинции Ачуачапан.

Марио Делкасо громко хлопнул ладонью по столу.

— И что? Вы считаете это достижением?

— Сеньор президент, я считаю это важной сменой курса, ведь раньше нам отказывали в прямом участии сухопутных сил США на внутреннем фронте.

— А я считаю, — произнес президент, — что это бесполезная имитация! Смена курса, это сокрушительный удар морской пехоты по тольтекам в Метапане. Это ваша цель! А вы сеньоры парламентарии, что сделали за эти три дня?

Тадео Пименти и Диего Восо, которым был адресован этот вопрос президента, быстро переглянулись, и Пименти сказал:

— Мы подготовили единое мнение бизнесменов и профсоюзных лидеров.

— Мнение? — переспросил президент, — Какой толк с мнения, когда враг на пороге!

— Мнение бизнесменов, это деньги, — негромко пояснил Пименти.

— А деньги, это кровь войны, — подыграл Восо, — можно нанять команду солдат удачи, профессионалов, способных быстро решить проблему тольтеков.

— В этом есть резон, — произнес Делкасо, — возможно, нам следует отказаться от армии, которая капризничает вместо того, чтобы сражаться. Вот, Коста-Рика еще в середине прошлого века отказалась от армии, и хорошо живет.

— Но, — возразил Хоакин Гомес, — в Коста-Рике есть военизированная жандармерия.

— Помолчите, генерал! Я не с вами разговариваю. Итак, сеньоры, сколько денег вы уже собрали, и когда мы сможем нанять профессиональную военную команду?

— Сбор денег еще идет, — сказал Пименти, — мы с сеньором Восо можем ответить после перерыва в совещании. Надо спросить дежурного бухгалтера, и менеджера банка.

— Идите и спросите прямо сейчас! — распорядился президент, — Мне нужен ответ!

«Левый» Диего Восо и «правый» Тадео Пименти снова переглянулись и вышли…

…Но не для того, чтобы звонить кому-либо, а для того, чтобы переговорить тет-а-тет. Служебный внутренний двор отеля, окруженный глухими бетонными стенами, очень неплохо годился для такого разговора. И первую фразу произнес лидер левых.

— Слушайте, Тадео, я подыграл вам, но объясните: что вы грузили этому болвану?

— Это был экспромт, — ответил лидер правых, — просто повод выйти и поговорить.

— Гм… Поговорить о чем?

— Поговорить о болване, как вы метко назвали его, Диего. Я полагаю, вы согласитесь с тезисом, что этот болван стал непредсказуемым.

— Все люди непредсказуемы, особенно, если они получают власть, — заметил Васо.

— Да, верно, согласился Пименти, — но существуют достаточно тупые люди, которые с высокой вероятностью предсказуемы. Например, тот ваш парень, который изображал альтернативного деревенского кандидата в президенты на прошлых выборах.

— Тадео, если вы о Рафаэло Нарбоно, то он не тупой. Он примитивный и пьющий, но в бытовом смысле он нормально соображает. Не олигофрен какой-нибудь.

«Правый» Тадео Пименти согласно кивнул.

— Да, Диего. Именно это я имел в виду. На мой взгляд, этот Нарбоно гораздо лучше на президентском кресле, чем болван с политической кессонной болезнью.

— С чем — с чем? — переспросил «левый» Диего Восо.

— Политическая кессонная болезнь, — пояснил Пименти, — это как у водолазов, которые поднимаются со дна вверх слишком быстро, и у них что-то закипает в мозгах. Так и в политике. Болван быстро поднялся, и у него вскипела мания величия.

— Ясно, — тут Восо кивнул, — а что по существу, Тадео?

— По существу, — ответил Пименти, — хотелось бы знать: можете ли вы быстро привести сеньора Нарбоно в рабочий вид, чтобы представить его нации в качестве президента?

— Гм… А когда вы предлагаете представить сеньора Нарбоно в этом качестве?

— Я предлагаю подготовить его этой ночью, а представить вечером.

— Гм… Тадео, а уверены ли вы, что нам следует так торопиться? Гринго будут весьма недовольны, если с их избранником случится фатальная неприятность.

— А вы сами, Диего, как думаете? Вы же видели: у действующего отца отечества мозги вскипели, и он уже готов отдать приказ блохастой милиции сеньора ординария, чтобы устроить зачистку неблагонадежных в нашем маленьком правительственном клубе. В отношении недовольства гринго, я могу передать часть моего приватного разговора с сеньором Лагорено. Он шепнул, что у гринго, затеявших эту игру, большая проблема. Сегодня днем президент Эштон Дарлинг ждет их в Кэмп-Дэвиде, чтобы воздавать им укоризну, и лишать регалий. Считайте, Диего, что мы теперь сами по себе.