DIA, Вашингтон, разведывательное управление Министерства обороны.

NRO, Шантийи, Виргиния, национальное управление космической разведки.

NGA, Спрингфилд, Виргиния, национальное агентство геопространственной разведки.

CIA, Лэнгли, Виргиния — это понятно. И далее еще полсотни аббревиатур.

Внутренние последствия: бортовой компьютер спутника больше не управлял ядерным реактором 150 КВт с загрузкой полцентнера высокообогащенного урана, и с контуром турбины с литиевым теплоносителем. Старые добрые системы релейной безопасности остались в прошлом, и не было на спутнике ничего, способного предотвратить разгон, сбросив стержни-поглотители нейтронов. Активная зона вышла из рабочего режима в аварийный перегрев, и в 14:30 локального времени, литиевый пар под давлением, как в пушечном стволе, разорвал каналы, стенки которых приближались к точке плавления. Освобожденные куски металла, разлетаясь со скоростью более километра в секунду, с легкостью разрывали все на своем пути, и фрагменты этих разрушенных конструкций уплывали в космос, как новогодние серпантины и конфетти из петарды. Затем начали лопаться перегревшиеся ТВЭЛы (трубки, набитые таблетками диоксида урана) — тоже разбрасывая по окружающему пространству сотни осколков с разными скоростями. К финалу, 8-тонная масса спутника стала веретенообразным облаком опасного мусора.

Если бы какой-либо телеоператор снял это шоу с подходящей дистанции, то видеоряд годился бы для второсортного НФ-боевика. Но телеоператора не было, и вообще здесь важно другое: судьба обломков, которые разлетелись с разными скоростями по новым орбитам, отличающимся от геостационарной орбиты бывшего спутника. Если бы этот спутник разрушился на какой-нибудь другой орбите, то не создалось бы особого риска столкновения обломков с другими спутниками. Но ГСО — особая орбита. Ее свойство: постоянное пребывание спутника над одной областью поверхности Земли, естественно привело к ее «перенаселению». При длине ГСО 265.000 километров, по ней движутся несколько сотен спутников, так что иногда между ними всего 200 километров. Только аккуратное соблюдение правил диспозиции и контроля позволяет избежать проблем…

…Позволяло — до этого события, которому суждено было войти в историю. Но пока в операторском зале COGCAM считали, что на спутнике Palantir-137 случилась ошибка работы компьютера, зависание системы, потеря фокусировки антенны, в общем, нечто проблемное, но вряд ли фатальное для спутника. И никто из операторов не думал, что Palantir-137 превратился в космическую шрапнель, так что сама потеря этого спутника составляет лишь малую долю той кучи неприятностей, которую придется разгребать.

Космический мусор поражает цели случайно, как шрапнель, и только божествам хаоса известно, почему первый удар пришелся через 6 часов после разрушения Palantir-137. Первой жертвой стал навигационно-коммуникационный спутник Extincom-4 с точкой стояния E120 (над индонезийским островом Сулавеси). Обломок Palantir-137 прошил корпус Extincom-4, повредив топливный бак с гидразином. Бум…

…Стартовал отсчет жертв вторичного мусора на геостационарной орбите.

Президент Дарлинг происходил из партийных клерков, поэтому он не любил деловые встречи в нерабочее время в неофициальной обстановке, а особенно — у себя дома. Но кризисная ситуация заставила согласиться с идеей госсекретаря Джереми Пенсфола, а именно: пригласить на домашнюю встречу всех главных фигурантов ситуации:

Директора CIA Дебору Коллинз.

Министра обороны Алана Найсмана.

Нового командующего Тихоокеанского флота генерала Дугласа Кэлхауна.

И.о. шефа разведки того же флота полковника Томаса Томпсона…

…Когда все собрались за столом в большой гостиной, президент обратил внимание на последнего из названных персонажей (самого молодого — 42 года).

— Мистер Томпсон, как давно вы возглавляете разведку нашего крупнейшего флота?

— С 25 октября, сэр. Мое назначение временное, пока министерство ищет замену вице-адмиралу Ледроаду, ранее занимавшему эту должность.

— Что ж, что ж… — задумчиво произнес президент, посмотрел на нового командующего Тихоокеанским флотом, — …Мистер Кэлхаун, вы ввели полковника в курс?..

— Нет, сэр, я еще не успел разобраться. Вопрос лучше задать мистеру Пенсфолу.

Президент еще более задумчиво хмыкнул и повернулся к госсекретарю.

— Джереми, вы слышали: генерал-командующий ссылается на вас.

— Верно, Эштон. Это я предложил миссис Коллинз пригласить полковника Томпсона на закрытое совещание, поскольку в начале позапрошлого года, после выхода Америки из Первой Новогодней войны, он проводил разведку в Меганезии.

— А-а… — президент посмотрел на директора CIA.

— Все так, мистер президент, — подтвердила она, — нам тут необходим офицер, который ориентируется в схемах вероятного противника и специфике нашего Тихоокеанского флота. Ведь генерал Кэлхаун еще не разобрался в деталях, как он только что сообщил. Разумеется, мы пока не давали мистеру Томпсону полный допуск по «Грин Бриз».

— А-а… — президент посмотрел на министра обороны. — …Ваше мнение, Алан?

— Мистер президент, я не стал возражать, поскольку обстановка осложнилась.

— Начнем с обстановки, — произнес Дарлинг, — объясните, Алан, как дошло до такой…

Тут президент замолчал, не договаривая подразумеваемое слово «задница». Министр Найсман смиренно сложил ладони, будто собрался молиться, и произнес:

— Основная роль в «Грин-Бриз» принадлежит CIA. Вооруженные силы только создают условия для действий компетентных агентов.

— Простите, мистер Найсман, — вмешалась Дебора Коллинз, — но инициатива операции выдвинута со стороны военных. Мы лишь отрабатывали план-график, переданный мне генералом Кэлхауном, с вашей утверждающей визой.

— Нет, — возразил Дуглас Кэлхаун, — это была ваша компетенция и ваши люди, директор Коллинз! Наличие моего плана-графика вовсе не значит, что я ответственен за любые действия боевиков криминального синдиката, которых вы рекрутировали для захвата ключевых фигур на эко-тральщике. И проблемы, созданные ими, это ваши проблемы.

— Давайте уточним, — сказала директор CIA, — я надеюсь, мистер Пенсфол подтвердит с дипломатической точки зрения, что данная проблема вызвана не захватом, а спорным размещением нашего военного геостационарного спутника Palantir-137.

Госсекретарь утвердительно кивнул.

— Да, Эштон, в дипломатическом смысле миссис Коллинз абсолютно права.

— Сейчас нам не до дискуссий по международному праву, — резко сказал президент, — я выражусь предельно прямо: мы по ноздри в космическом дерьме! На нашем военном спутнике взорвался ядерный реактор, и взрыв раскидал гребаный зиллион обломков по орбитам, близким к ГСО. Уже разрушен восточноазиатский телеспутник корпорации Extincom, а сейчас пришло сообщение, что поврежден навигационный спутник в сети Wamarsat. Пресс-служба Интернациональной Навигационной Ассоциации выпустила официальный релиз-предупреждение о риске появления слепых пятен в зонах полетов трансконтинентальных лайнеров. Акции спутникового супер-холдинга EWT упали на Гонконгской бирже на четверть. Если мы не разберемся с этим до 8 утра, то нас ждет дерьмовый день, который начнется с секторального обвала на Нью-Йоркской бирже, и обвинения падут на правительство США. Дальше будет визг «зеленых» о нарушении ядерной безопасности в космосе, и дьявол знает, что еще. Я понятно выразился?

— Мистер президент, — сказал генерал Кэлхаун, — у нас есть три линии PR-обороны.

Эштон Дарлинг с недоверчивым любопытством посмотрел на него:

— Какие три линии?

— Во-первых, — начал генерал, — нет никаких доказательств, что источник орбитального мусора на ГСО, это наш спутник Palantir-137. Спутник секретный, никто не может по легальным каналам получить данные о его состоянии. Во-вторых, даже если какая-то недружественная разведка объективно установит, что спутник разрушился, то вряд ли сможет доказать, что это его обломки стали угрозой для других аппаратов на ГСО. В-третьих, если нас прижмут к канатам, то мы свалим вину на меганезийцев. Palantir-137 разрушился вскоре после их ультиматума. Меганезийцы, это главные подозреваемые в авариях низкоорбитальных спутников медиа-концерна «Satelepax» в конце октября.