Майор Коттонс на фоне краешка восходящего солнца;

Майор Коттонс в боевой позиции на месте стрелка-пулеметчика;

Майор Коттонс нежно обнимает трехствольный огневой блок пулемета.

От вида такого аморального безобразия полковник Джейоб Хардинг на какое-то время утратил дар речи. Полковнику уже сегодня досталось. Разговор на ходовом мостике, и разговор в кают-компании морпехов, были психологически как два удара по голове на боксерском ринге (бац — справа, бац — слева). А этот стриптиз вокруг пулемета — будто финальный удар в солнечное сплетение. Рефери может начинать отсчет секунд…

…Но, Хардинг выплыл из психологического нокдауна, и стал думать о том, что в этой ситуации будет правильным поступком. Кэми Коттонс не является его подчиненной, и нельзя приказать ей, можно лишь сделать ей замечание на правах старшего по рангу…

…В этот момент, майор заметила его, и махнула ладошкой технику стажеру.

— Квики, давай, сделаем перерыв!

— ОК, — ответил тот, выключил фотокамеру, и посмотрел на полковника, — доброе утро, мистер Хардинг.

— Доброе утро, полковник, — добавила Коттонс, тоже повернувшись в его сторону.

— Доброе утро, — ответил он, — мисс Коттонс, по-вашему, такая фото-сессия уместна на корабле флота США в ходе выполнения военно-экспедиционной миссии?

— Да, — ответила Кэми, — 1-звездочный адмирал Бэйкон призвал нашу команду принять участие в Рождественском фотоконкурсе Минобороны США. Мы самый экологичный корабль флота США на сегодняшний день. Это надо отразить в истории, правда же?

— Наверное, это хорошая идея, — сказал Хардинг, — но, я полагаю: для этого лучше бы выбрать более нейтральный фасон одежды.

— Это нейтральный фасон, — сообщила она, коснувшись пальцем топа нанокини, — есть рекомендация Минобороны «о требованиях к размерам рекреационных костюмов». В магазине на базе Сан-Диего, где я покупала, точно соблюден минимальный размер из рекомендаций, и в сертификате к моему купальнику даже напечатан этот параграф.

Джейкоб Хардинг ничего не ответил, поскольку впал в своего рода профессионально-культурологический ступор. У него в сознании возникла сюрреалистическая картина: военное ателье в Пентагоне, где многозвездочные генералы с циркулями и линейками измеряют разные фасоны бикини, и определяют рекомендуемый минимум, после чего команда клерков при погонах, сосредоточенно составляет параграфы инструктивного документа Минобороны США о ширине трусиков и лифчиков.

— Complete fuck-up! — выпалил полковник рефлекторно, помимо осознанной воли.

— E aita e pera aitua, — высказался Квики.

— Что-что? — спросил Хардинг.

— Маори, — пояснил техник-стажер, — говорят это, если все не так плохо, как кажется.

— Кому кажется, мистер МакКои?

— Кому-нибудь, мистер Хардинг.

— Кому-нибудь, — проворчал полковник, — может показаться, что ваша тройка во главе с мистером Ематуа, чертовки похожа на нези.

На лице 17-летнего стажера появилась невозмутимая улыбка Будды, и он ответил:

— Вообще-то это опровергается документами, но если кому-нибудь так кажется, то ему совсем не о чем беспокоиться. Ведь если он прав, то корабль под защитой Хартии.

— Я беспокоюсь, что мои парни стали клоунами на чертовой водородно-экологической ярмарке! — уже напрямик заявил Джейкоб Хардинг.

— Полковник, — окликнула Кэми, — а на войне в Йемене ваши парни не были клоунами?

— Не играйте словами! — огрызнулся он, — Мой ротный сержант прибыл оттуда домой в цинковом ящике, а еще трое парней вернулись инвалидами.

— Я не играю словами, — сказала она, — я та девчонка, которая на вертушке вывозила из мясорубки в дюнах Рамлат наших раненных парней. Может, ваших. Я не знаю имен и подразделений. Мне грузили, и я летала. Чертова карусель. Но капитанские звездочки я получила досрочно за другое. За то, что катала там на вертушке какого-то долбанного саудовского принца со свитой, сразу после боев. Они хотели поглядеть на нефтяные скважины, отжатые нашими парнями у хуситов. Я знала эти дюны, как свои тапочки, и начальство выбрало меня клоуном для этой ярмарочной миссии.

— Почему клоуном? — спросил Хардинг.

— Догадайтесь сами! — предложила она, бросила взгляд на часы, затем на Квики, и чуть игриво спросила, — Что, малыш, потанцуем?

— Aita pe-a, нет проблем, — откликнулся техник-стажер.

— Какие танцы?! — рявкнул полковник-морпех, — Вы что, совсем охренели?!

Кэми Коттонс спрыгнула со стрелкового сидения пулеметной турели, поправила свою армейскую стрижку, и заодно, будто случайно, покрутила пальцем у виска.

— Вы просто не в теме. У пилотов «потанцуем» значит: пойдем на учебный вылет.

— На учебный вылет с ним? — удивился Хардинг, посмотрев на техника-стажера.

— Да, он будет механиком на моем Bell-Sioux.

— Но, майор, почему вы берете такую старую машину?

— Потому, что она простая, и мы отладили ее. Около берега можно летать на не совсем отлаженных машинах, но здесь открытое море, — пояснила она, — кроме того, Bell-Sioux отличается лучшим обзором из кабины, почти на всю сферу.

— В этом есть смысл… — согласился он, и в этот момент исчез слабый привычный шум водородно-электрических моторов «Гичигами», — …А-а… Мы что, убрали ход?

— Разумеется, — сказала она, — не взлетать же с палубы при скорости корабля 40 узлов.

— У нас рандеву с лайнером «Океазис», — добавил Квики МакКои.

USS «Гичигами», двигаясь по инерции, сближался с нарядным лайнером «Океазис», принадлежащим Санчо Балестеросу, лидеру Hormigas-Armadas — широко известному криминальному синдикату, называемому в СМИ главной сальвадорской мафией. Тут цивильному наблюдателю могло показаться, будто десантный корабль США готов к абордажу этого оплота мезоамериканского криминала, прячущегося посреди океана.

В данном случае, дон Санчо Балестерос с ближним кругом были как раз цивильными наблюдателями, и их беспокоили маневры военного корабля гринго. Тут самое время звонить в штаб патруля нези. Немалые деньги исправно платятся. За эти деньги была обещана надежная зашита. Где она? Дежурный офицер штаба успокоил дона Санчо, с непоколебимой уверенностью сообщив: ситуация под контролем, защита уже летит.

Если точнее, то защита уже прилетела. Полтора десятка меганезийских истребителей «крабикс». Они похожи на гигантских крабов размером с африканских слонов, и они обладают странным сочетанием свойств: с одной стороны — скорость до 500 узлов, а с другой стороны — способность зависать в воздухе. Они возникли стремительно, будто ниоткуда, и зависли между «Океазисом» и «Гичигами». Смысл этого маневра-приказа понятен: прекратите сближение. «Гичигами» стал снижать скорость, но при этом с его палубы взлетел легкий вертолет «Bell-Sioux», и двинулся на малой высоте в обход роя «крабиксов». Этот маневр был замечен — «крабиксы» разделились так, что одна группа отрезала американскую вертушку от объекта защиты. Но американский пилот проявил настойчивость, и сменил курс, чтобы вклиниться между двумя роями «крабиксов»…

…Моряки на борту «Гичигами», прижав к глазам бинокли или вцепившись взглядом в видоискатель фотокамеры, с замиранием сердца следили за этим смелым финтом…

…В прозрачном пузыре-кабине «Bell-Sioux» майор-пилот Коттонс тихо и напряженно обратилась к технику-стажеру МакКои:

— Квики, твой ход.

— Ну… — сказал он, переключил тумблер шлемофона, и выдал в эфир:

…— Reira Atarangi ahau karanga Meteiki! Fakautu!

Почти сразу последовал ответ:

— Meteiki fakarongo ki Atarangi! Ahatou mate?

— Ни хрена себе… — выдохнула Кэми Коттонс, слушая, как Квики болтает на каком-то полинезийском языке (маори, гавайском, или таитянском).

— Значит, так, Кэми, — объявил он, — начинай облет лайнера против часовой стрелки, со скоростью 50 узлов и радиусом полмили на высоте 500 футов. Поехали!