— Уже 8 тысяч, остальные погибли под Метапаном, — поправил генерал Гомес.

— Ничего себе! — удивился министр иностранных дел, — Я думал, это слухи.

Генерал небрежно махнул рукой.

— Нет, Антонио, это правда. Фронт беспощаден к гопникам, и 6-тысячный легион VEU прожил в бою всего минуту. Нези сожгли их автоколонну с воздуха на марше.

— Нези? — переспросил Антонио Лагорено.

— Точно не знаю, — сказал Хоакин Гомес, — но, похоже, это они. Наш майор артиллерии сообщил: со стороны тольтеков работали крылатые автожиры «Тапир», это незийские машины. Картина та же, что была при налете на Лос-Кобанос. Во всех других армиях тактические задачи борьбы с караванами решают вертолеты.

— Незийская боевая техника не означает присутствия нези, — заметил Пименти, — может просто вопрос цены. Император Укштлаштли и генерал Каламаро могли купить такие машины у нези, поскольку автожиры намного дешевле, чем вертолеты того же веса.

— Может так, — согласился генерал, — но где «Воины Юкатана» взяли боевых пилотов?

— Сеньоры, это не самый актуальный вопрос, — произнес Диего Восо, — сейчас нам надо определиться с проблемой, которую создают 8 тысяч хрисламских милиционеров.

Хоакин Гомес снова небрежно махнул рукой.

— В тактическом плане они не проблема. Их пункты дислокации известны: два пункта недалеко от Сан-Сальвадора, еще по одному — на востоке в Сан-Мигель, и на западе в Сонсонате. Остальное мелочи. Авиация тольтеков может развить успех, достигнутый накануне под Метопаном. Их автожиры проведут рейд перед рассветом, и все.

— Что все? — спросил министр иностранных дел.

— Наша проблема решена, — уточнил генерал.

— Хоакин, не могли бы вы яснее выразиться?

— Могу яснее, Антонио. У меня в боеготовности пятерка вертушек «Апачи».

— Хоакин, давайте ставить точки над «i». Наши вертолеты ударят по пунктам на нашей территории, а мы заявим, будто это сделали Воины Юкатана, правильно я понял?

— Не совсем! — сказал Гомес, — Одна точка над «i» забыта. Это ВРАЖЕСКИЕ пункты на нашей территории. Только что Диего обозначил милицию VEU, как главного врага. И возражений не было ни от Тадео, ни от вас, Антонио. Значит, мне поставлена задача.

— Но, Хоакин, — заметил Пименти, — вы предлагаете решить эту задачу тайно, и свалить негативные побочные последствия на тольтеков.

Наступила пауза. Генерал Гомес чиркнул спичкой, прикурил сигару, бросил спичку в пепельницу (казалось, эта спичка упала с громовым стуком), затем выпустил облачко синеватого дыма к потолку и как-то очень миролюбиво предложил лидеру «правых»:

— Тадео! Я не учу вас и Диего — политике, а Антонио — дипломатии. Так не учите меня военной тактике. Пусть каждый работает по профессии, и тогда дело лучше пойдет. Я предлагаю эффективно уничтожить главные силы врага, а оставшиеся его силы будет технически не так сложно уничтожить в течение следующих 24 часов. Это мой план.

— Я поддерживаю этот военно-освободительный план! — заявил Диего Восо.

— По существу, — сказал Пименти, — у меня тоже нет возражений, если только при этой тайной тактической операции не будут повреждены объекты инфраструктуры.

— Об этом не беспокойтесь, — ответил генерал, — все мишени расположены достаточно далеко от транспортных путей, социальных зданий, и промышленных предприятий.

— Инфо-прикрытие, — произнес Антонио Лагорено, — должно внушать доверие.

— Так, помогите с этим, — предложил Гомес, — вы дипломат, вы обучены этим трюкам.

— Хорошо, я составлю надлежащий бюллетень о трагедии, — объявил Лагорено и, после паузы, добавил по-латыни, — in hostem omnia licita (против врага все дозволено).

Загородная резиденция президента США расположена на рациональном удалении от столичного Вашингтона (около 100 километров северо-западнее), в замечательном с ландшафтной и экологической точки зрения национальном парке, раскинувшемся в предгорьях Аппалачей. Идея построить здесь тайную резиденцию для самой главной персоны самой демократической верхушки, и оборудовать это по высшей категории защиты, принадлежит Франклину Рузвельту. Дело было в 1930-х, надвигалась Вторая Мировая война, нужная уже тогда почти глобальной финансовой олигархии, чтобы в приличествующем антураже, под грохот бомб, закрыть Великую Депрессию. Дело, в принципе, знакомое: закопать в грунт несколько миллионов лишних плебейских ртов, списать чудовищные финансовые пузыри, раздавившие реальную экономику, и чуть скорректировать условные государственные границы. Как на Первой Мировой войне, успешно закрывшей историю Великого Экономического Кризиса начала XX века. Но, олигархию тревожили прогнозируемые отличия новой мировой войны, неизбежные в контексте технологий, стремительно развившихся из-за прошлой мировой войны.

Во-первых: дальняя авиация, способная доставить бомбу в любую точку планеты.

Во-вторых: А-бомба, предсказанная Уэллсом в 1913-м в книге «The World Set Free».

Можно восторгаться гением Герберта Уэллса, который через 17 лет после первого заявления Беккереля о неких лучах, испускаемых солями урана, угадал практический потенциал ядерного деления за 11 лет до теоретического обоснования Сцилларда.

Но не забудем отметить и крысиную прозорливость финансовых олигархов, которые озаботились специальными убежищами, как только статья Сцилларда дала намек, что книжная А-бомба Уэллса может стать реальным проклятием для «властелинов мира». Действительно: одно дело — сидеть в прекрасном безопасном дворце, и играть живыми фигурками-солдатиками где-то в тысячах миль отсюда, другое дело — играть в это, при наличии фигурки-бомбы, которая в любую секунду превратит такой дворец — в печку с подгоревшим барбекю из «властелина мира» с гарниром из членов семьи и обслуги.

Идея договорных «холодных» мировых войн возникла намного позже, когда А-бомба превратилась в объективный техногенный феномен. А тогда, в 1930-х, у финансовых олигархов не нашлось иной идеи, кроме как строить большие железобетонные супер-крысиные норы в надежде защититься от ослепительной улыбки будущей А-бомбы.

Впрочем, эта 100-летняя история имела лишь косвенное отношение к тем трем людям среднего возраста, которые сейчас гуляли по заснеженным парковым дорожкам около легендарной «Медвежьей берлоги» Рузвельта. Слегка окультуренный смешанный лес стимулирует мышление — по крайней мере, так утверждают некоторые психологи. Для женщины и двух мужчин среднего возраста, была бы очень кстати любая стимуляция мышления, потому что в этот солнечный зимний полдень президент Эштон Дарлинг, госсекретарь Джереми Пенсфол, и директор CIA Дебора Коллинз, обсуждали сложно запутанную тему. Операция «Грин Бриз»: причины провала, и пути решения проблем, возникших из-за этого провала. Сначала Дебора изложила тщательно подготовленную «версию лайт» событий в Сальвадоре, но собеседников это явно не устроило.

Эштон Дарлинг довольно мрачно произнес:

— Миссис Коллинз, ваш рассказ удивительно-оптимистичен. Трудно поверить, что это касается тех же событий, которые изложены в трех других рассказах.

— Простите, мистер президент, — сказала она, — если это указание на необъективность…

— Нет, что вы, — ответил он, — это просто предложение… Э-э… Джереми, объясни суть предложения для миссис Коллинз, а то у меня беда с формулировками.

— ОК, Эштон, — откликнулся госсекретарь, — видите ли, миссис Коллинз, сегодня утром ситуация вышла из-под контроля. Ваши каналы влияния в Комитете-77 сработали, но материал с подачи губернатора Калифорнии попал в Подкомитет КТИ, где сейчас, по несчастливому стечению обстоятельств, председательствует его старый приятель, и в Подкомитет ЭЭ, где верховодят телезвезды с пляжей Юго-Западного Побережья. Они протащили на утренней сессии билль о комитете по трестовскому экотерроризму. Мы сумели только дать некоторые авансы, чтобы вывести вас за скобки, миссис Коллинз.