— Тогда вы правы, Тадео… — тут Восо вздохнул, — …А кто совершит необходимое?

— Пусть бог решит, — с этими словами Пименти извлек из кармана 10-центовую монету.

— Я выбираю профиль, — тут же сказал «левый» лидер.

— Значит, мне остается номинал. Монета моя, кидать вам, — и «правый» лидер протянул монету своему «левому» коллеге.

— Помоги, Пресвятая дева, — сказал тот, и подбросил монету в воздух.

Через секунду раздался звон, и в свете фонаря заблестел гордый профиль президента Франклина Рузвельта. Видя свой жребий, Диего Восо вздохнул и констатировал:

…— Не услышала Пресвятая дева. Эх, печаль. И звукоизоляция в отеле слабая.

— Действительно, слабая, — согласился Тадео Пименти, — а у вас «Glok-17G4»?

— Да, — подтвердил Восо, — я не люблю без причины менять привычки.

— Это правильно. Кстати, мне тоже нравится эта модель. Позвольте подарить вам одну полезную вещь, — с этими словами Пименти извлек из кармана пиджака пистолетный глушитель — фирменный, производства США для оперативников секретной службы.

В зале апартаментов класса супер-люкс, президент Делкасо продолжал самозабвенно распекать министра иностранных дел, и генерала — министра обороны. Процедура так увлекла его, что он даже не взглянул на вернувшихся лидеров партий. В техническом смысле, это упрощало задачу. Диего Восо поднял руку с пистолетом и, без колебаний, выстрелил в голову сидящему президенту. Хлопнуло негромко. 9-миллиметровая пуля вошла над правым ухом, и вышла с левой стороны, увлекая за собой кусочки черепа и значительную часть мозгов. Тело обмякло и с мягким стуком рухнуло на пол.

Министр иностранных дел сглотнул, с трудом подавив рвотный рефлекс, и просипел:

— А обязательно было вот так?..

— А как еще? — буркнул лидер «левых», убирая пистолет в карман.

— Это не забудьте, — сказал генерал Гомес, ловко подобрав с пола стреляную гильзу.

— Спасибо, — ответил Восо, и пихнул гильзу туда же, к пистолету.

— Как мы это объясним? — спросил министр иностранных дел, уже взяв себя в руки.

— Может, инфаркт? — невозмутимо предложил лидер «правых», глядя на мертвое тело.

— Ха! — иронично отозвался Гомес, — Скорее уж инсульт. Обширный такой.

— Хоакин, ваш солдафонский юмор неуместен, — сказал министр иностранных дел.

— Ладно вам, Антонио, дело сделано, не плакать же.

— А ваше предложение, генерал? — спросил лидер «правых».

— Бандитский снайпер, — лаконично предложил Гомес, и кивнул в сторону окна.

— Это как? — удивился лидер «левых», — Через стекло, не оставив дырку?

Генерал, молниеносно снял свой армейский ремень, взмахнул рукой, и тяжелая пряжка врезалась в оконное стекло, обрушив на пол град осколков.

— Хорошая следственная версия, — оценил Пименти, — скажите, Хоакин, есть ли у вас на примете толковая команда военной полиции, которая оформит эту версию.

— У меня такие парни всегда под рукой, сейчас вызову, — ответил генерал, и вытащил из кармана портативный радиотелефон спецсвязи.

— Еще нужно армейское оцепление вокруг отеля, — произнес Восо.

— Об этом я тоже распоряжусь, — с этими словами, генерал ушел в дальний угол, чтобы раздавать свои военные инструкции хоть немного в стороне от цивильных ушей.

— Сеньоры, когда вы намерены объявить об этом? — спросил Антонио Лагорено.

— Завтра днем, когда объявим нового отца нации, — ответил Пименти.

— Мм… А кто будет новым отцом нации?

— Рафаэло Нарбоно, — сообщил Восо.

— О, Иисусе! Он же глуп, как пробка.

— Да, — лидер «правых» кивнул, — и это его самое главное качество. Кстати, Диего, вам, вероятно, пора звонить вашим людям, чтобы они привезли будущего президента.

— Сделаю, — сказал лидер «левых», достал свой телефон, и отошел в другой угол…

Следующие полтора часа были насыщены всякой суетой. Затем, по просьбе военного следователя (начавшего дисциплинированно отрабатывать единственную возможную версию: о снайпере), четверо достойных представителей истеблишмента Сальвадора перешли в другие апартаменты того же отеля «Корона-Плаза». Так что их совещание возобновилось после 3 часов ночи 12 декабря. Генерал Гомес организовал, чтобы эти апартаменты пока что обслуживали солдаты из мобильного отряда оцепления, так что кофейник и закуски в апартаменты принесла не горничная в белом фартуке, а военная медсестра в камуфляжной униформе. Симпатичная девушка, кстати.

Но, в данный момент, троих цивильных мужчин за столом больше заинтересовали не факторы женской эстетики, а факторы армейского контроля. Как только медсестра, выполнив сервировку стола, покинула апартаменты, один из цивильных озвучил этот интерес, обратившись к единственному военному.

— Хоакин, — произнес «правый» лидер Тадео Пименти, — хотелось бы внести ясность в создавшийся политический расклад. Как я понял, ваши солдаты сейчас контролируют территорию отеля и окрестности.

— Да, — генерал Гомес кивнул, — вооруженное оцепление, как нам предложил Диего.

— Замечательно! — продолжил Пименти, — А теперь хотелось бы услышать ваше мнение относительно персонального политического лидерства.

— Проще говоря, Хоакин, — добавил Диего Восо, — если вы претендуете на место лидера сальвадорской нации, то заявите прямо сейчас. Так мы сэкономим ценное время.

Генерал Гомес развел руками.

— Мужики, вы что? Вроде, решено уже, что президентом будет Рафаэло Нарбоно.

— Но, — заметил министр иностранных дел, — место данного совещания контролируется вашими людьми, которые вооружены, организованы, и лояльны лично вам, генерал.

— Мужики, — произнес Гомес, — я скажу вам просто, по-солдатски. Если бы в стране на сегодняшний день была другая ситуация, полные амбары товаров, полная казна денег, благополучие народа, и промышленный подъем, то я бы задумался насчет того, чтобы хапнуть власть, стать диктатором, и все такое. Когда в стране все хорошо, то людям, в общем, плевать, какой строй: демократия, или автократия. Главное, что это хорошо. И наоборот: когда жопа, то людям тоже плевать, какой строй. Главное, что это жопа. На сегодняшний день, кто будет президентом или диктатором, тот и виноват в этой жопе. Поэтому, вот вам мое заявление: пусть Рафаэло Нарбоно будет президентом.

— Вот разумный политический взгляд, — прокомментировал Антонио Лагорено…

…И тут со стороны шоссе донесся резкий звук пулеметной очереди. Затем — повторно. Затем, послышался приглушенный взрыв, и какое-то громкое хрустящее шуршание. А секундой позже зазвонил радиотелефон спецсвязи у генерала Гомеса. Тот взял трубку, выслушал чей-то рапорт, коротко отвечая что-то вроде: «понятно» и «хорошо». Затем, вернув телефон в карман, он сообщил:

— Сеньоры, давайте почтим память преподобного ординария Маноло Кункейро.

— Э-э… А что с ним? — тихо спросил Лагорено.

— Автокатастрофа, — сказал генерал, — представьте, Антонио, наш ординарий так сильно торопился присоединиться к нашему совещанию, что погонял водителя, и тот, увы, не справился с управлением, и въехал в столб на скорости 200 километров в час. Никто, в результате, не выжил. Ни ординарий, ни водитель, ни охрана. Такая трагедия.

— Бывает, — отозвался Пименти.

— Хоакин, — сказал Восо, — пожалуйста, прикажите вашей автокатастрофе, чтобы она не случилась аналогичным образом с автомобилем, который привезет сеньора Нарбоно.

— Инструкции даны, — лаконично проинформировал генерал Гомес.

Полминуты все за столом помолчали, а затем лидер «правых» предложил:

— Давайте займемся неотложными проблемами политики.

— Давайте, — поддержал лидер «левых», — с каких начнем? С внутренних, внешних, или промежуточных проблем?

— Диего, начните в том порядке, какой считаете верным, — предложил Пименти.

— Ладно, — Диего Восо кивнул, — я считаю главной ту внутреннюю проблему, которую оставили нам понятно кто. Не хочу говорить гадости о покойниках, но их секретный договор с одной из группировок в правительстве США оказался очень неудачным. И хрисламская милиция VEU, созданная по договору — наша главная проблема. 14 тысяч полукриминальных вооруженных юношей, организованных в иерархические отряды.