У ног каждого лежит по паре замерзших алых тюльпанов. Когда тюльпаны высыхают и рассыпаются, чья-то рука меняет их на свежие. Возможно, во всем этом есть какой-то смысл. Возможно даже, что человек с богатым воображением, может высказать по этому поводу нечто красивое. Например, что эта пара усопших являет собой символ чего-то великого и высокого. Или что каждый из них грезит о чем-нибудь глубокомысленном, как то о судьбах этого мира и неизбежности расплаты за безумное совмещение несовместимого и бездумное почитание ничтожного.

Только, скорее всего, никакого особенного смысла в этом нет. В самом деле, о чем может грезить снятая с доски фишка?

А если даже и может — так ли глубокомысленны грезы о судьбах мира, который не более, чем любительская мазня на поверхности земного шара и который можно стереть оттуда с помощью эквивалента вульгарной мокрой тряпки?

И можно ли считать чем-то серьезным окончательную расплату в жанре конца света, если со стороны она выглядит не более величественно, чем учиненное свиньей разорение муравейника?

И можно ли считать чем-то серьезным окончательную расплату в жанре конца света, если со стороны она выглядит не более величественно, чем учиненное свиньей разорение муравейника? Нам обещали, что когда мы узнаем истину, истина сделает нас свободными. Но никто не обещал, что истина сделает нас счастливыми…

(Середина 90-х годов XXII века)

Кают-компания СR-2 имела форму конуса диаметром шагов десять и высотой полтора человеческих роста, а стены были разрисованы оранжевыми и синими волнами. Идея придавать помещениям самые разные геометрические формы (полусферы, цилиндры, пирамиды, конусы, и даже эллипсоиды) и раскрашивать их плавными орнаментами принадлежала психологам из группы архитектурного дизайна. Будто бы, именно такое разнообразие форм и красок должно позитивно влиять на настроение персонала.

К моменту, когда кэп-инструктор Тулл вошел (или, с учетом низкой гравитации, почти вплыл) в помещение, все четверо «Зеленых Фламинго» уже слонялись от стены к стене. Это обычное занятие экипажа, только что вернувшегося из после стандартного декадного полета в довольно тесном патрульном скэтере. Психика в быстром темпе возвращается к нормальным мерам окружающего объема.

Тулл окинул экипаж быстрым, цепким взглядом. Он, разумеется, уже знал всех их по видео-записям из досье, но непосредственное наблюдение всегда дает дополнительную информацию. Точнее — основную информацию, а то, что в досье, это только пролог…

Итак.

Командир экипажа, шкипер Арто. Возраст 42 года, из них — 20 лет летный стаж. Раса — бразильская, сложение — суб-атлетическое, хобби — футбол. Особенности. Он грубоват, но тактичен. Педантичен, но с юмором. Дисциплинирован, но развязен. Осторожен, но склонен к риску. Очень нравится женщинам, но они его быстро бросают. Пользуется авторитетом у экипажа.

Навигатор Ван. Возраст 38 лет, из них — 17 лет летный стаж. Раса — малайская, сложение среднестатистическое, хобби — фехтование и каллиграфическая поэзия. Особенности. Очень ровный и спокойный характер. Он любознателен, но ничему не удивляется. Склонен к глубокому анализу ситуаций перед принятием решений.

Бортинженер Укли. Возраст 35 лет, из них — 13 лет летный стаж. Раса — лемурийская, сложение — умеренно-спортивное, хобби — стоклеточные шашки, кино и розыгрыши. Непредсказуема в быту, но собрана и надежна в рабочих ситуациях.

Матрос-универсал Нокс. Возраст 32 — 36 лет (точно не известен), из них — 9 лет летный стаж. Раса — неандертальская. Сложение — спортивное, плотное, хобби — азартные карточные игры, настольный теннис. Особенности — не определены. Возможно, он обладает экстраординарной интуицией.

Это по досье, а по жизни — «…Разберемся в процессе», — решил Тулл и начал разговор:

— С прибытием, коллеги. Вы в норме, или вам нужно какое-то время…?

— Мы всегда в норме, — перебил Арто, — Хорошего дня, кэп Тулл.

— И вам того же. Если вы в норме, то устраивайтесь поудобнее, и начнем.

— Поудобнее для чего? — весело поинтересовалась Укли.

— Угадай, — ровно и слегка иронично сказал Тулл, — Для сеанса одновременной игры в шашки, для группового секса, для инструктажа или для пения хором. Твой ответ…?

— Я предполагаю худшее, — сказала она, — вариант три.

— Я сожалею, — произнес он, — …Но ты не ошиблась.

— Падаем, ребята, — распорядился шкипер.

«Ребята» моментально разместились на пенопластовых ковриках, разбросанных вдоль стены. Ван уселся на пятках, на манер древних японцев, Арто — на скрещенных ногах, Нокс — на корточках, а Укли свернулась калачиком, подняв голову и подперев ее правой рукой, поставленной на локоть. Кэп Тулл, полвека работавший инструктором, сделал из этого множество интересных выводов о характерах всех четверых, однако, на его лице ничего не отразилось. Он коротко кивнул и сообщил:

— Прежде, чем начать инструктаж, я напомню вам некоторые факты истории. Как вы, наверное, знаете, примерно сто лет назад, в последнем десятилетии прошлого века, на Земле, в Европе развивался конфликт между не модифицированными хабитантами, составлявшими тогда большинство, и хабитантами — носителями «мамонтового гена».

— Кэп-инструктор, — встряла Укли, воспользовавшись паузой в его монологе, — я давно хотела спросить у кого-нибудь эрудированного: какое отношение имеет мамонтовое дерево, в честь которого назван мамонтовый ген, к собственно, мамонтам?

— Мифологическое отношение, — ответил Тулл, — журналисты когда-то пустили слух, что самые старые секвойядендроны выросли еще во времена мамонтов. Я имею в виду, тех мамонтов, которые жили в последний ледниковый период, а не современнных, которые реконструированы в середине прошлого века. А на самом деле, секвоядендроны живут примерно до 5000 лет. Тем не менее, название «мамонтовое дерево» прижилось.

— Ясно, кэп-инструктор, — ответила она, — пардон, что перебила.

— Неизвестно, — продолжил Тулл, — был ли у индустриальных правительств Европы план изоляции модифицированного меньшинства в гетто, но угроза выглядела реальной. Не известно, действительно ли меньшинство, в порядке превентивной атаки, выпустила в обитаемую среду вирус гемо-коагуляционной чумы — заболевания, поражающего не модифицированных homo sapiens. Точно известны лишь последствия. Основная часть Евразии и Африки подверглись со стороны других регионов карантинной изоляции. Люди-носители «мамонтового гена» и аналогичных генных модификаций составляли тогда большинство населения лишь в некоторых странах. Никто не хотел рисковать…