Доктор Калиборо собиралась сказать что-то еще, но тут в кают-компанию вошел новый персонаж. На вид — довольно высокий, но хрупкий северно-европейский тинэйджер, с «кирпичным» загаром, характерным для первого года пребывания в тропиках. Одежда персонажа состояла из обычной футболки и шортов, но казалось, что он одет в строгий костюм — вероятно из-за выверенной манеры двигаться. На самом деле этому молодому человеку было чуть больше 20 лет, он происходил из графства Девоншир, южная Британия, и носил имя Невилл Кавендиш.

- Достопочтенные леди, — начал он, — если я нарушил линию какого-либо приватного разговора, то прошу меня простить, я немедленно удалюсь куда-нибудь, например, на капитанский мостик, где пристану с дилетантскими вопросами к капитану Уасао.

- Юноша, — сердито отреагировала Блэкчок, — если вы еще хоть раз назовете меня этим эстетически-чудовищным титулом «достопочтенная», то я раскопаю в сети все титулы фамилии Кавендиш, и буду громко перечислять их каждый раз, обращаясь к вам!

- Я буду участвовать, — добавила доктор Калиборо.

Молодой британец чуть заметно наклонил голову и вздохнул.

- Прошу прощения. Я забыл, что мы вчера договорились обращаться по именам. Но, в порядке установления истины, я должен заметить, что титул герцога Девоншира, графа Кента, барона Рамсгэйта, и пэра Англии мне не принадлежат. К счастью, я плод с той веточки раскидистого генеалогического древа Кавендишей, которой не досталось даже маленького баронства, а лишь бессодержательная приставка «эсквайр».

- Кофе хочешь? — лаконично поинтересовалась Молли в ответ на эту длинную речь.

- Да, — еще более лаконично ответил Невилл Кавендиш и уселся за стол.

- Что ты вскочил с постели ни свет, ни заря? — спросила Блэкчок, наливая ему кофе.

- По ошибке, — сказал он, — спасибо, Маргарет. Невыразимо приятно получить свежий утренний кофе из рук самой романтичной женщины Британского содружества. Итак, произошла ошибка. Я запрограммировал телефон, чтобы он включил будильник, если авторитетные новостные каналы сообщат про ядерный удар по какой-то из стран G7. Запрос сработал на фразу: «Предотвращен ядерный удар по территории США».

Маргарет Блэкчок понимающе кивнула.

- Тысяча первая самореклама спецслужб на пустом месте.

- Не совсем на пустом месте, — возразил он, — штука, которая показана в репортаже, не похожа на то, что спецслужбы обычно выдают за атомные бомбы террористов.

- А что спецслужбы обычно выдают за эти атомные бомбы? — с любопытством спросила канадская новеллистка, — я не слежу за борьбой с терроризмом, так что не в курсе.

- Обычно, — сказал Кавендиш, — это большой чемодан с желтым вентилятором.

- Прости, но при чем тут вентилятор?

- Это жаргон. Так называют международный значок «радиационная опасность». Очень похоже на рисунок черного вентилятора на желтом поле.

- Теперь понятно. Ну, а что борцы с терроризмом показали на этот раз?

- Лучше посмотреть репортаж, — ответил он, — вдруг мне показалось…

- Что тебе показалось, Невилл?

- Я думаю, Маргарет, будет лучше, если Молли посмотрит на эту штуку, и скажет свое мнение прежде, чем я скажу свое.

- Мое мнение, вот как? — откликнулась доктор Калиборо, — Скажи, Невилл, почему ты думаешь, что я могу опознать эту штуку?

- По двум причинам, Молли. Во-первых, ты физик с широким кругозором. Во-вторых, я видел в середине декабря твое интервью журналу «RomantiX» о меганезийской атомной бомбе, когда самые авторитетные СМИ утверждали, что эта бомба — миф.

- Ну-ну, — произнесла она, — давайте вместе посмотрим этот репортаж.

…

Сперва репортаж казался типовым PR-бредом о блестящем раскрытии федеральными агентами очередных коварных замыслов Аль-Каиды. Но на этот раз антураж выглядел идиотским даже для такого жанра. Секретная оружейная лаборатория террористов, как

оказалось, была в Южной Каролине, недалеко от городка Миртл-Бич, причем готовую ядерную бомбу террористы спрятали внутри корпуса обычного баркаса, который затопили в районе кладбища старых лодок — надо полагать, для маскировки.

Пока на экране ноутбука бравые агенты в серебристых анти-радиационных костюмах ставили запрещающее ограждение, подгоняли плавучий кран, спускали водолаза, и поднимали террористический баркас со дна, Молли и Маргарет успели высказать ряд едких замечаний о качестве спектакля. Но потом палубу баркаса демонтировали, и там нашлась дюралевая сфера полтора метра в диаметре, с цилиндрической вставкой…

…Молли неожиданно замолчала, вгляделась в изображение и объявила:

- Напоминает «урановую машину» Гейзенберга 1942 года. Если этот материал внутри — обычный природный уран, смешанный с тяжелой водой, то такая штука вполне может взорваться при наличии достаточно мощного инициирующего источника нейтронов. И кстати, вот тот блок, который агенты извлекли из баркаса вслед за сферой, похож на высоковольтный фидер для источника нейтронов в плазменном фокусе. А вот, кстати, газоразрядная трубка. Если в ней дейтерий, то это машина плазменного фокуса.

- Вот и я пришел к этому выводу, — сказал молодой британец, — тем более, что в этом сферическом котле отработавшее ядерное топливо, где доля компонентов, способных делиться под влиянием медленных нейтронов втрое выше, чем в природном уране.

- Минутку, — вмешалась Маргарет Блэкчок, — неужели это настоящая атомная бомба?

- Вполне возможно, — ответила Молли Калиборо, — по крайней мере, сверхкритическая машина, которую изобрел Гейзенберг для Гитлера, выглядела примерно так.

Пожилая канадская новеллистка недоуменно покрутила головой.

- Подожди! Что такое «сверхкритическая машина»?

- Это значит: машина, в которой коэффициент размножения нейтронов существенно больше единицы. Машина, реализующая лавинообразную цепную реакцию.

- Э-э…Тогда, Молли, как я понимаю, это и есть атомная бомба.

- Не совсем так, Маргарет. Скорее это действующий прототип ядерного заряда.

- Пусть так, — сказала новеллистка, — но разве у Гитлера была атомная бомба?

- Скорее да, чем нет, — сказала доктор Калиборо, — атомные проекты в США и Германии развивались параллельно до 1943 года. К этому моменту обе стороны уже реализовали некоторые сверхкритические технологии. У США это была «Поленница» в Чикаго, а у Германии — «Урановая машина» в Лейпциге. Огромная «Поленница» весом 400 тонн с графитовым замедлителем, была только реактором. А «Урановая машина» весом всего тонна, с замедлителем — тяжелой водой, была прототипом и реактора, и бомбы. Тот же вариант мы наблюдаем вот здесь…

Доктор Калиборо взяла пульт, перемотала запись и остановила кадр.

… - Видишь, Маргарет, этот котел имеет водяное охлаждение, которое, судя по схеме соединения труб, служит парогенератором для вот этой ходовой машины.

- Можно сказать, — добавил Невилл Кавендиш, — что это простейший атомный пароход.

- Совершенно верно, — Калиборо кивнула, — а если вернуться к периоду Второй Мировой войны, то машина Гейзенберга напугала англо-американских лидеров, и они приказали начать диверсионную войну в Норвегии, где находился завод тяжелой воды. В 1943 году завод удалось взорвать. Так германский проект лишился тяжелой воды и застыл.

- А что будет дальше с ситуацией вокруг этой бомбы террористов? — спросила Блэкчок.

- Ничего нового, — Молли Калиборо пожала плечами, — клуб олигархов еще раз поделит деньги налогоплательщиков под видом борьбы с Аль-Каидой. Вероятно, сумма будет больше, чем обычно, поэтому «урановая машина» сделана реально действующей.

- Креативный дизайн, как мне кажется, — отметил Кавендиш таким светским тоном, как будто речь шла о постмодернистской скульптуре из бытового металлолома.

…

Чуть позже, 10 утра 19 января 3 года Хартии.

Каролинские острова, сектор Йап, атолл Улиси, моту Фараулеп, коттедж Накамуры.

Солнце ползло к зениту, и визуально уже было почти в центре бледно-лазурного неба. Маленький водяной распылитель в углу веранды коттеджа смягчал одуряющую жару, и пятеро мужчин, которые расположились за круглым столом, могли с комфортом пить коктейли и обсуждать дела.