Доктор Калиборо решительно сдвинула дверь-перегородку, и шагнула к зеркалу (да, представьте, тут было большое зеркало — не ростовое, но достаточное, чтобы хорошо рассмотреть себя от макушки до пяток). С некоторых пор Калиборо начала находить удовольствие в том, чтобы утром пару минут покрутиться голой перед зеркалом. По результату сегодняшнего верчения и внешнего осмотра себя, она пришла к выводу, что предостережения внутреннего голоса, хотя и не совсем беспочвенны, но уж слишком преувеличены. Да, некоторая костлявость присутствует, а округлость попы и бюста — наоборот, недостаточна по меркам общепринятой эстетики, но это не трагедия. Молли завершила осмотр тем, что в стиле нетактичных тинэйджеров показала «внутреннему голосу» средний палец правой руки, и полезла под душ. Еще пять минут, и Молли, уже свеженькая и одетая в футболку, шорты и сандалии, вышла из каюты и направилась по осевому коридору субмарины в носовую часть, в кают-компанию, откуда доносился восхитительный запах недавно сваренного кофе…

На «перекрестке» — посту, где от коридора вверх уходила лестница на ходовой мостик, дежурил офицер, который, при виде Молли резко выпрямился и козырнул.

- Bula iko, мэм профессор!

- Aloha oe, лейтенант Куоро… В смысле, bula iko. Что нового на борту?

- Докладываю, мэм, текущая позиция квадрат 12-162, глубина 14, курс 151, скорость 17, подозрительных феноменов за время моего дежурства не наблюдалось, расчетное время прибытия в Эмпрессогасту через 21 час, в 4:15 утра завтра, 20 января, мэм!

- Mauru-roa, лейтенант… В смысле…

- По-нашему это «faafe», — подсказал фиджийский офицер, и широко улыбнулся.

- Да! — она тоже улыбнулась, — Faafe! А скажите, кто там, в кают-компании?

- Там только Маргарет Блэкчок, канадка. Она только что сварила себе кофе.

- Отлично! — Молли Калиборо потерла руки, — Сейчас я упаду ей на хвост.

Позавчера, при первом знакомстве с Маргарет Блэкчок, у Молли возникла ассоциация с картинкой из сборника статей «Антропоморфная бионика». Эта картинка прилагалась к довольно педантичной статье «Человеческое тело с позиции прикладной механики», и изображала опорно-двигательный аппарат человека в графических стандартах, обычно используемых для систем из стержней, шарниров и тросов. Дело в том, что знаменитая канадская создательница любовных романов в жанре авантюрного постмодернизма, как будто состояла из этих элементов, аккуратно обтянутых чехлом нежно-бежевого цвета. Впрочем, на этом сходство с картинкой из статьи (либо с муляжом египетской мумии) заканчивалось. Глаза у Маргарет Блэкчок были яркие, светло-голубые и очень молодые. Феномены окружающего мира, кажется, всегда вызвали у нее по-детски восторженное изумление. Может быть, в этом заключался секрет ее литературного мастерства?..

Сейчас она привстала из-за стола и удивленно произнесла:

- Молли, милая, ты уже проснулась? Как это странно!

- Ничего странного, Маргарет, — возразила Калиборо, и уселась за круглый стол слева от канадки, — я впервые путешествую на субмарине, и в мозгу циркулирует беспокойство.

- Да, Молли, наверное, ты права. Мне тоже не очень хорошо спалось. Хотя, возможно, причина не в беспокойстве, а в идеях. Для меня это так ново! Подводный мир снаружи, прямо за панорамным окном. Кстати, как тебе нравится это окно в кают-компании?

- Мне вообще нравится эта подводная лодка, — призналась доктор Калиборо, — но я тут пристрастна, поскольку дюжина моих студентов практиковались на этом проекте.

- О! Молли! Эту чудесную субмарину придумали твои студенты?

- Нет, Маргарет, эту субмарину придумал генерал Тимбер. Можешь спросить, когда он проснется, я полагаю, это будет через час, не позже. Насколько я понимаю, у него были серьезные основания считать себя мишенью для ракетного удара Альянса, а он не тот человек, чтобы отсиживаться в бункере, тем более, что бункер не всегда спасает. И он заказал гипер-партнерству «Futuna-Hammershark» проектирование и постройку 100-футовой субмарины для размещения мобильного штаба. Этот заказ появился в начале ноября, а в середине декабре «Галапаго» уже должна была выйти в море. Разумеется, дирекция гипер-партнерства задействовала всех знакомых экспертов, так что общими усилиями лодка была сделана в срок. А теперь, после войны, это подводная яхта.

- О! — снова восхищенно воскликнула 70-летняя канадская новеллистка, — Ты меня не разыгрываешь? Тогда это жутко романтично! Как «Наутилус» у Жюль Верна!

Молли Калиборо, между тем, налила себе чашку кофе и, размешивая сахар, сказала:

- Знаешь, Маргарет, в войне очень мало романтики. Точнее, ее там вообще нет.

- Да-да, — канадка понимающе кивнула, — я знаю, что твой близкий друг был на фронте, командовал дивизией. Наверное, это страшно: все время думать… Если ты не хочешь говорить об этом, давай сменим тему. Я спросила только потому, что…

- …Потому что ты пишешь романы, — договорила за нее Калиборо.

- Да. Поэтому.

- Я так и поняла, Маргарет. Сейчас это в прошлом, так что я могу рассказать. Меня не расстраивают воспоминания о проблемах, которые уже решены.

Блэкчок энергично кивнула и чуть наклонила голову, став вдруг похожей на птичку, разглядывающую аппетитное зернышко. Молли Калиборо вздохнула и произнесла.

- Это не страшно в прямом смысле. Скорее, это тяжело и очень тоскливо. Всю первую декаду года я работала только для того, чтобы не думать, что может случиться. Плохо обладать богатой фантазией, когда такое происходит с твоим близким человеком. Как только я отвлекалась от работы, в голову лезли мысли… Образы… Картинки… Меня психологически задел репортаж с Новой Ирландии 1 января. Там погибли несколько хороших друзей Арчи. Их смерть смаковали все ведущие TV-каналы. Я была тогда на острове Биг-Баллени, это граница Антарктики…

- Я знаю, — отозвалась Маргарет, — это точно на линии Южного Полярного Круга.

- Да, — подтвердила доктор Калиборо, — ты, разумеется, знаешь про экспедицию «Sky-Tomato», антарктического дирижабля — сфероплана. Маленькая тесная компания. Я не подавала вида, что со мной творится. А всю следующую ночь я гуляла под незаходящим солнцем и думала: «если с Арчи случиться то же, что и с его друзьями — на ведущих TV-каналах снова будет ликование». Еще я думала: «где же меганезийские атомные бомбы?». Только на следующий день я узнала, что бомбы применены в проливе Беринга.

- Молли, а ты заранее знала, что эти бомбы есть?

- Да, конечно, я знала. В общем, это было очевидно всем, кто достаточно разбирается в физике, хоть немного интересуется политикой, и дружит с логикой.

- Увы… — Маргарет Блэкчок развела руками, — …Я совсем не разбираюсь в физике. Мои познания в физике ограничиваются остатками школьного курса. Скажи, Молли: что ты почувствовала, когда меганезийский флот применил атомное оружие?

Доктор Калиборо помолчала немного, сделала глоток кофе, и спросила:

- А ты как думаешь? Что подсказывает тебе чутье литератора?

- Очень интересный вопрос, — прошептала канадка, — очень-очень интересный вопрос. Попробую угадать. Возможно, это была дикая, с трудом скрываемая радость?

- Извини, ты не угадала. Попробуешь еще раз?

- Да, конечно! — с азартом сказала Блэкчок, — Тогда второй вариант: у тебя появилось предчувствие, что с твоим другом все будет хорошо. Бывают такие предчувствия.

- Наверное, бывают, — согласилась Калиборо, — Но ты снова не угадала. Попробуй еще.

- Попробую. Вот моя третья, последняя попытка. Я думаю, Молли, что ты, как ученый, привыкла понимать, что происходит. Если ты понимаешь, то тебе сразу спокойнее. А, значит, как только ситуация стала развиваться по твоей модели, тебе стало легче

- По моей модели? Да, можно сказать, так. Считай, что ты угадала. С этого момента я достаточно четко представляла, что будет дальше. Хотя я снова ошиблась.

- Снова? — переспросила канадка.

- Да, Маргарет. Первый раз я ошиблась, когда думала, что война вообще не случится. Атаковать страну, обладающую таким количеством ядерных зарядов и малозаметных носителей, и такой военной доктриной — это безумие. Когда война, все же, началась, я думала, что после первого же ядерного взрыва, международные силы дадут задний ход, однако я ошиблась во второй раз. Безумие продолжалось еще неделю…