— Да, детка. Давай. Заставь меня кончить. Сведи меня с ума, Энни, — хрипит он мне в ухо, двигая бедрами в нужном ритме, удерживая меня обеими руками за ягодицы. — Догони… да… черт, да, я чувствую. Ты меня сейчас…

Второй оргазм лишает меня всякого контроля. Я падаю вперед, впиваясь зубами в его плечо, лишь бы за что-то держаться, ноги дрожат, тело выгибается, холод сменяется жаром, пока он тоже с криком достигает разрядки, содрогаясь внутри меня снова и снова.

Нико обнимает меня, пока я тяжело дышу у его шеи и думаю, что пора добавить кардио в свои тренировки. Его ладонь соскальзывает с моей спины, и затем:

— Эй. Прости, брат, — говорит Нико. — Видимо, связь прервалась. Тут плохо ловит.

Я впиваюсь зубами ему в шею. Он беззвучно трясется от смеха.

— Да ничего. Так о чем ты? Как неделя с чокнутой близняшкой?

— Я как раз говорил, что все было очень хорошо, — спокойно, но твердо отвечает Нико.

Он поворачивается ко мне, бережно берет за подбородок и поднимает мое лицо к своему.

— Даже потрясающе, — говорит он, глядя прямо мне в глаза. — Она невероятная.

— Подожди-ка, — тянет Том. — Вы что, переспали на этой неделе?

Я замираю.

И яростно мотаю головой.

— Мы… — начинает Нико.

— Если да, я без претензий, брат. И я бы не удивился. Иногда даже горячо — связаться с чокнутой, — лениво протягивает Том.

Нико все еще во мне. И в этот момент дергается внутри этой самой «чокнутой».

Стыд накрывает меня холодной пощечиной реальности. Настоящей жизни. Я пытаюсь слезть с него — униженная, тошно, злая на себя. Потому что я забылась. В этой машине. В этой поездке. Конечно. Я эксперимент. История. Та, про кого хвастаются, а не та, с кем «до конца жизни».

Но Нико крепче удерживает меня, не дает отстраниться. Его голос звучит низко и резко.

— Осторожнее, Том.

Это как предупредительный выстрел.

— Мы все чокнутые, приятель. До единого. И оказалось, что Энни — моя разновидность чокнутых. Она чертовски гениально чокнутая. А то, что ты сейчас сказал, — не шутка. И не смешно. Ты просто выставил себя полным идиотом.

Том начинает что-то возражать, но Нико его обрывает, не отрывая взгляда от меня.

— Ты имел в виду другое. Поэтому скажу один раз — никогда больше так о ней не говори.

Он говорит это мне.

Он говорит это ради меня.

И нажимает кнопку на руле.

— Эй, — говорит он, и в его карих глазах тревога.

Я хочу ему верить. Правда хочу. Но даже сейчас, когда его руки нежны, а голос полон ярости, мой живот скручивает узлом. Я — веселье. Шутка. Проблема. История на одну ночь, которая утром никуда не вписывается. Таким, как я, не говорят «она моя» так, будто это обещание, а не ошибка.

И даже если Нико думает, что говорит всерьез, он не знает всего перечня моего хаоса. Того, как я все рушу. Ломаю.

Может, узнает. Может, это лишь вопрос времени.

Но потом

Он все еще смотрит на меня так, будто видит все это. И не отводит взгляд.

— Я это серьезно, — снова говорит он, большим пальцем проводя под моей челюстью. — Все это. В настоящей жизни. Прямо сейчас. Не только в этой чертовой машине и не только в этой поездке.

Горло так сжато, что я едва могу сглотнуть.

— Почему?

Нико тихо выдыхает. Это даже не смех — скорее понимающий звук. Он прижимается лбом к моему.

— Я вижу все это, — шепчет он. — Всю тебя. И я умираю от желания, надежды, молитвы, чтобы именно мне повезло получить все это.

Глаза щиплет.

И на одно короткое мгновение — всего одно — я ему верю.

Пока на сиденье не начинает звонить мой телефон.

И это моя сестра.

— Энни. Что происходит? — спрашивает она, едва я беру трубку.

Я шумно выдыхаю и ухожу подальше от машины. Изо всех сил стараюсь держаться и не разрыдаться.

Потому что, конечно, она звонит именно из-за этого. Накануне свадебных выходных, а я снова стала Проблемой. Ей бы утверждать цветы и делать маникюр, а не проверять, не испортила ли все ее подружка невесты. А я испортила. Я смогла. Господи, что со мной не так?

— Мэй, — начинаю я медленно. — Мне так, так жаль…

— За что?!

Я и сама не знаю — за все?! За то, что я это я. За попытку немного пожить и снова все испортить? Я мечусь в поисках слов. Их нет, поэтому говорю правду.

— За то, что переспала с Нико, — выпаливаю я, будто так будет менее больно. — Но дело не только в этом, Мэй, клянусь. Это не просто интрижка. Я…

Слишком много.

— В этот раз я не веду себя безрассудно ради веселья. Это не игра.

Теперь меня несет. Я отчаянно хочу, чтобы она услышала, поверила.

— Клянусь тебе всем, своей жизнью, я ни за что не позволю этому повлиять на твою свадьбу. Я сольюсь с обоями, стану невидимкой, не устрою ни сцены, ни…

— Энни… — перебивает она.

— Прости, Мэй…

— Энни, прекрати.

Я останавливаюсь, провожу ладонью по лицу и готовлюсь. Сейчас начнется — я ее расстроила, снова все испортила, я…

— Я звоню не ругаться, — говорит Мэй.

Ее голос смягчается, проникает сквозь трещины моего стыда, словно она тянется через телефон и касается моей щеки.

— Я звоню убедиться, что с тобой все в порядке.

Я моргаю.

— Что?

— Энни, — это звучит как вздох. — Том сказал, что ты переспала с Нико и что ты его ненавидишь. Я хочу убедиться, что с тобой все хорошо.

У меня будто короткое замыкание.

— Мне так жаль. Я правда не знала, что ты его ненавидишь, когда попросила поехать с ним. Я думала, он тебе нравился еще в школе. Я правда хотела помочь…

— Ты и помогла, — перебиваю я. — Ты ничего плохого не сделала…

— Дай договорить, — твердо говорит она.

Я захлопываю рот.

— Это огромная просьба, Энни, ты что. Семь дней в машине с человеком, который сделал тебе больно? Я схожу с ума от мысли, что ты справляешься с этим нездоровым способом, потому что у тебя не было выбора. И это полностью моя вина.

Ее голос ломается на слове «вина», и у меня в груди тоже что-то трескается. Слезы подступают мгновенно, горячие и совершенно лишние.

— Энни, — говорит она, и в этот раз мое имя звучит так ласково, что меня почти сносит. — Мне кажется, ты сделала это, чтобы я не расстраивалась. Так нельзя. Поэтому повторю вопрос. С тобой все в порядке или купить тебе билет на поезд до Майами, откуда бы ты ни была?

Я смотрю на Нико через лобовое стекло. Он сидит на пассажирском сиденье и возится с телефоном. Даже не смотрит на меня, но я знаю, что он чувствует меня, настроен на меня так, что все становится… слишком.

— Я… в порядке.

— Энни, — предупреждает Мэй.

Я судорожно втягиваю воздух.

— Слива. — Я сглатываю. — Я не хотела все испортить. Клянусь. Я не приехала сюда, собираясь…

Собираясь что?! Влюбиться в своего заклятого врага?

— Ты ничего не испортила, — быстро говорит она. — Что испортила? Мою свадьбу?

Я снова смотрю на Нико. Теперь он смотрит на меня по-настоящему. Его взгляд мягкий, спокойный и до боли добрый. Брови сведены, будто он чувствует, что мне тяжело. Или просто ждет, когда я вернусь к нему.

Я сглатываю и решаю сменить тему.

— Твоя свадьба будет идеальной. Я прослежу.

— Энни, — четко произносит она. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

А уверена ли я?

— Со мной все нормально, — твердо говорю я. — Думай только о себе и о свадьбе.

— С тобой не все нормально, — вздыхает она. — Но я увижу тебя завтра, и мы серьезно поговорим. Поняла?

— Поняла. Я в полном распоряжении невесты.

Я слышу, как она закатывает глаза.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

Со мной все в порядке?

Когда я возвращаюсь к машине, я ничего не говорю. Просто открываю дверь со стороны Нико, забираюсь к нему на колени и сворачиваюсь клубком, подтянув колени к груди. Он даже не вздрагивает, не задает вопросов — просто обнимает меня, будто это самое естественное в мире.

Просидев так полсекунды, после шести дней в этой машине, я кое-что понимаю.