— Марк, перестань, — Варя дергает его.

— Нет, Варя, — отрезает Марк. — Я не успокоюсь, пока не выясню, какого черта он бодр и свеж как никогда.

Варя пытается унять дрожь рукой. Влад смотрит в одну точку, даже не притронувшись к кофе.

Марк равняется с Лукой, заглядывая ему в глаза. Что он пытается уловить? Тревогу, страх, сомнение, неуверенность в себе? Или все месте?

— Знаешь, — начинает Марк, — возвращение в Клуб далось мне с трудом. Огромным трудом. Но я все еще не доверяю тебе. Ты у нас, Виленский, — самая большая загадка Клуба, а не те призраки, которым мы помогаем. Жаль у меня нет той самой чуйки Вари.

Лука смотрит на него. Глаза Марка горят, даже несмотря на слабость.

Настает молчание, после которого он спокойно произносит:

— Подумай лучше о том, что тебя тревожит, Марк. Или, если быть точнее, кто.

Марк цепенеет. Он понимает, про кого говорит Лука. Его мать. Самое слабое место, которое можно найти.

Отвернувшись, Марк произносит:

— Мы с тобой еще поговорим.

Лука знает и слабые места Вари, Влада. Однажды они поделились с ним этим. Своей болью, которую не унять. У Вари — Эля, у Влада — Катя. Даже Марк однажды ему рассказал о своей матери. И Лука несет эти секреты в себе. Вот только что с ними делать? Воспользоваться или унести с собой? Он сам и не понимает, как начинает применять первое.

— Пока отдыхайте, — говорит Лука, — а я постараюсь найти дневник.

— Ты уверен, что справишься? — Влад словно выныривает из своих мыслей. — Я в состоянии помочь…

Лука мотает головой и продолжает:

— Сейчас главное, чтобы вы восстановились. А об остальном я позабочусь.

Ему никто не отвечает. Видимо, они согласны с предложением Луки. Ему кажется, что он все дальше и дальше от них, как будто наблюдает на расстоянии. Варя эмпатична, но она боится, Влад вызывается помочь, потому что всегда к этому стремится, а Марк… Марк просто насильно привязан к Клубу. И он бы был только рад избавиться от всего этого. Хотя, теперь его тут удерживает и Варя.

Марк уезжает к себе. Варя засыпает на диване, а Влад уходит в свою комнату. Войдя к нему, Лука видит рассыпанные осколки на полу и треснувшую фоторамку. Влад сразу же вскакивает и закрывает тумбу собой.

— Уронил, — он отводит взгляд. — Не успел убрать.

Но Лука почему-то чувствует, что здесь что-то не так. Влад бережет эту фотографию, и Лука это знает. Что происходит с Владом?

— Ты в порядке?

Лука и не надеется, что Влад снова с ним поделиться мыслями. Как раньше.

— Ах, да, — Влад чешет затылок. — Сам понимаешь: квинтэссенция, все дела…

— Влад, если тебе нужна хоть какая-то помощь, — Лука садится рядом с Владом на кровать, — ты же меня знаешь.

Но Лука не уверен, знает ли даже самого себя. Он нагло врет Владу, хочет войти в его доверие.

— Да… конечно, — выдавливает из себя тот.

Уже в своей комнате Лука достает брошь Бригонци и начинает ее разглядывать.

— Какие еще секреты ты хранишь? — вслух говорит Лука.

Он проводит пальцами по рубинам, очерчивая каждую грань и саму букву «Б».

И вдруг слышит голоса:

— Это был поистине прекрасный замысел, но… ваши старания не увенчались успехом.

— Я все исправлю!

— Здание рухнуло. Тут уже ничем не помочь.

Голоса замолкают. Лука не может понять, о чем этот диалог.

Затем снова:

— У меня нет врагов.

— У каждого они есть, Джузеппе. О, да на вас лица нет. Горюете?

— Я…

— Только смотрите, чтобы ваше горе не обернули против вас.

И снова обрывки, которые никак нельзя разгадать. Лука вздыхает и вглядывается в брошь.

Вдруг снизу Лука замечает полость. Как будто один камень чуть приподнят, а под ним что-то торчит. Совсем крохотное. Оказывается, что это кусок бумаги. Лука поддевает его ногтем и вытаскивает. Пожелтевший обрывок чудом сохранился в украшении, как будто не тронутый временем.

Лука осторожно разворачивает его и замирает.

На нем карандашом написано:

Колонна один.

Неужели брошь оказалась ключом к поиску дневника? Все это время информация была у них под носом.

Теперь придется возвращаться в театр, но уже не в качестве зрителей. И да, скорее всего, здесь не обойтись без помощи Влада.

Лука смотрит в телефон, когда на него приходит сообщение от Аси. Они ранее обменялись телефонами, чтобы Ася присылала ему новые интересные антикварные вещи.

Смотри, какая!

В мессенджере высвечивается фотография старой позолоченной вазы с осколком на горлышке.

Отец говорит аж девятнадцатый век!

Лука хотел бы еще приехать к Асе, чтобы разобраться с тем, откуда у нее оказался перстень Серафима. Он тогда быстро его выкупил и практически растворился в воздухе, оставив недоуменную Асю одну.

Теперь у него появился повод наведаться в «Каменный дом».

Подходя к антикварной лавке, Лука сталкивается с Асей в проходе. Она улыбается:

— А я думала, ты сегодня не придешь.

Она поправляет волосы и спрашивает:

— Ты хотел на вазу посмотреть? Отец сегодня отпустил меня пораньше, поэтому я еду домой. Но ты можешь заскочить. Заодно познакомитесь.

Луку такой расклад не устраивает. Как ему признаться, что он пришел за ответами? Именно к ней.

— Провожу? — бросает он.

Ася упирает руки в бока и смеряет его взглядом:

— В джентльмены заделался?

Теперь он выглядит еще нелепее. Лука в принципе редко так себя чувствует когда-либо.

— Просто провожу.

Ася хихикает и поправляет сумку на плече:

— Как знаешь. Я живу на Петроградке, но часто хожу пешком.

Солнце протягивает свои лучи, убаюкивая ими город. В воздухе чувствуется запах скошенной травы и влаги.

Лука и Ася поворачивают в сторону Троицкого моста.

— Как давно ты коллекционируешь антиквариат? — спрашивает Ася. Наверное, хочет нарушить неловкую паузу, которая ненадолго повисает между ними.

— Сколько себя помню, — пожимает плечами Лука. — А как давно твой отец занимается магазином?

— Это у нас семейное, — говорит Ася. — Уже несколько поколений, я даже со счету сбилась.

Лука обращает внимание, как Ася сегодня одета: свободная футболка, короткие шорты, вплетенная цветная ленточка в косичку. Она сейчас как будто что-то напевает себе под нос, наслаждается видами на Неву.

— Отец говорит, что я должна продолжать наше дело, — невзначай произносит она.

— А ты бы хотела?

— Конечно! — вскликивает Ася. — Это моя отдушина. Вот что тебя вдохновляет?

— Реставрация аудиозаписей.

— Круто! Тебе подходит.

Лука вскидывает бровь в немом вопросе.

— Ты как затворник. Постоянно в себе, наверное. А это занятие тихое, требующее внимательности. Я вот усидеть на месте не могу. Мама в детстве называла меня попрыгунчиком.

Зачем ему эта информация? Лука пытается собраться с мыслями, чтобы перейти к делу. Но Ася перебивает его мысли:

— Знаешь, когда я впервые тебя увидела, у меня такое чувство сразу странное появилось. Как будто ты хранишь какую-то тайну.

— У всех есть тайны, — бросает Лука.

— Не-е-ет, — протягивает она, практически распевая это слово, — у тебя особенная тайна. Как будто ты не из этого мира пришел.

Лука встает как вкопанный. Ася не замечает это и идет дальше, делая попутно фотографируя Петропавловскую крепость. Затем она оборачивается:

— Я что-то не так сказала?

Это становится все подозрительнее и подозрительнее. Луке не нравится, что его читают по щелчку пальцев. Даже Варя не до конца знает его.

— Тебе кажется.

— Знаешь, — она смотрит на него, словно анализирует, — я иногда такой бред несу. Не слушай меня.

Ася отмахивается, но Лука все равно остается напряженным. Внутри как будто все переворачивается от ее слов. Если она еще скажет, что он пробыл несколько месяцев в небытие, то совсем с ума сойдет.

Каменноостровский проспект встречает их гулом от машин и поднявшейся от колес пылью. Недалеко виднеется Соборная мечеть.