Лоялисты развернулись лишь когда Агата пробила в их рядах просеку, добравшись до оборонявшихся, окруживших себя баррикадой из ящиков и повозок. Она улыбнулась ошарашенным рутенам, на мгновение вдохнула полной грудью запах гари, крови и смерти — и вновь нырнула в сечу.

Ей нужно к Тча. К Владимиру. Пока не поздно.

Лоялисты успели перестроиться. Подняли щиты, ощетинились копьями… Мгновение их строй казался неприступным. Пока Наталья не перепрыгнула через первый ряд и не двинулась дальше, без труда отталкиваясь от плеч и голов. Солдаты смешались, разорвали построение– и сестра нашла себе место для приземления. Раскрутила бердыш, отрубила чью-то голову…

Агата рванулась вперед, пользуясь замешательством ближайших бойцов. Ушла от слишком медленного укола, лишила ближайшего воителя зрения, самым кончиком сабли дотянувшись до лица, и ударила щитом в чужой щит, ломая металлом дерево. Отшагнула, уворачиваясь от вражеского клинка, атаковала в ответ, смахнула чью-то руку, пропорола крепкий доспех, превративший хороший такой удар клинком из небесной стали в легкий порез… Ушла от атаки под чьи-то вопли, и усилила напор, чувствуя приближение конструктов.

Вопли стали громче. Ближайшие враги отвлеклись — и Агата расправилась сразу с двумя. Шагнула в сторону, ушла от свистнувшего совсем рядом топора — и ударила сама, рассекая заточенной сталью чужую шею. Еще раз шагнула в сторону, разворачиваясь в сторону криков, и на мгновение вынырнула из сражения, пытаясь оценить происходящее.

В лоялистов врезались первые бойцы из абордажной команды, пара конструктов раскидывали врагов костяными лапами, вокруг еще одного некросоздания мелькала крылатая тень валькирьи…

Агата заметила движение и в последний момент ушла от удара чем-то, похожим на глефу. Приличного размера наконечник промазал и Клинок тут же прижала древко щитом, заставив противника направить оружие вниз. Миг — и она подшагнула к беззащитному рутену. Тот успел среагировать: отбросил оружие и отскочил, избегая удара. Двигался он быстрее, чем обычные люди, но не быстрее Клинка. И у Агаты оружие было, а рутену пришлось доставать тесак с пояса. Он попытался, но не успел. Брызнувшая кровь попала на лицо, но Клинка это не волновало. Она крутанула головой и, найдя нужное направление, устремилась дальше, вглубь города.

Хриплые вопли, команды, которых она не понимала, треск горящего дерева, стоны раненых, лязг стали — все это слилось в единую какофонию битвы. В этот раз Агата не смотрела на сражение с высоты, не носилась по палубе, где врагу просто некуда было спрятаться… Даже штурм Запретного Города и близко не походил на происходившее вокруг.

И какой-то части Агаты, скрытой глубоко внутри, это нравилось. Она бежала вперед, свободная от всего, и говорила с чужеземцами на единственном понятному каждому языке — наречии клинка и стали. Она не тратила время на сражения с теми, кто уходил с пути, старалась отводить хотя бы удар сердца на то, чтобы понять, друг перед ней или нет, но тех, кто обнажал клинок, била без промаха. В зареве ночных пожаров кто-то мог и не заметить ее собственную зеленую повязку… но с этим Агата ничего не могла сделать. Да и не хотела она ничего делать, лишь бежала вперед по необычайно ровной дороге, разя взмахами клинка и ударами щита тех, кто пытался ее остановить.

Навстречу попадались разные воины. Полуголые, с дубинками и кастетами, обитатели местного дна, тройки и пятерки бойцов в серо-стальных коттах, обильно заляпанных кровью, наемники-хольды со знакомыми яркими щитами… Перед самой площадью, к которой Агату вел зов Тча, ей наперерез выскочил на удивление бронированный противник. Поначалу он показался обычным воином, раздобывшим себе широкополую стальную шапку-шлем и разжившийся вычурной алебардой, но хватило короткого обмена ударами, чтобы понять — изобилующая заклепками безрукавка вовсе не была простой одеждой, да и оружие держать в руках этот рутен умел, ничуть не уступая в скорости самой Агате. И нападал он, в отличие от иных любителей алхимии, спокойно и сосредоточенно, не впадая в кровавое буйство.

Измененный — это Клинок поняла не сразу, с большим запозданием опознав серебристо-стальную магию, окутывающую тело противника. Куда более яркую магию, чем у моряков Василия.

Пользовался своими преимуществами противник виртуозно, да и оружием владел хорошо. Агата, неспособная остановить легкой саблей лезвие раскрученной алебарды, вынуждена была уклоняться, отводить удары, принимать их на щит, соприкосновение которого с вражеским оружием отдавалась болью в руке… То один, то другой конец алебарды постоянно пытался достать до нее, а сам рутен уходил от атаки так ловко, словно был не человеком, а котом.

Агата злилась. Тча отчаянно звал на помощь, время поджимало, а она никак не могла нащупать брешь в чужой обороне. Поднимать черноту не хотелось… Но пришлось — Тча перешел на ругань, да и она видела языки пламени, лизавшие самое крупное из зданий на площади, от которой ее отделял один проулок… И демонов алебардист. Ярость подавила опасения и сожаления — и Агата ударила, выпуская черноту. Противник дернулся, замедлился — и не смог уйти от новой атаки. Кромка щита Агаты врезалась в его открытое лицо, ломая переносицу и уходя дальше в мозг. Боец рухнул как подкошенный.

Клинок устремилась вперед, чувствуя за спиной присутствие догнавших ее конструктов. Она миновала проулок и, добравшись до центральной площади, на мгновение замерла. Все-таки не каждый день можно увидеть разломанного голема, прямо на обломках которого стояли раскинувшие руки маги. И каких магов… Агата в отблесках огня, объявшего ратушу так легко, словно она была деревянной и пропитанной алхимическими горючими смесями пустынников, видела шкуры, одетые на голое тело, рисунки на коже, бритые головы… И видела красные нити магии, охватывающие всех троих и тянущиеся к огню. Маги огня, жителей северной Пустоши…

Дверь горевшего строения была распахнута, и около нее Агата видела огромного медведя, на чьей костяной броне запеклась кровь. Владимир. Рядом с ним — еще несколько бойцов, пытавшихся выйти, вот только полсотни солдат, набившихся на площадь и напоминавших алебардиста своими жилетками с заклепками, и, собственно, алебардами, не давали это сделать, заставляя уйти в глухую оборону. Клинок видела и потоки светло-синей магии, не дававшие огню добраться до обороняющихся… Но красноты было больше. И загнанным в ловушку просто некуда было отступать — узкие окна горящей ратуши не позволили бы вылезти и ребенку, что говорить про взрослого.

Агата тряхнула головой. Оглянулась на конструктов — те замерли за ее спиной, ожидая команды. Она ткнула саблей в гротескную костяную обезьяну и, зная, что управляющий ей не слышит слов, указала на троицу магов. Конструкт кивнул.

Клинок глубоко вдохнула, выдохнула — и окунулась во тьму, углубляя боевую медитацию и призывая черную энергию. Или так — или огневики довершат задуманное.

Один шаг, другой, третий — и Агата перешла на бег, вылетая из проулка. Конструкты, стуча костями по камням, последовали за ней. Лоялисты развернулись быстрее, чем она добралась до них… Но это ничего не решило. Клинок выбросила перед собой черноту — и разрубила первых противников до того, как они успели прийти в себя. Рядом в толпу врезался один костяк, второй, третий, четвертый… Обезьяна, прыгнувшая было на магов, отлетела прочь, объятая пламенем — и, судя по крикам с дальней части площади, ее там не ждали. Но атака конструкта принесла пользу: маги-огневики потеряли концентрацию, огонь вокруг ратуши ослаб — и медведь с ревом прыгнул прямо к жителям Пустоши, игнорируя вновь поднятое ими пламя.

Сражение превратилось в хаос. Но лоялисты не дрогнули, не побежали — и Агате пришлось отшагнуть, пропуская резкий выпад, грозивший пробить ей живот. Еще двое бойцов навалились с боков.

Клинок чувствовала конструктов, ощущала их присутствие, слышала взрывы, крики, лязг стали и хруст костей. Понимала, что где-то тут, рядом, и Владимир, и Наталья… Но все они — далеко, пусть и в пределах одной площади. Здесь и сейчас против нее было трое измененных рутенов — два с алебардами и один с щитом и фальшионом — которые не давали ни малейшей возможности задуматься хоть о чем-нибудь кроме сражения.