Вечерело. Сумерки сгущались, но Агата все еще могла разглядеть бухты и бухточки. Скалы и горы редели, и следующий город расположился почти полностью в низине. Расцвеченный скоплением огней, которые в лучах заходящего над морем солнца отражались во множестве окон, он казался разом и меньше, и больше предыдущего. Агата видела не только ярко-красные здания, но и другие, поменьше, теснившиеся ближе к воде. Эти, из серого и черного камня, мрачными приземистыми глыбами опоясывали порт, словно некогда тут постарался кто-то из архитекторов Некроса. Впрочем, чем ниже спускался Тча, тем яснее становилось — не только Некроса. То тут, то там виднелись очертания загорских строений, около самой воды раскинулся небольшой квартал уже знакомых тонийских хижин на сваях, мелькали строения узнаваемых, привычных по Союзу, форм…

И Агата прекрасно понимала, почему этот город стал домом не только рутенам. Местная бухта ни в чем не уступала размерами бухте Форсиона, а то и превосходила ее. Множество пирсов и причалов, множество пришвартованных судов, и не только напоминавших «Взгляд». Были тут и корабли с островов, даже пара джонок имелась, и фроамоны Союза, и шнекки северян, и даже один корабль пустынников затесался… Имелись и несколько судов под необычным парусом — наполовину серым, наполовину голубым с красной полосой. Впрочем, такой она уже видела раз — на корабле, унесшим Елену и Наталью к Красным Островам.

Крупный портовый город. Очень крупный, и при том явно не бедный — вон как ярко горят фонари, освещая все улицы, не только там, где властвует красный кирпич, но и там, где живет беднота, и даже у портовых складов…

Удар в спину сбил Тча с курса и отбросил в сторону. Агата едва не потеряла концентрацию, но все же не вернулась «к себе» и развернулась вместе с дракончиком, испуганным внезапной угрозой. Тча кое-как выровнялся — и, ощутив движение ветра совсем рядом, резко кувыркнулся в воздухе. Вовремя — здоровенная выставившая когти птица пролетела так близко, что едва не царапнула по костям.

«Тупое пернатое создание!» — страх Тча сменился недовольством.

Местный гигантский орел сообразил, что промазал, выровнялся и принялся набирать высоту, явно собираясь еще раз обрушиться на Тча. Дракончик резко взмахнул крыльями.

«Урод! Я тебе покажу!»

«Осторожнее, у него есть друзья», — Агата заметила еще две летящие к ним птицы. Обычно хищники охотились в одиночку, но эти собирались или поживиться падалью, или просто прогнать странного костяного гостя.

«Лучшая защита — нападение!» — объявил Тча, который, как чувствовала Клинок, и боялся изменившегося расклада сил, — бывшего полноценного дракона, когда-то способного нести человека, атаковали самые обычные птицы, — и горел желанием доказать самому себе, что он еще что-то может, несмотря на изменившиеся размеры.

Агата не сдержала усмешки, и, расслабившись, отдалась полету. Может, на «Взгляде» у нее и были дела, но думать о них не хотелось. Хотелось быть одним целым с драконом, пусть маленьким, но яростным, парить в поднебесье, ловя изменившиеся, но все еще сильные потоки воздуха, играть в догонялки с пернатым хищником, следить за его не то братьями, не то недругами… Что бы ни ждало ее на рутенских берегах, сейчас над ними разворачивалась не то игра, не то сражение, дарившая чистый восторг.

Клинок почти не следила за миром вокруг, отдавшись Тча и его полету, не обращая внимания на то, что пернатый хищник, а за ним и костяной дракончик, отступали дальше от моря, вглубь континента.

Расклад сил менялся то в одну, то в другую сторону. То Тча пытался догнать своего пернатого недруга, то несся к земле, спасаясь от одного или другого из массивных хищников… Сражение стало игрой, роли добычи и охотника постоянно менялись. Вот один из орлов налетел на другого, а третий устремился к Тча. Дракончик нырнул, снижаясь, двигаясь к вершинам лесистых даже не гор, а, скорее, высоких холмов…

Движение внизу Агата заметила первой и рявкнула: «Влево!»

Тча послушался почти инстинктивно, пропустил мимо гнавшегося за ним врага и тут же рванул вверх. Быстрее, чем Клинок смогла осознать, что в кроне дерева внизу двигалось что-то крупное. Мгновение — и из яркой зелени вылетела валькирья. В полной трансформации она казалась уродливой, отвратительной пародией на человека, эдакой здоровенной летучей мышью, зачем-то ставшей похожей на женщину. Искаженное существо, тем не менее, двигалось быстро — и летело. Не так, как Елена в Форсионе, а вполне по-настоящему. Агата чувствовала магические ветра, окутавшие это создание, видела, как оно, поджав укоротившиеся ноги, спешно взмахивало руками… И чувствовала чужую волю. Валькирия — вовсе не неразумная птица. И она не закусить Тча хочет, а поймать и допросить.

Двигалась измененная быстро — дракончик едва успел увернуться от резко метнувшейся вперед руки.

«Выше!» — приказала Агата.

«Я мог бы затеряться среди деревьев…»

«Даже не думай! Я видела, как такие бегают по крышам… выше!»

Каким бы ни было крепким измененное тело, у него есть свои пределы. Тча спорить не стал и принялся набирать высоту. В этот раз резко, суматошно, пару раз едва не потеряв ветер… Кувырок — и пальцы-когти прошли мимо крыла, стремительное падение — чтобы обе руки не сомкнулись на теле. И вновь вверх, в очистившиеся от испуганно разлетевшихся хищников небеса.

Валькирья поднималась следом, но преследование давалось ей тяжело, все же ее тело создавали не для полетов в поднебесье. Она предприняла последнюю попытку поймать Тча, промахнулась — и, неловко дернувшись, потеряла равновесие и устремилась к земле.

Мелькнувшая радость дракона была недолгой — еще до кромки леса противница выровнялась, чуть изменившись — укоротились крылья, изменились ноги — и приземлилась на ближайшее дерево.

«Давай за ней», — попросила Агата.

«С ума сошла⁈ А если там такие же⁈»

«Именно. Эти земли, как говорил Василий, у Владимира и его союзников. Что тогда тут делает агрессивная валькирия?»

«Заблудилась?»

«Посмотрим. Лети давай аккуратно, не попадайся на глаза».

«А то я сам не понял, чем это чревато…»

Казалось, восприятие Тча изменилось. Агата чувствовала, как мир вокруг словно бы потерял все краски, зато движения вокруг стали еще заметнее, еще понятнее. Измененная скользила по кронам, но спустившийся чуть ниже дракончик мог различить ее прыжки — и мог за ней следовать. Рутенка двигалась быстро, но и Тча не отставал. В почти полностью сгустившейся темноте спешно отступающая валькирья прибавила ходу — и добралась до приличной по размеру поляны. Сверху казалось, словно ничего интересного тут нет, но стоило приглядеться и стало понятно, что лес полнился тенями и движением, а около некоторых деревьев стоял массивные, знакомые уже Агате големы, сейчас выключенные и замаскированные ветками.

«Выше, надо понять, как они попали сюда и что делают».

Тча подчинился, поднимаясь. Агата краем глаза нашла внизу напоминавшее ленту из белых камней пересохшее русло реки, по дну которого едва-едва сочилась влага. Неплохая возможность добраться куда-нибудь без проблем…

Дракончик вернулся к лагерю — и Агата заметила, как тот пришел в движение. Шевелились деревья, по которым перемещались валькирьи, задвигались големы, источая вокруг магию…

«Кажется, это не наши друзья. Сможешь найти Владимира и описать ему все это? На листе бумаги, например».

«На языке Некроса — без проблем».

Агата ругнулась.

«Ладно, возвращайся в город и попробуй найти ставку Владимира, там флаги должны быть. Змея, кусающая себя за хвост. А я пока поговорю с Василием».

«Хорошо».

Клинок постаралась сосредоточиться на собственном теле, не разрывая полностью контроль. Построить его еще раз она сама не сумеет, Валентин на таком расстоянии тоже вряд ли справится, а звать Варнэ и показывать свою необразованность в вопросах магии не хотелось.

Она открыла глаза. Каюта, темнота, мерная качка…

— Долго ты, — произнес все это время, похоже, сидевший рядом муж, — как себя чувствуешь?