— Вы пришли к нам с клинками в руках, — негромко проговорила Агата на фроантийском.

Стоявший ближе всех пленник, немолодой мужчина, до того разглядывавший ее с удивлением и надеждой, сглотнул.

— Пришли убивать и уничтожать. Грабить и насиловать — как повезет, но победителей ведь не судят. И да, разумеется, вы скажете, что не походите на своих предков, устроивших бойню на нашей земле. Вы бы так не поступили… Пока не почувствовали бы свою власть и шанс втоптать в землю всех «черных гадов».

Во внутреннем дворе старой тюрьмы установилась абсолютная, совершенная тишина. Агата чувствовала долетающий до ноздрей запах страха — глухого, обволакивающего, щекочущего ноздри. Здесь и сейчас ее боялись потому, что сила была на ее стороне.

— Вы проиграли, и только поэтому я решаю вашу судьбу, а не вы — мою. Вы жили на своей земле, и ни один из живущих здесь не совершил вам зла. Но вас позвали — и вы поплыли через море, нести смерть и разрушение тем, кто о вас и не помышлял. Думаю, кто-то из вас считал, что поступает так во имя предков, завоеванных Некросом в Войнах Смерти. Что ж, тогда нам, нынешним жителям Картаена, стоило, во имя наших предков, погибших во время Войн Освобождения, сделать из вас нежить. Прекрасные кости и плоть для конструктов и умертвий.

Запах страха усилился. Казалось, что пленники в любой момент в панике бросятся врассыпную.

Агата еще раз оглядела собравшихся.

— Если вы вернетесь, то ваши жрецы или бросят вас в самое пекло, или казнят, как дезертиров, когда узнают, что вы сдались. Такова милость вашей церкви. Я бы сказала, что милость богини Иврейн — смерть, но это не так. Если бесконечно мстить за отцов и дедов, мир утонет в реках крови. Вам будет дарована жизнь, свобода — и выбор.

Среди собравшихся поползли шепотки. Совсем тихие, но Агата их все же слышала.

— Вы не сможете вернуться в Очер или Витер — крепости церкви скрыты магической завесой, а их гавани заблокированы флотом наших союзников. Но если вы захотите покинуть континент, то сможете попасть в Совит — и оттуда сесть на любой из кораблей, капитан которого согласится доставить вас на острова. Вы можете направиться в Султанат — Повелитель Песков не против присутствия на своих землях готовых трудиться фроантийцев, если вы поклянетесь соблюдать законы его страны. Для пересечения искаженной земли вам будут выделены конструкты. Или вы можете остаться здесь. Сначала как простые поселенцы, через год, если вы не совершите преступлений — как граждане. Вам найдут работу, за которую будут платить так же, как и местным. Тем, кто решит остаться, будет выделено жилье и небольшая сумма для того, чтобы оборудовать его всем необходимым. Тех, кто останется, обучат языку и вам помогут целители. Не обещаю золотых гор и роскошных хором, но в Картаене есть и место, и работа для тех, кто готов жить в мире с нами. Вы не первые приехавшие в наш город и не последние. Выбор надо сделать здесь и сейчас. Те, кто намерен уехать — вас запишет Инкитэ, — лич, до того не выходивший из дальнего угла двора, шагнул вперед. Ближайшие к нему пленники дружно отпрянули. — Тех же, кто решит остаться, отметит Лиана, — воплощенная лич, внешне неотличимая от человека, вышла из толпы, наблюдавшей за происходящим из тени серых стен. — Решайте. Вы не уйдете отсюда, пока не выберете.

Агата отошла на несколько шагов назад, показывая, что разговор окочен. Шепотки на площади стали громче, подошедших ближе зевак принялись оттеснять назад комендант с костяными помощниками. Клинок заметила среди собравшихся яркие одежды йохров и тонийские безрукавки. Наверняка переселенцы или кто-то из моряков. Удачно пришли — глядишь, будет больше желающих остаться. Некросу очень нужны рабочие руки.

Первые двое человек сделали выбор: миниатюрная женщина направилась к Лиане, и почти сразу за ней последовал худой и низкий мужчина. После недолгого замешательства за ними направился еще один пленник, и еще…

— Неплохая идея, — наблюдавший за происходящим Валентин усмехнулся, указывая на Андеаса, который уже начал осматривать голову низкого мужчины. — Они могут уйти ни с чем или остаться, получив все. Да еще и для того чтобы уйти нужно перебороть страх и подойти к личу.

— Лишние руки нам пригодятся, — пожала плечами Агата. — Сады порубили, поля вытоптали, почти сотню ферм сожгли. Кто-то должен это восстанавливать.

— Конструкты были бы дешевле, — меланхолично проговорил Нокэ.

Клинку стоило большого труда не вздрогнуть — приближения главного по «мирным» конструктам она попросту не заметила. Хотя Нокэ отличался удивительным даже для лича терпением и спокойствием, все же его неожиданное появление рядом нервировало.

— Ты хочешь больше живых, фахашма, — усмехнулся Нокэ, словно почувствовавший, что не стоит стоять за спиной, и потому зависший рядом бесформенной кляксой в черной рубахе. — Но заботы о них поручаешь другим.

— Разве не твой помощник предоставил доклад о том, что нам есть и где разместить этих людей, и чем их кормить? — нахмурилась Агата. — И работа для них тоже есть, это я и так вижу.

— Все так. Но с живыми много хлопот, — прошелестел Нокэ, — не то что с костями.

— Ну, знаешь ли…

— Знаю, знаю. У живых свои заботы, и им кажется, что их нужды — самые важные… Жаль что ты, фахашма, не стала идти нужным путем, а выбрала сложности. Что ж, все станут костями. Рано или поздно. Пойду, подготовлю лошадей для тех, кто решит уйти. — Нокэ развернулся и поплыл прочь.

— Почему мне кажется, что он убьет ради материала?.. — пробормотала Агата.

Валентин вздохнул.

— Он иначе видит мир. Мы ведь судим всех по себе, и для него, да и для них всех, естественный путь — путь Перерожденного. Бытие некроманта, потом — существование лича, бессмертного, могущественного и далекого от многих плотских проблем. Лиана говорит, что с этим тяжело бороться. Потому она и предпочитает вселение — так проще помнить, кто ты, проще оставаться человеком. Но воплощенные личи не слишком любят Картаен, даже сейчас. И их не слишком любят тут.

Агата подняла бровь. Муж усмехнулся.

— Вспомни, кто заключал договор, обрекший всех рожденных в Союзе некромантов на смерть. Они ведь погибают или от своей магии, или от клинков церковников. Очень редко кого-то вроде меня вовремя находят воплощенные личи или воспитанные ими некроманты.

— Мне казалось, что Лиана уже давно, эм… живет.

— Давно, конечно. Потому и участвовала в тех переговорах. Она — жена Сольтара, сестра Картэ и бывшая Королева Ночи.

Брови Агаты поползли вверх.

— Но если Избранница еще жива, то…

Валентин покачал головой.

— Нет. Давно нет. Ей благодаря ее силам было несложно перешагнуть грань и Переродиться, но Избранница Иврейн — живая. Всегда.

Агата усмехнулась. Кажется, богиня знала, что делала. Иначе Картаен уже давно был бы населен одними личами и умертвиями. А то живым дома подавай, еду, воду, вот это все…

Какое-то время она наблюдала за тем, как «распределяются» пленники. Порадовалась тому, что желающих покинуть город было абсолютное меньшинство, только собиралась уходить — до отплытия стоило завершить немало дел — как к ней неожиданно подошел Амин. Агата не думала, что молодой Повелитель Песков заглянет во внутренний двор старой тюрьмы, и поначалу его попросту не узнала. В светлом просторном хитоне, но с йохрскими сапогами, он казался весьма похожим на некроманта.

— Когда мне сказали, что ты в тюрьме, я даже растерялся, — усмехнулся Амин. — Подумал, что у вас, некромантов, власть может смениться всего за день… Но, благо, все не так мрачно.

— В одном мои могущественные советники лучше твоих: для их усмирения мне не нужны даалис, — не удержалась Агата.

— О, я знаю, что правители Некроса — самые могущественные некроманты из живущих. Кстати, о даалис — ты не против, если мои останутся у Джамаила? Он испросил дозволения остаться на твоей земле. Затевает какой-то проект с твоим другом и его женой. Отказался от всякой помощи, но, думаю, пара клыкастых телохранителей ему не помешают.