Но Агате было плевать на правила. Чернота вторила ярости — и она убивала всех, до кого могла дотянуться. Увернулась от атаки даалис — и сразила тварь костяным мечом. Шагнула в сторону от другой и тут же разрубила ее. Врезалась в спешенного черного — и поймала свободной рукой чужую ладонь, сдавливая и ломая кости. Спустя мгновение голова врага покатилась по песку. Клинок изловчилась — и подхватила чужую саблю, продолжая бой с двумя оружиями.

Чернота кипела в крови. Чернота несла смерть — и Агата стала смертью.

Для даалис, подворачивающихся под руку. Для черных всадников, до которых добралась, без усилий запрыгнув на ближайший конский круп и отрубив голову йохру. Спрыгнула на землю, под ржание и крики — и врубилась в соседнюю лошадь. Отшагнула в сторону — и разрубила стелившуюся в прыжке даалис. Новый шаг, отбитая стрела — и сабля разрубила незащищенное бедро йохра, разрезая его и врубаясь в плоть лошади. Агата отпустила оружие — и отскочила, пропуская мимо очередные зубы и когти. Отрубила новую голову твари — и нырнула вниз, уходя от летевшего в голову клинка. Поймала руку, дернула — всадник вылетел из седла. Ошалевшая лошадь размозжила его грудную клетку.

Агата рванулась дальше. За спиной Тча рычал и ревел, разрывая даалис.

Новый шаг — и совсем рядом с ней всадник. В черных одеждах — и в доспехах. С саблей и щитом, с сокрытым лицом. Скалится, замахивается — быстро, резко… Но она быстрее. Быстрее даже любителя алхимии, чьи налитые кровью глаза видны в прорезях платка. Ее уже нет там, куда опускается клинок. Она уже в стороне — а костяное лезвие разрезает чужую руку, отсекая пальцы. Сабля падает на песок, всадник нелепо дергается, пытается развернуть лошадь. Не успевает — Агата выворачивает кисть и шагает в сторону. Наваливается — и клинок скользит по кости, проходя под доспехом. Глубже, и глубже…

И она отзывает лезвие, отпрыгивая от следующей твари. В сторону, еще в сторону. Меч вновь призван — и новая даалис мертва. Одоспешенный валится на землю. Медленно — Агата успевает убить еще одного, безлошадного.

И в этот миг раздается резкий свист. Бьет по ушам, заставляет замереть… А вот черные всадники двигаются, и быстро. Разворачивают коней, устремляются прочь — все, кто еще может.

Агате пришлось быстро уйти в сторону — ближайшие лошади, потерявшие седоков, рванулись за остальными, едва не затоптав. Вслед убегающим полетели стрелы. Клинок отмахнулась от раненой даалис, пытавшейся ухватить за ногу, и вогнула меч ей в грудь почти по рукоять. Чернота вспыхнула, привычно борясь с магией твари — и победила. Даалис дернулась и затихла.

Клинок отозвала меч. Сделала пару стремительных шагов, осматриваясь, ища угрозы…

Но ничего. Полдесятка или чуть больше всадников скакали прочь, за ними тянулись лошади без седоков. Из лапы Тча торчало что-то подозрительно-черное, другая его лапа, хвост и крыло окрасились в красный. Фанэ сжимала в одной руке отросток кости, в другой уже знакомой кинжал и отсюда, с земли, казалась всадницей конструкта.

Жара, запах крови, крики и усталость тела медленно заполняли разум Агаты. В десятке шагов побитый конструкт-часовой щитом добивал даалис, дальше кости и тела пустынных шакалов лежали вповалку. Трупы виднелись и с другой стороны от круга зверей и людей, и там же двигались несколько уцелевших конструктов.

Кричали лошади и верблюды, йохрская речь смешивалась с языком Некроса. Магия висела вокруг густой пеленой, так, словно ее можно было попробовать на вкус.

К Агате устремился один из йохров, все еще державший лук. Обогнул стоявшего перед ним товарища, шагнул ближе…Близость битвы опаляла разум, предлагала окончить все, и быстро, не выяснять, кому верен этот пустынник.

Клинок сдержала себя, выбираясь из медитации. Она — воин, а не дикарь-убийца.

— Вы вовремя, — подошедший говорил на фроантийском. Амин, Амин-Али. — Вовремя, и…

Агата успела заметить промельк страха на его лице. Страха — и напряжения. Повернулась и увидела даалис, израненную, покрытую кровью, но еще живую. Приготовившуюся к прыжку, но не прыгнувшую.

Клинок не мешкала. Шаг — тварь так и замерла, не двигаясь — и появившийся в руке костяной меч забрал еще одну измененную, извращенную жизнь.

— Пустынные демоны! — ругнулся йохр уже на своем языке, пошатнувшись. — И чертовы ребра…

Агата подхватила Амина под руку. На светлом халате появились брызги крови. Один шаг, второй — подбежал еще один охранник, помог — шаг…

Волнения внутри круга вьючных. Выкрики. На йохрском, по-прежнему понятном:

— Наследник! Наследник!

— Он мертв!

— Некроманты заплатят!

Агата ругнулась и ускорила шаг, переступая через тела людей и даалис. Они с Амин-Али протолкнулись мимо отпрянувших прочь от запаха крови лошадей…

Круг копытных переставал быть таковым — сила, удерживавшая животных на месте, истощилась. Здесь, на небольшом пятачке песка, собрались и некроманты, и целитель из йохров, сидевший на коленях около лежавшего навзничь Сата-Атира. Рядом сел Валентин — живой, живой! — но Агата понимала, что никто из них уже не поможет. Лицо наследника избороздили темные жилы, и попавшая внутрь, быть может и мгновение назад, чернота уже сожрала все, что могла. Душа покинула тело — Клинок, еще не отошедшая от сражения и боевой медитации, видела это так же ясно, как и шок и неверие на лице стоявшего совсем рядом Амина-Али.

— Черная магия… — тихо проговорил он. — Но… зачем? — уже на йохрском.

— Это мы выясним, — из-за спины Варнэ вышел субъект в белых одеждах и с закрытым лицом. — И прямо сейчас.

— Нет, — мимо Агаты просочилась Анна, державшая в руке оголенный окровавленный меч. Говорила она тоже на местном наречии, — ничего вы делать не будете. Потому что именно вы сделали это.

— Я? Вы в своем уме?

— Абсолютно. Никому из некромантов не нужна смерть наследника, а вот желающим рассорить наши народы — более чем.

— Это какая-то ошибка, — вклинился Тантэ, — уверяю, никто бы не стал…

— Его убил некромант! — повысил голос мухасиб. — Некромант! И никого из вас даалис не трогали!

— Мы потеряли двоих, — холодно бросила Анна.

— Вы разменяли двоих! Твари рвались к нам, и ваши люди сами преградили им путь, чтобы все выглядело естественно. Всадники в черном — это «опасные», те, которых поддержали ваши люди, и они пришли, чтобы уничтожить наследника и его людей!

— Простите, но это смехотворно! — вновь вклинился Тантэ. — Нам незачем это делать, мы вместе сражались, вместе проливали кровь! Это совершенно бессмысленно, и…

— Но это случилось. Наследник Повелителя Песков мертв, — продолжил мухасиб, — и убийца должен понести наказание. Узнать, кто это — дело минуты.

— Убийца должен умереть, — донесся из-за спины Агаты голос кого-то из йохров, — таков закон песков.

— Вы укажете на нужного, того, кого подчинили, забравшись в разум, — продолжила стоять на своем Анна, — вам и Визирю выгодно рассорить нас…

— Вздор!

— Провокация!

— Убийцы!

— Убийцы, смерть им!

— Предатели!

Луки оставшихся на ногах — а их оказалось меньше десятка — йохров вылетели из налучей. Стрелы легли на тетивы, мгновение — и начнется новая резня…

«Тча, сюда!»

Дракон прыжком переместился ближе — и от поднятой пыли вздрогнули и йохры, и некроманты.

— Хватит, — холодно произнесла Агата на языке Древних, — хватит.

Все обернулись на нее. Плана у Клинка не было. Только желание остановить все это.

— Довольно крови, — в этот раз она говорила на языке Некроса, — довольно насилия. В ваших землях отец должен знать, как погиб его сын?

Анна перевела. Агата повторила вопрос на фроантийском, теперь обращаясь к Амину.

— Должен, — кивнул тот.

— Тогда пусть Повелитель Песков и тот, кому он доверяет, сам вырвет все из памяти сотворившего это. Ни один рожденный в Некросе не хотел смерти наследнику. Мы жаждем мира и союза. Но если кто-то из нас все же напал по своей воле — то поступите так, как велит пустыня. Но не сейчас.