Эта часть зрелища была совершенно земной.

Как ни странно, это успокаивало. Здесь хотя бы не приходилось гадать, какая богиня решает вопросы ширины прохода: двое мужчин столкнулись тюками, выругались и развернулись боком — виновников затора Свен видел собственными глазами.

— А я уже подумал, площадь увеличили, — сообщил он Командору.

Котёнок упёр передние лапы ему в плечо и попытался посмотреть за ближайший прилавок.

— Ты погоди. Мы ещё не решили, в какую сторону увеличиваться самим.

Из-под навеса пахнуло тёплой выпечкой. Командор немедленно решил.

Свен подчинился направлению, поскольку сопротивляться запаху было трудно и человеку.

На длинной доске лежали округлые хлебы с тёмной коркой, плоские лепёшки, неровные румяные завитки. Ткань, которой их прикрывали, торговка приподнимала, когда к столу подходили покупатели, и снова набрасывала на край. Рядом стояли мешки с мукой. Пыль осела в складках и выбелила шов, по которому хозяйка нетерпеливо постукивала пальцами, пока слушала пожелания очередного посетителя.

— Круглый хотите или помягче?

Покупатель показал на хлеб.

Торговка взяла другой, повертела его перед собой и протянула для осмотра. Свен смотрел на обычные человеческие руки, мучную полоску на рукаве и корочку, которую так и хотелось отломить. Горожане здесь выглядели куда понятнее собственного плана ярмарочной торговли.

Командор повёл носом.

— У тебя дома есть, — напомнил Свен, обращаясь скорее к себе. — И у меня есть. И мы пока просто смотрим.

Именно «пока» позволило ему пройти дальше без чувства окончательной утраты.

В следующем ряду продавали ткань. Плотную, грубоватую на вид, тонкую, собранную в мягкие складки, с рисунком, который терялся там, где полотно уходило в свёрток. Один рулон сползал со стола; торговец придерживал его коленом, продолжая обеими руками показывать покупательнице край другого.

Немного дальше с перекладины свисали ремни. Рядом с ними теснились пряжки, завязки, небольшие кожаные вещи, назначение которых Свен угадывал не всегда. Пахло выделанной кожей. Продавец провёл пальцем по шву, что-то доказывая мужчине напротив, и вывернул изделие так, чтобы тот увидел изнанку.

Свен задержался. На Земле он вряд ли стал бы разглядывать обычный мешочек с подобным вниманием. Здесь же сразу придумал, что в нём можно держать, куда повесить и насколько неудобно сейчас обходиться без такого.

Потом вспомнил кармашки собственного пояса.

Потребность уменьшилась.

Чуть поодаль поблёскивали котелки. Некоторые были чёрными снаружи, словно продавать их принесли прямо от очага, другие отражали светлое небо тусклым металлическим пятном. Посуду ставили друг в друга, развешивали за ручки, расставляли донышками вверх. Кто-то пробовал крышку. Она звякнула о край, и Командор вытянул голову, мгновенно забыв про хлеб.

Свен прикинул, где поставить ещё один котелок, и как его таскать, и мыть. Собственная посуда от этого стала нравиться больше.

Торговец заметил его взгляд.

— Подбираешь?

— Смотрю пока.

— Так руками смотри. Поднять можно.

Свен поднял ближайший, оценил вес и аккуратно вернул на место.

Вот это было правильное предложение. Вещь сразу переставала быть круглой мечтой о достатке и становилась вполне определённой тяжестью, которую придётся нести домой.

Рядом стояли мешки, над ними склонялись покупательницы. Где-то за спинами торговались о ткани, из прохода просили потесниться, кто-то громко звал человека, которого, судя по направлению взгляда, давно потерял.

Свен ещё помнил утренние базары, где появление его корзины быстро становилось местной новостью. Здесь с его запасом можно было запросто затеряться.

Хорошо, что рядом с запасом осталась Кира.

Прежде чем он успел окончательно пожалеть о двадцати процентах, ярмарка доказала, за что они уплачены.

В лавке, устроенной внутри ближайшего жилища, глаз зацепился за знакомое.

Пластмасса.

Не деревянная вещь, которую разукрасили до неожиданного сходства, а самый обыкновенный фабричный предмет с округлыми краями. Рядом лежал металлический инструмент; дальше виднелась застёжка, которую он отлично помнил по земному снаряжению. Чужое прошлое здесь выставили на продажу — вместе с потёртостями.

Свен подошёл ближе.

Мародёры, вероятно.

Он помнил объяснение: люди из Бомжей, отряд, который занимался внешними связями и торговлей. Сегодня это оказалось выразительнее любого рассказа о кланах: в одной лавке соседствовали вещи, которые на коленке явно не изготовишь.

Не все вещи выглядели одинаково. У одной на ручке стёрлась поверхность. На другой сохранился ровный шов, слишком аккуратный для ручной работы. Ткань фабричного снаряжения была затёрта на сгибах, зато пряжки на вид оставались целыми. Рядом лежали инструменты, которые Свену хотелось немедленно перебрать, и утварь, на которую он дома не обратил бы внимания.

Жизнь оказалась способна изменить отношение к старой пластмассовой ёмкости быстрее любого рекламного отдела.

За товаром стоял человек в закрытой одежде. Он внимательно следил за руками посетителей и отвечал без охоты тратить лишние слова.

Свен показал на инструмент.

— Можно посмотреть?

Продавец подвинул его поближе.

Свен взял вещь, развернул, проверил сочленение. Ничего особенного: предмет был старым и не пытался это скрыть. На одной стороне остались следы работы. На другой — следы попытки привести его в приличный вид.

Но хват лежал в руке привычно.

Свен вспомнил, как совсем недавно ходил с одолженной лопатой. Если бы тогда показать ему этот стол, он вряд ли сумел бы спокойно выбрать что-то одно. Хотелось сразу получить набор разумных вещей, вместе с которыми жизнь наконец станет удобной.

Теперь у него уже были свои лопата и топор. И коптильня. И погреб. Оказалось, что хозяйство не собирается целиком вокруг красивого прилавка. Сначала возникает одна дыра в быту, затем её чем-то закрываешь, а после обнаруживается следующая.

— Нужен? — спросил продавец.

— Пока прикидываю.

Тот кивнул. В этой лавке, похоже, не считали необходимым убеждать каждого прохожего, что без данного предмета он немедленно погибнет.

Свен положил инструмент обратно.

Кошель при движении коснулся бока. Сто медных были настоящими деньгами, но только сейчас Свен соотнёс их с количеством соблазнов. Хорошо, что Кира выдала ограниченную сумму: с неограниченной он обзавёлся бы новым жильём из одних котелков и ремней и так и не купил бы ничего, ради чего пришёл.

Командор ткнулся ему под ухо.

— Да, — согласился Свен. — Уходим, пока я не обзавёлся личным складом.

Дальше торговали железом.

Этот прилавок был устроен без изысков. На прочной доске лежали ножи, крепёж, металлические детали. Рядом выставили инструменты; всё тяжёлое придвинули ближе к опорам. Свен отметил это раньше, чем рассмотрел хозяина.

Хозяин оказался невысоким и настолько широким в плечах, что определение «маленький» к нему совершенно не подходило. Борода спускалась на грудь и местами была прихвачена так, чтобы не лезть под руки. Короткие пальцы уверенно перебирали железные мелочи. Рукава открывали крепкие предплечья.

Гном.

Свен ещё раз посмотрел на бороду и ширину плеч. Пожалуй, если это не гном, миру следовало срочно заняться исправлением своих внешних признаков.

— Только не роняй на ногу, — сказал продавец.

Свен обнаружил, что потянулся к инструменту.

— А что, роняют?

— Бывает. Потом долго стоят перед столом.

Гном произнёс это с видом человека, которому постоянно мешают торговать самым нелепым образом.

Свен поднял вещь. Рукоять удобно легла в ладонь. Железо выглядело хорошо обработанным, у рабочего края не было той случайной неровности, которую он уже научился замечать в собственных самодельных приспособлениях.

— Сам делаешь?