— А куда мы это…

— На ярмарку, Свен.

Кира посмотрела на него с участием, которого он в данную секунду не заслуживал.

— Я понял. Куда именно на ярмарке?

— Дойдём — покажу.

Ему осталось наблюдать.

Может быть, Кира сама догадалась, чем закончится его подготовка. Может быть, Грон после охоты распорядился помочь полезному варвару. Или решил таким способом присмотреть за его хозяйством. У вождя могло быть много причин, и все они прекрасно обходились без объяснений Свену.

Вчера Грон отдал ему ядро и при охотниках признал, что кнут оказался нужен. Это следовало помнить. Равно как и то, что заночевать в поселении ему от этого никто не разрешил.

Выводы об отношении вождя получались сложнее, чем схема коптильни.

Последнюю корзину подняли наверх. Свен закрыл погреб, проверил крышку и повернулся. Тележка уже была готова отправляться. Кира стояла рядом, дожидаясь только его.

— Идёшь?

— Вообще-то это моя рыба.

— Поэтому тебя и позвали.

Она двинулась к поселению.

Свен посмотрел на Командора. Тот внимательно следил за тележкой и, похоже, считал происходящее разумным.

На площадь они вышли по проходу, который Свен сперва не узнал.

Точнее, сам проход был знакомый. Незнакомым оказалось всё, что в нём происходило. По нему тащили тюки, несли доски, протискивались с корзинами. У входа в одно из жилищ мужчина привязывал свёрнутый полог; из-под его локтя смотрела на прохожих чужая посуда, выставленная длинным рядом.

В тележку едва не упёрлась женщина с охапкой ткани. Один из помощников придержал груз, другой подождал, пока она пройдёт. Кира даже не сбилась с шага: успела с кем-то поздороваться и указать рукой нужное направление.

Потом они остановились перед прилавком.

Обыкновенным деревянным прилавком под навесом. На нём пока ничего не было. Сзади оставалось место, где можно встать, положить запас, повернуться, не задев локтем соседа. Для Свена это выглядело неожиданно роскошно.

— Вот, — сказала Кира. — Сегодня твоё.

— Моё?

— Торговое место. Только сегодня. Дальше не придумывай.

Помощники принялись разгружать тележку. Часть рыбы оказалась на прилавке, остальное поставили сзади, под рукой у продавца. Кира поправила выкладку, отодвинула то, что мешало, и встала на свободное место.

Свен остановился с другой стороны.

Получилось, будто покупать пришёл он.

— Я здесь буду торговать? — спросил варвар.

— Нет.

— Но ты сказала…

— Место твоё. Рыба твоя. Торговать буду я.

Кира взяла ближайшую рыбину, повернула её так, чтобы товар выглядел лучше, и положила обратно. Свену совершенно искренне показалось, что у неё даже рыба начала вести себя деловитее.

— Ты мне не доверяешь?

— Рыбу ловить доверяю. Коптить тоже. Продавать — пока нет.

— Между прочим, я уже продавал.

— Я видела.

Она произнесла это без злорадства. Просто сообщила обстоятельство, которое почему-то окончательно подкрепляло её правоту.

Свен приготовился объяснить, что его способы вполне соответствовали прежним объёмам и местному спросу. Потом оглянулся на запас за прилавком. Объяснение стало короче ещё до того, как он открыл рот.

— Хорошо. А я тогда что?

— Пойдёшь смотреть. Ты ведь хотел? Пока я продаю, выбирай, что тебе нужно. Деньги понадобятся — подойдёшь. Сколько к тому времени наторгую, из твоей части возьмёшь.

Варвар с некоторым подозрением пригляделся к Кире.

Это было слишком удобно.

— За рыбу беру только деньги, — продолжила она. — Сегодня никаких обменов. Не тащи сюда топоры, горшки, верёвки и то, что тебе кто-нибудь назовёт очень нужной вещью.

Свен машинально вспомнил несколько вещей, которые вполне могли попасть под это определение.

— Я и не собирался тащить всё подряд.

— Вот и хорошо.

Она повернулась к помощнику, показывая, куда передвинуть корзину, и совершенно спокойно добавила:

— За мою работу двадцать процентов от выручки.

Свен выпрямился.

— Двадцать?

— От всех денег за проданную рыбу. Не от того, что у тебя останется после покупок.

— Я понял, от чего двадцать.

— Отлично.

Кира достала кошель и протянула ему.

Свен взял его прежде, чем придумал следующий вопрос. Кожа легла на ладонь, внутри ощутимо сдвинулись монеты.

— Сто медных. Аванс.

Он посмотрел на кошель.

— За мою рыбу?

— В счёт твоих денег от продажи. Потом учту, что уже взял. Не потрать всё на первую блестящую штуку.

Свен поднял голову с явным намерением возразить против последнего замечания. Кира уже смотрела поверх его плеча. К прилавку приближались покупатели; она одним движением поправила край выкладки.

— Иди. Ты тут загораживаешь.

Вот теперь у него имелось сразу всё необходимое для серьёзного разговора: собственный товар, назначенная без его участия доля и ощущение, что его только что выставили с принадлежащего ему места.

А ещё сто медных в руке.

Свен постоял, перебирая эти обстоятельства. Затем отступил, пропуская женщину, которая уже разглядывала копчёную рыбу.

Если бы он не видел тележку и не простоял утром над погребом, двадцать процентов показались бы ему возмутительными. Следовало хотя бы поторговаться. Человек, по ночам зарабатывавший на обучение, совершенно точно знал разницу между приятным предложением и потерей пятой части заработка.

Но утро он помнил хорошо.

До появления Киры у него не было ни тележки, ни помощников, ни прилавка, ни внятного представления о том, как торговать и одновременно смотреть ярмарку. Всё это теперь существовало. Вместе с человеком, который собирался провести здесь день, пока он выбирает себе вещи.

Свен ещё раз взвесил кошель на ладони.

Нет, похоже, легко отделался.

По крайней мере, сейчас её двадцать процентов представлялись вполне заработанными. А его собственная доля могла быть потрачена с гораздо большим удовольствием, если перестать стоять на дороге у покупательниц.

Он убрал кошель так, чтобы тот не болтался снаружи, и поправил Командора. Котёнок вылез из капюшона едва ли не наполовину. Задние лапы ещё держались внутри, передние уже выбирали мир.

— Значит, так, — тихо сказал Свен. — Покупать будем с умом.

Командор повернул голову к запаху съестного.

— С моим.

Он оглянулся. Кира стояла за его рыбой с таким видом, будто прилавок всегда принадлежал ей, и слушала первый вопрос покупательницы. Свен решил, что ходить вокруг и проверять каждое движение будет невежливо. Да и бессмысленно: свою торговую осведомлённость он сегодня уже продемонстрировал.

Впереди начиналась ярмарка.

Настоящая, как постепенно выяснялось.

Знакомую площадь словно развернули другой стороной. Между прилавками тянулись проходы, над головами смыкались края навесов, из-за приподнятых пологов выступали новые столы. Там, где Свен помнил свободный пятачок земли, теперь торговались сразу несколько человек. Там, где он привык обходить стену, можно было пройти насквозь — через распахнутый вход, разумеется. Сквозь сами стены Свен пока не ходил и обходился без этого достижения.

Свен отступил к краю прохода и поискал знакомые ориентиры. Площадь была та же, и окружали её те же разномастные жилища, к которым он начал привыкать, хотя архитектору внутри него по-прежнему требовалось время, чтобы смириться с некоторыми соседствами.

Изменилось пространство между ними.

Вход в ближайшую постройку открыли настежь. Внутри, отступив от порога, устроили лавку; товар стоял так, что рассматривать его можно было снаружи. Сбоку к жилищу примыкал навес, под которым продолжалась торговля. Проход, прежде казавшийся промежутком между двумя стенами, вывел Свена к новым прилавкам.

Он машинально прикинул линии движения. У одного стола покупатели задерживались, и весь ряд за ним начинал сжиматься. Возле другого оставили место пошире — там расходились без толчеи. Люди старательно использовали каждый доступный угол и тут же мешали друг другу, обнаружив, что свободное место потребовалось всем одновременно.