— Заправить, — продолжил он, глядя перед собой. — Хорошей горючкой. Отборной. Чтоб…

Рука над кружкой описала короткое движение, для которого слов не потребовалось.

Свен невольно улыбнулся.

Он почти услышал мотор. Не по-настоящему — просто вспомнил, как это звучит на Земле. Но после леса, шорохов, рычания и бесконечных чужих голосов даже воображаемый рёв двигателя показался исключительно уместным.

— И прокатиться? — спросил он.

Жрец перевёл на него взгляд.

— Прокатиться, — повторил он с таким удовольствием, будто Свен предложил смешную и слишком скромную часть настоящей мечты. — Выскочить на поляну. Где столб этот.

Улыбка варвара задержалась.

— Какой столб?

Он уже понял какой. Просто очень хотелось, чтобы собеседник назвал другой.

Старик поморщился.

— Мэйра. Стоит там, нос крючком. Глядит.

Свен почувствовал знакомое желание осторожно уточнить, нельзя ли обсуждать некоторые вещи потише. В памяти сразу возникла поляна и деревянное лицо, которое никак не желало оставаться просто деревяшкой.

Жрец поставил кружку.

— Километров сто пятьдесят, — сказал он мечтательно. — И прямо туда. Чтоб снести его на хрен.

Свен посмотрел на старика.

Тот держал перед собой согнутые руки, будто уже обхватил руль. Прищурился. Подался вперёд. На мгновение в нём осталось удивительно мало от жреца, который принимал посетителей, давал советы и объяснял свою занятость общением с высшими силами.

Перед Свеном сидел человек, отчаянно желавший завести мотоцикл и совершить давно задуманную глупость.

Очень понятную глупость.

Варвару следовало прекратить разговор. Или хотя бы не участвовать лицом. Он прекрасно знал, что у великой Мэйры своеобразное чувство юмора и что не все способы выражать недовольство оставляют собеседника таким же умным, каким он был до беседы.

Однако воображение уже подсунуло картинку.

Из леса вылетает Харлей. Старик вцепился в руль, волосы летят назад. Впереди стоит идол — важный, недовольный и до последнего уверенный, что происходящее его не касается. А потом деревянная физиономия перестаёт смотреть на мир сверху вниз и знакомится с травой.

Свен сжал губы.

Картина была замечательная. Глупая, опасная, требующая ответов на множество практических вопросов, но от этого не менее замечательная.

Сначала хотелось спросить, что при таком столкновении станет с самим стариком и его машиной. Затем — где тот собирается брать горючее. Но эти вопросы принадлежали части разума, которую после тяжёлой охоты и выпивки назначать главной не хотелось.

Ему нестерпимо захотелось помочь.

Пусть старик пока только мечтал. Свен мог представить, как выглядит сама возможность: выбрать направление самому, разогнаться и однажды не выслушивать, что ему полагается делать ради чужих божественных интересов. К деревянной даме у него накопились собственные претензии — достаточно, чтобы пьяный замысел с рёвом мотора казался почти разумным предложением.

Жрец посмотрел на него и верно понял улыбку.

— Вот, — сказал он. — Понимаешь.

Свен всё ещё пытался удержать губы на месте. Получалось плохо.

Снаружи оглушительно грохнуло.

Белый свет полоснул прямо у входа. Молния ударила так близко, что Свен дёрнулся всем телом, а волосы у него и у старика встали дыбом.

Командор возмущённо зарычал.

К ярмарке Свен подготовился обстоятельно. Наловил рыбы, накоптил рыбы, придумал, на что потратит деньги за рыбу. Утром выяснилось, что между вторым и третьим пунктами зияет существенная дыра.

Рыбу ещё предстояло продать.

Он стоял над открытым погребом с корзиной в руке. Внизу, в прохладе, лежал запас, который до вчерашнего дня доставлял ему исключительно приятные чувства: смотришь — и понимаешь, что труды не пропали, есть чем торговать и чем встречать приезжих. Теперь при виде аккуратно уложенных рыб хотелось закрыть крышку и ещё немного подготовиться.

Собирался он примерно так же, как когда-то готовился к экзаменам: очень ясно представлял конечный результат, в промежутках делал полезное, а накануне обнаруживал, что полезное и необходимое удивительным образом разошлись в разные стороны.

Вчера была охота. Потом дорога с Лешим, беседа со стариком, выпивка. И гром у самого порога, после которого мечты о разгоне до ста пятидесяти километров в час несколько утратили уют.

Даже сейчас, при воспоминании о белой вспышке, хотелось проверить, не шевелятся ли волосы.

Плечо ныло вполне обыкновенно, без участия божественных сил. Свен осторожно переложил корзину в другую руку и посмотрел в сторону поселения. Небо уже посветлело. Из-за ближайших жилищ доносились голоса, стук, скрип дерева. День начался без него и ждать не собирался.

Командор потёрся о сапог, затем просунул голову между коленом хозяина и краем корзины, желая выяснить, почему тара всё ещё пустая.

— Сегодня по-другому, — объяснил Свен.

Котёнок посмотрел на рыбу внизу.

— Да, товар тот же. Но обстоятельства изменились.

Обычно всё было просто: Свен брал корзину и шёл к площади, а по дороге местным женщинам его рыба оказывалась нужнее, чем ему — торговое место. Покупательницы находились сами, расспрашивали, выбирали, спорили, и к базару он нередко подходил с заметно полегчавшей ношей.

Сегодня одной корзиной было не обойтись. Можно взять вторую. И третью. Потом обнаружить, что нести всё это должен один варвар, причём желательно оставить ему хотя бы одну руку для собственного кота.

К тому же хотелось посмотреть, что привезли Мародёры и Горожане. Не ради самой продажи он коптил рыбу: нужны были вещи для хозяйства, хорошая посуда, полезные мелочи, о существовании которых узнаёшь только тогда, когда они понадобятся. Список менялся всякий раз, стоило представить чужой прилавок.

А свой прилавок в этих представлениях отсутствовал.

Свен наклонился, будто в погребе рядом с запасом могла обнаружиться готовая торговая точка.

Командор с интересом последовал его примеру.

— Ты продавать не будешь, — предупредил варвар. — У тебя представления о выручке специфические.

Котёнок вытянул шею.

— Вот именно.

За спиной скрипнуло колесо.

Свен обернулся и увидел Киру. Она шла к его жилью с таким видом, с каким люди обычно приходят за вещью, которую точно знают где искать. За ней двое Лесовиков катили тележку. Пустую.

Свен перевёл взгляд с тележки на погреб.

— А я как раз…

— Вижу, — сказала Кира. — Корзину отдай.

Он отдал.

Она заглянула вниз, оценила содержимое и коротко кивнула помощникам.

— Отсюда всё, что приготовлено на продажу. Укладывайте плотно, только не подавите.

Один из мужчин присел у входа. Второй придержал тележку, чтобы та не покатилась по уклону. Между ними немедленно началась работа, для которой Свен до сих пор даже не выбрал первое действие.

— Подожди, — сказал он. — Ты что…

— Помогаю. Не мешай.

Кира забрала у него пустую корзину, подала вниз и уже смотрела, куда лучше поставить следующую. В её движениях не было суеты. Она не пыталась одновременно всё поднять, всё поправить и всем объяснить. Просто делала то, до чего Свен ещё не успел додуматься.

Варвар отступил, пропуская помощника с первой ношей.

Командор немедленно занял освободившееся место.

— Этому тоже скажи, — заметила Кира.

Свен подхватил котёнка. Тот возмущённо упёрся лапами в воздух, но позволил устроить себя повыше, откуда за погрузкой было следить удобнее.

Из погреба выносили его рыбу.

Не чужую, не обещанную, не воображаемую будущую добычу. Ту самую, ради которой он стоял у воды, возился с подготовкой, следил за дымом. Теперь она занимала тележку, и привычный запас вдруг стал выглядеть иначе. Как товар. В таком количестве, что для него понадобились люди и колёса.

Это было приятно. Слегка тревожно — товара на тележке становилось всё больше, а под его присмотром всё меньше, — но всё-таки приятно.