Свен забрал дубину Бруха, но после двух пробных взмахов оставил: тяжёлая, неудобная, пахнет старым мясом. Бумеранг из чанг-крышки он сохранил. Метать не умел, зато металлическим краем можно было отбить нож.

— Если вернёшься, — сказал Брух, — Клык сделает из тебя стихотворение.

— Главное, чтобы короткое.

— У него все длинные.

— Тогда постараюсь не попасться.

Командор Рыжий первым прошёл между валунами. Свен двинулся следом, ставя посох осторожно. Через десяток шагов открылся вход в пещеру.

Он оказался ниже, чем Свен ожидал: широкая чёрная щель под нависающей плитой. По краям камень закоптился. Над входом висели связки костей, жестяные кружки и высохшие грибы. От движения воздуха они сталкивались и тихо звенели.

Свен остановился в тени валуна.

Интерфейс молчал. Ни названия места, ни уровня опасности, ни нового задания. Только параметры, карта и двадцать три процента до следующего уровня.

— Очень вовремя решил дать мне самостоятельность, — пробормотал он.

Командор Рыжий замер у входа. Мурлыкать перестал. Уши повернулись вперёд.

Свен не спешил. Осмотрел землю. В пещеру вели десятки следов, из неё — почти столько же. Значит, гоблины не готовились запираться внутри. У правого края тянулась узкая полоса чистого камня: там часто проходили, не задевая грязь. Слева валялись обломки костей и кожура. Из глубины шёл тёплый воздух с запахом дыма.

Где-то внутри раздался гортанный хохот.

Потом голос начал декламировать, растягивая слова:

— Кто явился без поклона-а-а…

Щёлкнула плеть.

Кто-то вскрикнул.

— Тот узнает силу трона-а-а!

Снова щелчок.

— Рифма есть, — шепнул Свен. — Уже хорошая новость.

Командор Рыжий посмотрел на него.

— Относительно.

Он присел у входа и поднёс ладонь к потоку воздуха. Тёплый шёл из глубины понизу, холодный затягивало сверху. Где-то внутри находилась большая полость и, возможно, второй выход. На левой стене виднелись царапины от оружия, на правой — жирные следы ладоней. Если придётся отступать, скользкий участок станет опасным. Если нападут изнутри, узкий вход не позволит пройти многим сразу.

Свен отметил камень, за которым можно укрыться от метательного оружия. Проверил, легко ли вынимается бумеранг. Перехватил посох.

Нога пульсировала. Грудь саднила. Уровень два не залечил ни одной раны и не подсказал, что ждать за поворотом. Леса была уже далеко по дороге в Город. За спиной сидели связанные гоблины, которые при первой возможности побегут докладывать Боссу. На плече у Свена сидел котёнок с симпатией один и вероятностным мяуканьем.

Отличный отряд для штурма.

— Внутрь вслепую не лезем, — сказал он. — Сначала смотрим. Слушаем. Ищем второй выход. Если увидишь магию — шипишь. Если ловушку — тоже шипишь. Если просто лист… постарайся сдержаться.

Командор Рыжий тихо мяукнул.

— Принято.

Из пещеры донёсся новый хохот. Плеть щёлкнула дважды.

— Прекрасно, — вздохнул Свен. — Моя жизнь превращается в мрачную сказку с элементами садизма.

Он поправил восковой капюшон и сделал шаг к темноте.

Темнота приняла Свена без единого возражения.

Она оказалась тёплой, сырой и пахла так, будто кто-то годами копил в одном углу мокрые грибы, старые носки и дурные решения. Воздух тянулся из глубины пещеры понизу, обволакивал раненую ступню и уходил наружу. Над головой, наоборот, полз холодный сквозняк. Значит, где-то дальше был второй выход — или хотя бы щель, достаточно большая, чтобы пещера дышала.

Система не предложила ничего полезного. Ни карты внутренностей горы, ни надписи «осторожно, впереди поэт», ни даже стрелки к ближайшему безопасному углу. Перед глазами по-прежнему висели знакомые двадцать три процента до следующего уровня — и те не освещали даже кончик носа.

— Самостоятельность, — шепнул Свен. — Именно сейчас ты решила воспитать во мне самостоятельность.

Командор Рыжий сидел у него на плече и смотрел туда, где для человеческого глаза не было ничего. Зрачки котёнка расширились так, что радужки почти исчезли. Хвост обвил шею Свена мягким тёплым воротником и подрагивал у самого уха.

Свен выставил вперёд посох и сделал шаг. Потом ещё один. Камень под подошвой был гладким, мокрым и норовил уехать назад. Перевязанная ступня отозвалась тупой болью, но пока терпела. Царапина на груди напомнила о себе, стоило пригнуться под низким выступом.

В нескольких шагах от входа показался первый свет — не магический и даже не особенно таинственный. В трещину стены была вбита железная скоба, а на ней стояла плошка с горящим жиром. Копоть над пламенем сложилась в чёрный веер. Рядом кто-то выцарапал на камне кривые строки:

Я злодей, но сердцем нежный.

Не оценен, неизбежный.

Ниже другой рукой было приписано: «Неизбежный что?»

Ещё ниже — глубоко, с яростью: «Смерть».

— Критика здесь жестокая, — сказал Свен.

Командор перестал дышать ему в ухо и вытянулся вперёд.

— Что?

Котёнок тихо зашипел.

Свен замер. Посох прошёл ещё на полшага и наткнулся на тонкую жилу, натянутую поперёк прохода на высоте колена. Для гоблина она, вероятно, приходилась бы по пояс. С жилы свисали мохнатые флажки, костяные кружки и маленькая жестяная чашка с камешками. Задень он растяжку — шум услышали бы даже связанные братья снаружи.

— Принято, командор.

Свен опустился на здоровое колено. Жила уходила к куче камней над проходом. Не смертельно, если вовремя отскочить. Для человека с больной ногой — вопрос спорный.

Он просунул под жилой бумеранг, приподнял её и медленно прополз. Командор легко перескочил на другую сторону и сел, глядя на хозяина с тем выражением, которое у котов заменяет длинную речь о человеческой неуклюжести.

— Ты ниже. Это нечестное преимущество.

Дальше пещера расширялась. На стенах висели связки высохших грибов, обрывки ткани, перья и плетёные из жил петли. Одни служили украшениями, другие — ловушками, а некоторые, судя по всему, были и тем и другим сразу. Свен дважды останавливался по предупреждению Командора. Один раз котёнок зашипел на костяной крючок у пола. Второй — на шевельнувшийся от сквозняка лист.

— Если просто лист — постарайся сдержаться, — напомнил Свен.

Командор ткнул лист лапой. Под ним обнаружилась неглубокая яма с тремя ржавыми гвоздями.

— Беру слова обратно. Подозревай всё.

Из глубины снова донёсся голос. На этот раз слова разобрались отчётливо:

— Я властелин сырой земли-и-и!

Пауза.

— Земли… земли…

Щёлкнула плеть.

Кто-то вскрикнул.

— Плохо слушаете! — обиделся голос. — Муза ушла из-за вашего лица!

— У одного лица? — прошептал Свен. — Или коллективного?

Командор дёрнул ухом.

Проход вывел их к каменному уступу. Ниже открывалась просторная полость, освещённая несколькими плошками и гирляндой мутных стеклянных шариков. Гирлянда не горела, но выглядела так, будто очень хотела. В центре стоял трон.

Свен повидал разные попытки изобразить богатство. В клубе «Ника» позолоченная фанера изображала античную колонну, пластиковые виноградные листья — сад наслаждений, а красная лампочка над пожарным выходом — закат. Но создатель здешнего трона работал смелее. Основанием служили кости, спинкой — две обугленные швабры, подлокотниками — доски с торчащими гвоздями. Сиденье сделали из крышки от туалета. Над всей конструкцией возвышался кусок фанеры с намалёванной чёрной короной.

На троне восседал гоблин.

Он был чуть выше Бруха и Фьёка, шире в плечах и настолько уверен в собственном величии, что размеры переставали иметь значение. Один клык действительно торчал из нижней губы. Второй вырезали из мела, покрасили чернилами и привязали к щеке ниткой. Плащ сшили из десятков носков разного цвета и степени сохранности. На голове сидела помятая каска, обмотанная неработающей гирляндой. В правой руке гоблин держал длинную плеть с узлами и металлическими колючками, в левой — свиток, исписанный крупными каракулями.