— Кира!

Женщина обернулась.

— Почему ты всё-таки помогла?

— Я же сказала. Мари была моей подругой.

— Но я не муж Лесы.

— Пока.

— И не собираюсь!

Кира махнула рукой и скрылась между деревьями.

Свен ещё некоторое время смотрел ей вслед, пытаясь решить, помогли ему или втянули во что-то, чего он пока не понимал.

— У вас тут все женщины такие?

Командор вылизывал котелок.

— Молчишь? Тебе-то легко. Тебя максимум пытаются съесть.

Моня тихо зашелестел листьями.

Котёнок замер и прижал котелок к груди.

— Не бойся. Я объяснил ему правила.

Командор выразительно посмотрел на Свена.

— Ладно. На ночь привяжу к кусту погремушку. Если поползёт сюда, услышим.

Погремушки у него не было. Зато была Каска Вдохновения, которую можно подвесить так, чтобы побег её задел. Правда, если Моня научится обходить сигнализацию, придётся признать его разумным и потребовать плату за проживание.

Свен доел мясо и отложил ветку. Голод отступил. Усталость вернулась сразу, тяжёлая и вязкая. Но теперь она не казалась признаком полной беспомощности.

Он оглядел своё хозяйство.

Шалаш. Навес. Костёр. Котелок, официально захваченный Командором. Кремень и трут. Посаженный Моня. Крошечный родник неподалёку. Копьё с обожжённым деревянным остриём. Бумеранг, способный при удачном броске вернуться и ударить владельца по затылку.

В начале светлого периода у Свена не было ничего, кроме вещей, которые он не умел использовать. Теперь у него по-прежнему почти ничего не было, но появился план.

До ярмарки оставалась неделя.

За это время следовало научиться метать бумеранг, разведать окрестности, найти добычу, не стать добычей самому, освоить разделку туши, выделку шкуры и копчение мяса. Желательно ещё выяснить, кто такие Мародёры, прежде чем задавать им вопрос лично.

План выглядел безумным.

Но уже не невозможным.

Свен поймал себя на том, что улыбается.

Небо постепенно начало темнеть. Не закат — солнца в Эдеме не существовало, — просто голубизна медленно теряла яркость, уступая место звёздам и чёрной дыре.

Свен положил копьё у входа, рядом бумеранг. Кремень и трут спрятал в сухой кармашек пояса. Потом отобрал у Командора котелок, вытер его листьями и поставил под навес.

Котёнок тут же лёг рядом, положив лапу на край посуды.

— Хорошо. Пусть будет твоей миской.

Командор довольно заурчал.

Свен посмотрел в сторону Мони. Куст казался неподвижным, но один лист явно повернулся к шалашу.

— А ты следи за жуками, — приказал он. — Своих не трогай.

Лист медленно опустился.

Свен решил считать это согласием.

Завтра предстояла первая тренировка. Потом — первая настоящая охота.

У него были дом, ужин и целая неделя, чтобы научиться не умирать от голода.

Оказалось, что спать в собственноручно построенном жилье удивительно приятно.

Даже если вместо матраса у тебя ветки, вместо простыни листья, а лучший участок постели занят рыжим нахалом, который за ночь оттеснил тебя к самой стенке.

Свен проснулся, упершись носом в прут каркаса. Осторожно повернул голову. Командор лежал посередине шалаша на боку, вытянув лапы, и занимал столько места, сколько не полагалось занимать существу его размеров. Одна задняя лапа упиралась варвару под рёбра. Передняя тянулась к выходу, словно котёнок и во сне охранял своё право на котелок.

Свен попробовал подвинуться. Лапа немедленно вытянулась ещё дальше.

— Понятно, — шепнул он. — Жилплощадь поделили.

Командор не ответил. Ухо у него дёрнулось, а всё остальное сохраняло полную неподвижность глубоко спящего собственника.

По-хорошему следовало отвоевать хотя бы половину постели. Но Свен вдруг понял, что совершенно не хочет начинать утро с выяснения отношений. Спина не ныла. Голова была ясной. Во рту не стоял вчерашний вкус браги. Более того, ему было хорошо.

Ощущение оказалось настолько непривычным, что он полежал немного, прислушиваясь к себе и подозревая подвох.

Нет. Просто хорошо.

За ночь его никто не бросил в котёл. Не потребовал написать оду. Не объявил своим миньоном и не предложил доказать преданность уничтожением конкурентов. Из темноты не вылезла знакомая крючконосая физиономия. Даже во сне, насколько он мог судить, представители местного пантеона оставили его в покое.

Что именно ему снилось, Свен не помнил. Осталось смутное впечатление чего-то тёплого. Возможно, кафе. Возможно, Инга. Дочь декана могла бы и во сне согласиться наконец встретиться с ним без участия своего отца, богини и прочих заинтересованных сторон.

Он попытался удержать картинку, но та расплылась. Ни столика, ни чашек, ни лица. Только чувство, что торопиться некуда и всё как-нибудь устроится.

Свен осторожно снял котячью лапу со своих рёбер.

— Спасибо хотя бы за отсутствие служебных совещаний, — пробормотал он, не уточняя адресата.

Командор приоткрыл один глаз.

— Это не тебе. Тебе спасибо за то, что оставил мне стену.

Глаз закрылся.

Свен выбрался наружу на четвереньках, выпрямился и с наслаждением потянулся. Небо уже посветлело. Между ветвями виднелась ровная голубизна, которая здесь прекрасно обходилась без солнца. Листья, крыша шалаша, земля под ногами постепенно обретали обычные дневные цвета.

У входа лежало копьё. Под навесом стоял котелок. Чуть поодаль, на положенном расстоянии от жилища, зеленел Моня.

Свен оглядел постройку. Вчера ему хватало того, что она не развалилась. Сегодня он замечал, где можно было ровнее связать каркас, какой наклон крыши стоило увеличить и как удобнее устроить вход. Мысленно переделал половину шалаша и вовремя остановился.

Начинать утро с капитального ремонта было бы слишком в духе архитектора. Особенно архитектора, которому нечего есть.

Желудок подтвердил это коротким и вполне отчётливым звуком.

Свен посмотрел на котелок. Дно блестело. Командор вчера вылизал его с такой тщательностью, какой позавидовала бы приличная посудомоечная машина. Ни кусочка мяса. Вчерашняя помощь Киры закончилась вместе с ужином.

Зато впервые за последние дни у Свена хватало сил что-нибудь с этим сделать.

— Ну, Эдем, — сказал он. — Сегодня попробуем тебя освоить.

Желудок снова подал голос.

— Начнём с малого. Съедобного.

Но прежде чем искать съедобное, требовалось умыться. А заодно заняться другой хозяйственной необходимостью, которую даже великие планы не отменяли.

Свен взял фляжку и Каску Вдохновения.

Каска по-прежнему пахла так, будто вдохновение хранили в ней очень давно и забыли закрыть крышку. Он покрутил её в руках, вздохнул и понёс к роднику. Для воды, которой предстояло полить Моню, она подходила. Куст вряд ли отличался тонким обонянием. Во всяком случае, с учётом его профессии странно было бы ждать от него жалоб.

Родник нашёлся там же, где вчера, у корней засохшего дерева. Тонкая струйка просачивалась между тёмными комочками земли и собиралась в неглубокой выемке. Тихий плеск приходилось угадывать среди шелеста листвы.

Свен присел. Вода выглядела прозрачной. К сожалению, это говорило только о том, что она прозрачная. За время в Эдеме он успел усвоить: внешний вид здесь не гарантирует даже примерного соответствия содержанию. Собственная героическая наружность была тому лучшим доказательством.

Он плеснул воду на лицо, промыл глаза и долго растирал ладонями шею. Прохлада окончательно прогнала остатки сна. Потом наполнил фляжку и закрыл пробку. Насколько разумно пить сырую воду из незнакомого источника, предстояло решить отдельно. Пока же она хотя бы была при нём, а не в воображении.

С каской пришлось повозиться. Подставить её под струйку не получалось: мешали корни, а струйка текла слишком низко. Свен наклонил железную ёмкость, зачерпнул воду и едва не вылил всё себе в сапог. Попробовал ещё раз, осторожнее.