— Умывальник, водопровод, канализация, — перечислил он. — Всё своими руками. Дипломная работа на тему полного падения цивилизации.

В каске колыхалось ровно столько воды, чтобы хватило одному небольшому кусту. Вдохновение, судя по запаху, никуда не делось.

На обратном пути Свен сорвал широкий лист лопуха и задумчиво его осмотрел. В другом мире такой выбор показался бы ему унизительным. Здесь он лишь порадовался, что лист целый и без колючек.

Возле Мони обнаружилась круглая проплешина. Небольшая, примерно в метре от куста. Вчера Свен её не заметил. Трава вокруг росла исправно, а на этом пятачке лежала голая земля, будто кто-то заботливо подготовил место для посетителя.

Он обошёл проплешину, посмотрел на куст, потом на шалаш.

— И без таблички понятно, — решил он.

Моня стоял тихо. Только один лист чуть повернулся, хотя ветер в эту секунду стих.

— Не надо сопровождать клиента взглядом. Это лишнее.

Лист остался на месте.

Свен счёл, что договорился настолько, насколько вообще можно договориться с растением, и воспользовался местным санитарным сооружением по прямому назначению.

Закончив, он отошёл, поправил одежду и с профессиональным любопытством уставился на проплешину.

Никакой трубы там не было. Люка тоже. Ни щупалец, ни пасти, ни устрашающей воронки. Земля просто слегка дрогнула, и всё, что следовало убрать, медленно ушло под поверхность. Почва впитала это так же буднично, как вчера впитала воду.

Через несколько мгновений проплешина выглядела совершенно пустой.

Свен подошёл ближе, стараясь не наступать на неё. Ничего. Даже лопух исчез.

— Красиво работает, — признал он. — Без обслуживания. Без засоров. Без слесаря, который приходит на третий день и требует срочно купить прокладку.

Он покосился на Моню.

— Надеюсь, твои запросы ограничиваются тем, что ты уже получил.

Куст шелестнул.

Свен принёс каску, наклонил её и вылил воду к основанию стеблей. Земля потемнела. Листья качнулись, один побег чуть распрямился. Варвар наблюдал за этим с осторожным удовлетворением.

Вчера Моня ловил жука. Сегодня без труда справился с отходами. Похоже, специально кормить его больше не требовалось. Во всяком случае, Свен очень хотел в это верить: ещё одного иждивенца его хозяйство не выдержало бы.

— На самообеспечение переходишь? — спросил он. — Вот и прекрасно. Пример для остальных.

Из шалаша как раз выбрался Командор.

Котёнок потянулся, растопырил пальцы передних лап, выгнул спину и встряхнул головой так, будто встать его заставило исключительно отвратительное поведение соседей. Увидев Свена возле Мони, он остановился.

— Доброе утро, — сказал Свен. — Осмотр санитарных удобств. Всё работает.

Командор посмотрел на проплешину. Потом на куст. Уши у него слегка ушли назад.

Свен вспомнил вчерашнюю попытку Мони схватить котёнка и решил, что осторожность вполне обоснованна. Но куст стоял смирно, а объяснение насчёт своих и чужих, хотелось надеяться, всё-таки усвоил.

— Можешь пользоваться, — предложил он. — Лоток с песком в комплектацию жилья не входит. На ярмарке, конечно, спросим, но я бы на твоём месте особенно не рассчитывал.

Командор фыркнул.

Развернулся к кусту спиной и с подчёркнутым достоинством двинулся между деревьями.

— То есть ты уже взрослый и сам разберёшься?

Котёнок даже не оглянулся.

— Хорошо. Потом не говори, что хозяин не создал условий.

Свен проводил его взглядом и покачал головой. Этому маленькому рыжему существу удивительно легко удавалось заставить двухметрового человека оправдываться.

Моня снова шелестнул.

— А ты не вмешивайся. С тобой отдельный договор. Жуки, отходы и ничего из тех, кто живёт в шалаше.

Куст не возразил. Впрочем, вчера он тоже ни слова не сказал перед тем, как протянуть побег к Командору.

Свен отнёс каску к навесу и поставил так, чтобы остатки воды стекли. Теперь следовало заняться завтраком. Не приготовлением — пока это слово звучало слишком оптимистично, — а выяснением, способен ли он вообще раздобыть что-нибудь, что можно приготовить.

У него имелись копьё, бумеранг и Кнут Поэтического Гнева.

Список выглядел внушительно ровно до тех пор, пока не возникал простой вопрос: а что именно он со всем этим умеет?

Копьё он сделал вчера. Бумеранг добыл у гоблинов. Кнут достался после столкновения, в котором решающую роль почему-то сыграли стихи. Ни один из этих предметов сам по себе не превращал студента-архитектора в охотника.

В «Нике» Свен уверенно обращался с собственным сценическим образом. Брал нужную позу, вовремя поворачивался, понимал, когда публика смотрит на мышцы, а когда — на что-то другое. Если бы кролика можно было заставить замереть в восхищении, вопрос питания решился бы гораздо проще.

Но рассчитывать на эстетические потребности местной фауны было рискованно.

Значит, сначала тренировка.

Свен вспомнил совет Киры выяснять возможности бумеранга подальше от людей и счёл его разумным. Он взял оружие, ушёл в сторону леса и выбрал свободный участок, откуда не просматривались ни жилища, ни тропа к поселению. Шалаш остался позади, вне направления будущих бросков.

Мишенью подошло небольшое дерево. Ствол прямой, кора светлая, листья похожи на осиновые. Может, это и осина. А может, местный аналог, способный по ночам бегать и жаловаться богам на дурное обращение. Пока дерево стояло спокойно.

Свен разложил оружие на траве.

Каску он оставил возле дома. Включать её в список средств поражения не хотелось. При всей очевидной боевой силе запаха такое оружие следовало признать химическим и, скорее всего, запрещённым какой-нибудь конвенцией. Если в Эдеме конвенций не существовало, их стоило срочно придумать — в защиту от самой каски.

Командор появился из-за кустов, увидел разложенные предметы и сел на безопасном расстоянии, обвив лапы хвостом.

— Отлично, — сказал Свен. — Зритель прибыл. Прошу не аплодировать раньше времени.

Котёнок принялся вылизывать лапу.

Варвар выбрал бумеранг.

Кривая железка приятно оттягивала руку. Свен несколько раз сменил хват, пытаясь угадать, как её полагается запускать. На Земле он видел бумеранги в кино и на картинках. Ещё помнил, что они возвращаются. Сейчас последнее свойство радовало его гораздо меньше, чем следовало бы.

Предмет, который после промаха возвращается, чтобы высказать владельцу своё мнение лично, требовал осторожности.

Свен прицелился в дерево, размахнулся и бросил.

Бумеранг пролетел несколько метров, бодро ушёл вправо и рухнул в траву. Дерево даже не шелохнулось.

— Пристрелочный, — пояснил Свен.

Командор продолжал умываться.

Варвар подобрал оружие, вернулся на прежнее место и попробовал снова. Бросок вышел сильнее. Железка ушла дальше, но именно там, где ей следовало приступить к основному заданию, повернула в сторону.

— Не пристрелочный, — уточнил Свен. — Ознакомительный.

Он сходил за бумерангом, прикинул положение руки и наклонил кисть иначе. Предмет вырвался из пальцев с такой силой, что варвару пришлось шагнуть вперёд, удерживая равновесие. На этот раз бумеранг полетел почти точно к дереву.

Свен уже начал улыбаться.

Напрасно.

Перед самой мишенью железка свернула, описала короткую дугу и снова пропала в траве далеко справа.

Командор перестал вылизывать лапу. Очень медленно перевёл взгляд с дерева на Свена.

— Что? — спросил тот. — Я тоже вижу.

Котёнок молчал.

— Сам попробуй. У тебя четыре лапы. Выбор хвата вдвое шире.

Свен пошёл за оружием и заодно считал шаги. Примерно десять метров вперёд. Примерно столько же в сторону. Для генерального плана не измерение, но для оценки масштабов позора достаточно.

Утешение нашлось неожиданно.

Если один катет равен десяти метрам и другой тоже, то расстояние от точки броска до места падения — корень из двухсот. Около четырнадцати метров. Даже чуть больше.

— А вот и нет, — сообщил Свен, поднимая железку. — Не десять. Четырнадцать с лишним.