Командор наклонил голову.

— Теорема Пифагора, — пояснил Свен. — Вычислил дальность. Образование зря не пропало.

Он вернулся к исходной точке и посмотрел на дерево. До него по прямой всё равно оставалось меньше, чем до бумеранга. Железка долетала вполне достойно, но почему-то именно туда, где никакой цели не было.

— С дальностью порядок. Осталось разобраться со смыслом.

Он бросил ещё несколько раз. Менял силу, наклон, положение пальцев. Иногда получалось лучше, иногда хуже. Попаданий не случилось ни одного. Возвращаться бумеранг тоже не спешил: между возможностью вернуться и желанием сотрудничать, по-видимому, лежала существенная разница.

Плечо у Свена начало затекать, а настроение перестало соответствовать ясному утреннему небу.

Он представил, как всё это выглядело бы на охоте. Заяц стоит перед ним. Бумеранг летит в сторону. Заяц уходит по своим делам. Варвар начинает долгий и увлекательный сбор собственного вооружения.

Впрочем, заяц, скорее всего, ушёл бы ещё до первого броска.

— Дело в ориентации, — сказал Свен, крутя железку в руках. — Если бы у вас тут было солнце, которое ходит с востока на запад, я хотя бы мог уверенно сказать, куда метаю.

Он поднял глаза на ровное голубое небо.

— А так бросил в неизвестном направлении и туда же попал. Формально успех.

Командор зевнул.

Свен вздохнул.

Солнце, конечно, помогло бы найти стороны света. Но чтобы попасть в дерево, требовалось попасть в дерево. Назови он его хоть севером, а место падения оружия востоком, расстояние между ними никуда не денется.

— Ладно. Признаю. Про солнце было лишнее.

Он отложил бумеранг.

Выбрасывать полезную железку не хотелось. Может, со временем кто-нибудь покажет нормальный бросок. Может, она пригодится для совсем другой цели. Во всяком случае, металл в хозяйстве лишним не бывает, особенно если всё хозяйство помещается под навесом из веток.

Следующим было копьё.

Со вчерашнего дня оно не приобрело ничего нового. Один конец заострён и обожжён, второй остался обычным концом посоха. Ни наконечника, ни ремешка, ни чудесного балансировочного устройства. Свен провёл рукой по древку, проверил остриё и встал перед мишенью.

По крайней мере, этот предмет был прямым.

Прямой предмет должен лететь прямо. После бумеранга такое допущение выглядело почти научным.

Свен поднял копьё над плечом, перехватил чуть ближе к середине и попытался представить себя охотником. Не тем, которого рисуют на обложках, а настоящим, способным попасть в добычу и не растерять по пути собственные пальцы.

Получилось не слишком убедительно, но дерево возражать не стало.

Он метнул.

Копьё полетело вперёд, слегка повернулось в воздухе и с отчётливым стуком ударилось о ствол.

Свен вскинул подбородок.

— Вот!

В следующую секунду выяснилось, что торжествовать рано.

В дерево угодило не остриё. Древко ударилось серединой, отскочило и легло в траву. Обожжённый конец торчал в совершенно безопасную для всех сторону.

Свен подошёл, поднял своё изделие и осмотрел кору. След был. Небольшой. Если зверь испугается самого факта попадания, некоторый шанс всё-таки есть.

Командор вытянул шею, следя за движением оружия.

— Копья, вообще-то, бывают разные, — сказал варвар. — Для метания существуют дротики. А это у меня… другое.

Он повертел своё другое, пытаясь понять, почему в полёте оно так охотно меняет ориентацию.

Возможно, дело в хвате. Возможно, древко слишком толстое. Возможно, он выпустил его не в тот момент. У людей, умеющих метать копья, наверняка имелись на это вполне конкретные ответы. В распоряжении Свена были только догадки и котёнок, с выражением морды которого становилось всё труднее мириться.

— Я знаю, что промахнулся не совсем, — добавил он. — Но результат всё равно не годится.

Свен попробовал ещё раз, изменив хват. Копьё ударилось о землю перед деревом, подпрыгнуло и окончательно убедило его отложить метательные занятия до встречи с человеком, способным объяснить хотя бы основы.

Для ходьбы предмет годился. Для удержания кого-нибудь на расстоянии, наверное, тоже. Но охотиться, рассчитывая на удачный бросок, было пока рано.

Варвар поставил копьё у ближайшего куста и посмотрел на последнюю вещь.

Кнут Поэтического Гнева лежал на траве смирно, без малейших признаков вдохновения. Рукоять, плеть. Название, которое обещало гораздо больше, чем успело объяснить.

— Ну, теперь ты, — сказал Свен.

Командор перестал зевать.

Варвар взял рукоять, вытянул плеть и отошёл от котёнка ещё на несколько шагов. Считать кнут дистанционным оружием не хотелось. Даже по его весьма приблизительным представлениям об охоте, подойти с такой штукой к зайцу было куда сложнее, чем решить теорему Пифагора после промаха.

Но других вариантов сейчас не предлагалось.

Свен остановился примерно в двух шагах от дерева.

— Допустим, кролик найдёт очень вкусную морковку, — начал он, поглядывая на Командора. — Увлечётся. Отвлечётся. И подпустит меня поближе.

Котёнок смотрел на него с исключительным вниманием.

— Не спрашивай, где я возьму морковку. Если бы она у меня была, я бы сейчас завтракал, а не рассказывал тебе об охоте.

Свен вздохнул, проверил расстояние до мишени и размахнулся.

Плеть красиво прочертила воздух. Даже слишком красиво. Она сделала изгиб, совершенно не предусмотренный движением руки, обошла плечо и с сухим, злым щелчком ударила владельца по спине.

Свен вскрикнул, выронил рукоять и резко выпрямился.

Какое-то время он не говорил ничего. Просто стоял и пытался решить, что унизительнее: получить удар собственным кнутом или знать, что котёнок всё видел.

Потом попытался дотянуться до ушибленного места. Не вышло. Спина болела именно там, куда рука упорно отказывалась попадать.

— Да чтоб тебе в аду гореть,

За всё ответишь, злая плеть!

Не мне хребет, а ствол ломай,

Меня в добычу не считай!

Четверостишие вышло само собой. Начав ругаться, Свен вдруг поймал ритм и договорил уже в рифму. Особой литературной ценности в этом не было, но для выражения отношения к предмету хватало вполне.

Предмет отнёсся к этому неожиданно серьёзно.

Кнут дрогнул на траве.

Свен замолчал.

Вдоль плети пробежала голубоватая искра. Потом ещё одна. Рукоять едва заметно завибрировала, будто внутри неё что-то проснулось и пыталось устроиться поудобнее.

Командор поднялся и сделал несколько осторожных шагов назад.

— Вот это правильная реакция, — пробормотал Свен.

Он присел, но трогать оружие сразу не стал. Наклонил голову. Искры не исчезали. По коже плети скользило слабое голубоватое свечение, а кончик подрагивал.

Очень хотелось считать всё это результатом собственной ругани. Ещё сильнее хотелось не получить второй удар раньше, чем он разберётся с первым.

Свен осторожно взял рукоять двумя пальцами.

Не обожгло. Не ударило. Только лёгкая дрожь передалась в кисть.

Он перехватил оружие увереннее и поднялся. Посмотрел на дерево, потом на котёнка.

— Стой там. Сейчас мы или откроем что-нибудь полезное, или окончательно подтвердим, что мне нужна удочка.

На этот раз он не стал делать широкого замаха. Слегка отвёл руку и послал плеть вперёд.

Та рванулась так резко, что Свен едва удержал рукоять.

Удар прозвучал громко, с треском. Из ствола полетели светлые щепки. Плеть отскочила, провисла и затихла, а на дереве осталась глубокая косая зарубка.

Несколько секунд Свен смотрел на неё, не решаясь подойти.

Потом всё-таки приблизился.

В самом глубоком месте ствол был рассечён сантиметров на десять. Свежая древесина резко отличалась от коры. Дерево ещё стояло, но его будущее теперь вызывало вполне обоснованные сомнения.

— Ничего себе, — тихо сказал Свен.

Он посмотрел на кнут.