Ближайший копейщик медленно кивнул.

— Чем?

Вопрос получился глупым. Свен это понимал. Просто рот обнаружить так и не удалось.

На поляне что-то влажно хрустнуло.

Грон жестом отправил копейщиков в разные стороны. Мечники остались чуть ближе к центру. Лучник встал между двумя деревьями и достал стрелу. Они занимали места без разговоров, быстро и спокойно.

Свен шагнул было за одним из охотников, но вождь показал ладонью вниз. Ждать.

Он и ждал.

Командор сидел за толстым стволом неподалёку от его сапога. Варвар опустил руку, коснулся котёнка, словно хотел убедиться, что тот здесь. Питомец не отводил глаз от поляны.

С такого расстояния стало видно, что поверхность твари состоит из множества маленьких чешуек. Они перекрывали друг друга, переливались и скользили вместе с телом. Как вообще можно попасть в нечто, способное менять форму, Свен не представлял.

Лучник, похоже, представлял.

Он поднял оружие, натянул тетиву и выстрелил.

Щёлкнуло коротко и сухо.

Стрела ударила в синюю поверхность со звоном, которого Свену вовсе не хотелось слышать от живого существа. Отскочила, крутясь, и упала в траву.

Масса остановилась.

На мгновение всё замерло: охотники, котёнок, человек с деревянным копьём. Даже сине-золотые складки перестали двигаться.

Потом туша подобралась.

Края втянулись, верх поднялся. Олень остался лежать на земле. Над ним вырос шар, настолько большой, что Свен успел подумать о совершенно неподходящей детской сказке.

Колобок.

Проклятый Колобок.

— В стороны! — рявкнул Грон.

Шар покатился к лучнику.

Поначалу его движение показалось Свену почти медленным. Это впечатление исчезло, когда расстояние между существом и деревьями сократилось вдвое. Трава легла под ним, небольшой камень вылетел в сторону. Первый молодой ствол хрустнул. Второй согнулся и пропал под тушей.

Лучник бросился вправо.

Свен тоже побежал вправо, увидел перед собой копейщика и рванул в другую сторону. Ветка хлестнула по лицу. Он втянул голову, зацепился нижним концом копья за корень и едва не полетел носом в землю. Пришлось выдернуть древко обеими руками, потеряв ещё мгновение.

Позади трещало.

Варвар прыгнул за дерево.

Огромное тело прокатилось совсем близко. Земля дёрнулась под подошвами. Свен прижал плечо к стволу, пытаясь стать частью коры, и ощутил, как дерево вздрогнуло.

Шар прошёл дальше.

Он высунул голову. Лучник продолжал бежать между деревьями, держа лук сбоку. Грон стоял левее, окликал охотников и показывал, куда отходить. Мечник перескочил через валежник. Командор мелькнул у толстых корней на краю поляны и спрятался за ними.

Свен выдохнул.

Монстр перестал катиться.

Тело приплюснулось, поворачиваясь к лучнику. Сверху возникло утолщение, на нём раскрылась узкая щель.

— Берегись! — крикнул копейщик.

Из щели вылетела струя.

Она прошла сквозь листья, и Свен увидел, как там, куда попала жидкость, зелень мгновенно потемнела. В воздухе зашипело. Лучник нырнул за крупный ствол; основная струя ударила в дерево, но несколько капель настигли его раньше.

Он вскрикнул и согнулся.

На кожаной куртке проступили тёмные пятна. Одно расползалось у плеча. Охотник выронил лук, дёрнул ворот и снова закричал, уже коротко, сквозь зубы.

Кислота, подумал Свен.

Или что-то, очень старающееся на неё походить.

Один мечник бросился к лучнику. Схватил его за здоровую руку, оттащил за другое дерево. Второй вышел на несколько шагов вперёд и поднял меч, отвлекая тварь на себя.

— Не кучкуйтесь! — приказал Грон.

Свен чуть не спросил, чем они вообще собираются её убивать. Но услышал тяжёлый удар и обернулся.

Вождь успел подойти сбоку. Его дубина обрушилась на тушу, и та заметно всколыхнулась. По чешуе пробежала волна. Грон сразу отступил, удерживая оружие обеими руками.

Копейщик шагнул к освободившемуся месту. Ударил.

Металлическое остриё скользнуло по поверхности и ушло в сторону.

Охотник выдернул копьё и отпрыгнул. Тело Колобка поползло к нему, снова собираясь в шар.

Свен обнаружил, что тоже отступает. Теперь он смотрел не только на монстра, но и под ноги, выбирая, куда можно прыгнуть. Нужно было следить за каждой выпуклостью: одна превращалась в сторону движения, другая могла раскрыться и плюнуть.

У ближайшего дерева фамилиар забрался повыше, в развилку. Его хозяин мельком глянул туда и снова повернулся к твари. Командор держался у края поляны. Свен успел заметить его между корнями и почти сразу потерял из виду.

Надо будет потом накормить, подумал он.

Смешная мысль. Очень обычная. Она помогла перестать смотреть на синюю массу как на конец всего существующего.

Для «потом» сейчас требовалось кое-что сделать.

Грон снова ударил.

На этот раз дубина пришлась ближе к нижней части туши. Колобок качнулся и развернулся к вождю. Тот уже отходил, огибая ствол с такой привычной скоростью, будто заранее знал, где окажется тяжёлое тело.

Другой копейщик попытался ударить в место, по которому только что прошлась дубина. Остриё проскребло по чешуе. Охотник нажал сильнее, упёршись ногой, но древко вдруг повело в сторону. Пришлось ослабить нажим и отскочить.

Мечник сделал короткий выпад. Его клинок отлетел от поверхности с неприятным звоном.

Свену этот звон уже начинал сниться наяву.

Он видел, как работают люди, действительно умеющие сражаться. Никто не тратил время на широкие красивые взмахи. Удар, отступление, перемещение. Один привлекал внимание, второй пытался достать с другой стороны. Грон выкрикивал короткие команды, и охотники слышали его даже сквозь треск веток.

Получалось всё, кроме самого необходимого.

Оружие не входило в тело.

Свен подошёл ближе с деревянным копьём. На секунду ему показалось, что у нижнего края чешуйки расходятся шире. Он поймал это место и ткнул остриём.

Палка упёрлась.

Ещё немного, и он либо сломал бы наконечник, либо всем весом въехал бы в поверхность, о которой знал лишь, что она умеет съедать оленей.

Он отдёрнул копьё.

На боку поднялась выпуклость.

Свен отскочил так резко, что ощутимо приложился плечом о дерево. Несколько капель упали в траву неподалёку от сапога. Трава съёжилась и потемнела.

— Не лезь! — крикнул Грон.

Свен не стал возражать. Сейчас это была лучшая команда, которую он слышал с самого утра.

Колобок снова подобрался, оттолкнул одним краем стволик и покатился туда, где находился второй копейщик. Охотник ушёл влево. Монстр прорвался между деревьями, сшиб валежник и остановился. Поворачиваться ему приходилось всем телом.

Варвар посмотрел на кнут.

Он всё ещё держал его свёрнутым, прижимая большим пальцем к рукояти. Пальцы начали болеть от напряжения. Остаток ожога после сакуры неприятно напомнил о себе, и Свен сменил хват.

Отлично. Другого оружия, способного хоть что-нибудь изменить, у него не было. И пользоваться им следовало именно той рукой, которой оно недавно объяснило своё отношение к литературе.

Он положил деревянное копьё возле ствола. Так, чтобы не пришлось искать, если удастся вернуться. Распустил плеть, дал ремню соскользнуть вниз и осторожно отвёл руку.

Вспомнились рыба, запах воды, голубая вспышка. Гоблин в пещере. Вспомнилась очень короткая история его отношений с японской поэзией.

Никакой сакуры.

Никаких созерцательных ветров.

Здесь требовалось высказаться о круглой дряни, которая пыталась их всех съесть. Желательно так, чтобы круглая дрянь согласилась выслушать последствия.

Грон ударил ещё раз. Дубина заставила тушу осесть, и вождь отступил, тяжело дыша. Теперь Свен слышал это дыхание. Раньше оно тонуло в командах и шуме.

Копейщик, поднявший сломанное оружие разведчика, поймал взгляд Грона.

— Не берёт!

— Вижу!

На краю поляны лучник пытался выпрямиться. Мечник поддерживал его одной рукой, другой держал меч. Охотник у развилки снова оказался перед монстром один и быстро отходил. Колобок разворачивался за ним.