Пчёлы окружили коконы. Восковая чаша восстановилась под их лапками, трещины затянулись свежим золотистым слоем. Две будущие Матки поднялись в воздух и исчезли в глубине дерева.

Вы сохранили.

Мысль Улья была сильнее прежнего. Теперь в ней звучали не только слова, но и множество оттенков: облегчение, настороженность, удивление.

— Мы обещали, — сказала Леса.

Обещают многие.

Свен опёрся на уцелевшую половину сука.

— Если бы вы немного помогли, обещание выполнять было бы легче.

Испытание не нуждается в помощи.

— Защитники нуждаются.

Леса толкнула его локтем.

— Что? Они слышат мысли. Поздно изображать вежливость.

По рою прошла знакомая волна.

Дочь Грона получает просимое.

Из отверстия в дубе выплыла небольшая фляга. Не стеклянная — восковая, прозрачная и прочная, оплетённая тонкими древесными волокнами. Внутри медленно переливалась золотистая жидкость. Она не отражала свет, а будто хранила собственный.

Леса приняла флягу обеими руками.

Её долг погашен частично.

Улыбка исчезла с её лица.

— Что осталось?

Когда придёт время, узнаешь.

— Я не люблю долги без точной цены.

Но принесла его сюда.

Леса сжала губы.

Свен посмотрел на Маточную особь.

— А я что задолжал?

Ты сохранил будущих Маток.

— Это не ответ.

Теперь Улей знает тебя.

— Звучит ещё хуже.

Не делите содержимое. Не разбавляйте. Не открывайте, пока не узнаете условий применения.

— У кого узнавать?

Тот, кому предназначено, узнает.

Свен взглянул на Лесу.

— Очень удобно. Загадочная инструкция и никаких гарантий.

— Ты ожидал этикетку?

— Хотя бы срок годности.

Он наклонился к фляге. На золотистой поверхности возникло отражение: грязное лицо, растрёпанные волосы, полоска крови на щеке. Свен моргнул.

Отражение улыбнулось.

Он — нет.

Свен резко отшатнулся.

— Что?

Леса прижала флягу к груди.

— Ничего. Показалось.

— Матка не любит ложь.

— Я не уверен, что видел.

Это было правдой. Следующий взгляд показал только его собственное настороженное лицо.

Система развернула новое окно.

Получен предмет: Маточкино молочко Бешеных Пчёл.

Количество: 1 запечатанная фляга.

Владелец: Леса.

Задание «Мёд для друидки» выполнено.

Основная цель достигнута.

Скрытый бонус: условия не выполнены.

— Выполнено, — сказал Свен.

— Что?

— Задание. Система считает, что мы закончили.

— А награда?

— Одежда уже на мне. Скрытый бонус так и остался скрытым.

— Может, ты плохо старался.

— Я душил слизня и подпирал паука собственной грудью.

— Значит, надо было улыбаться.

— Обаяние два. У меня технические ограничения.

Корни раскрыли проход наружу.

Уходите.

— Наконец-то понятная команда, — сказал Свен.

Они шли медленнее, чем вошли. Леса несла флягу, обернув её краем своей одежды. Свен опирался на обломок сука. Теперь проходы казались ниже, свет воска — тусклее, а пчёлы смотрели иначе. Или ему просто хотелось так думать.

У выхода одна из сторожевых особей зависла напротив его лица. Та самая или просто похожая — различать пчёл Свен ещё не научился.

Она протянула лапку и коснулась чёрного конца сука.

По древесине прошла короткая вибрация.

Потом пчела отлетела.

— Что это было? — спросил Свен.

— Улей знает тебя.

— Не повторяй эту фразу.

Снаружи небо стало светлее, но источника света по-прежнему не было. Туман отступил к ложбинам. За невидимой границей территории сидела Мурка.

Она поднялась, увидев Лесу, и сразу посмотрела на Свена. Потом — на его разорванную рубаху, обломок сука и хромоту.

— Не начинай, — сказал он.

Мурка подошла к Лесе, обнюхала флягу и отшатнулась. Уши прижались к голове.

— Даже она понимает, что это плохая идея, — заметил Свен.

— Она не любит пчёл.

— У нас появилось что-то общее.

Леса спрятала флягу глубже.

— Мы всё-таки сделали это.

— Ты понимаешь, что это стоило мне двух нервных срывов, одной рубахи и половины оружия?

— А ты неплох.

— Повтори. Медленно.

— Я сказала: слизня ты душил громко.

— Не то.

— Другого не было.

Они отошли от дуба. Гудение оставалось за спиной, но Свен ещё чувствовал его в груди, будто Улей оставил внутри маленькую пчелу, которая проверяла мысли на прочность.

— Всё ради трактира, — сказал он.

— Ради свободы.

— И что теперь? Продашь молочко?

— Сначала узнаю, как его открывать и кому оно действительно нужно. Потом решу.

— Разумно.

Леса посмотрела на него с подозрением.

— Ты согласился?

— Я умею признавать чужую правоту.

— Когда?

— Вот сейчас почти получилось.

Мурка пошла впереди, выбирая дорогу между корнями. Леса держалась рядом со Свеном, подстраиваясь под его хромоту. Несколько шагов они прошли молча.

— Только одно меня беспокоит, — сказал он.

— Из всего случившегося — одно?

— Что, если это молочко действительно продлевает жизнь?

— Тогда будет стоить дороже.

— Я не об этом. Ты навсегда останешься со своей Муркой.

Пантера обернулась.

— И с тобой, — сказала Леса. — Ты же теперь копия. Без срока годности.

— Очень смешно.

— Матка смеялась.

— Матка — плохая аудитория. Она смеётся хором.

Леса улыбнулась, но почти сразу стала серьёзной.

— Свен.

— Что?

— Спасибо.

Он хотел ответить шуткой. Несколько подходящих уже выстроились в очередь. Но вспомнил два тёплых кокона, ментальную пустоту и улыбающееся отражение во фляге.

— Не за что, — сказал он.

За их спинами старый дуб снова загудел. Один короткий низкий звук прошёл по лесу, как обещание, смысл которого станет понятен позже.

Свен не обернулся.

Свен не обернулся на гудение старого дуба.

Во-первых, оборачиваться на такой звук обычно советовали лишь тем, кто хотел увидеть, что именно собирается его догнать. Во-вторых, повреждённая ступня и без того напоминала о себе на каждом шагу, а резкое движение грозило превратить напоминание в целую лекцию.

Леса шла рядом, подстраиваясь под его хромоту. В руках она держала восковую флягу, обёрнутую краем собственной одежды. Золотистая жидкость внутри больше не показывала чужих улыбок — вообще ничего не показывала, только медленно перекатывалась в такт шагам, будто не замечала ни тряски, ни запрета: не открывать до выяснения условий.

Мурка держалась впереди. Несколько раз пантера останавливалась, оборачивалась и смотрела на них с таким выражением, будто прикидывала, кого из двоих придётся тащить первым.

— Не смотри на меня так, — сказал Свен. — Я иду самостоятельно.

Мурка перевела взгляд на его ногу.

— Почти самостоятельно.

Леса фыркнула.

Старый дуб скрылся за деревьями, но его гудение ещё некоторое время отдавалось в груди. Потом стихло и оно. Лес наполнился обычными звуками: шорохом листьев, потрескиванием ветвей, плеском воды где-то в низине. Обычными — если не считать того, что ни один из них Свен пока не умел уверенно отличать от приближения очередного существа, желающего его съесть.

— Всё, — сказала Леса. — Здесь остановимся.

— Прекрасно. Я как раз собирался упасть и назвать это тактическим привалом.

Она выбрала сухое место между корнями невысокого дерева. Светлый период уже начинался: небо равномерно серело, потом наливалось бледным голубоватым светом. Ни края солнца, ни золотых лучей, ни теней, вытянутых в одну сторону — просто кто-то будто медленно прибавлял яркость всему миру разом.

Свен опустился на землю и вытянул ногу. Рядом лёг остаток обугленного сука: после схватки с пауком от него осталась короткая расколотая половина, годная разве что отгонять особенно настойчивую курицу.