Оставалась рубаха.

Свен покосился на неё, словно одежда могла сама предложить какой-нибудь компромисс.

Рубаха ничего не предложила.

Он вздохнул, расстегнул и поправил пояс, вытащил бумеранг, чтобы не уронить, затем стянул мокрую ткань через голову. На спине неприятно потянуло там, где утром пришлась плеть. Свен поморщился и постарался не задевать это место.

Добыча лежала рядом. Одежда была в руках. Оставалось окончательно распрощаться с приличиями.

Сначала он занялся горловиной. Стянул её, свёл рукава вокруг собранной ткани и завязал. Потом собрал нижний край складками, связал его углы и осторожно потянул в стороны.

Получилось криво.

Зато отверстия перестали выглядеть отверстиями.

Для мешка нужно было оставить место, куда складывать рыбу. Свен ослабил нижний узел, уложил сома вдоль ткани, добавил остальных и снова стянул край.

Рубаха обвисла под тяжестью содержимого.

Он осторожно поднял её, проверяя узлы. Один сразу пополз. Свен опустил добычу, перевязал туже и попробовал снова.

Теперь держалось.

— Лесной разведчик, — сказал он. — Временно работает снабженцем.

Командор поднял голову.

— Нет, это не новый дом. Там рыба. Ты и так уже присвоил котелок.

Котёнок подошёл обнюхать мешок.

Свен подождал, пока тот отойдёт, и устроил свёрток поудобнее. Крупный сом совершенно не желал становиться компактным. При каждом движении он выпирал то тут, то там, напоминая, что рубаху скроили для двухметрового человека, но уж никак не для хранения рыбных запасов.

Зато ткань не пришлось рвать. Верёвку тоже не пришлось создавать из воздуха. Если удастся донести, рубаху можно будет отмыть и снова надеть.

Свен попытался представить, как долго придётся её отмывать.

На этом месте размышление благоразумно оборвалось.

Он собрал остатки трута и кремень в кармашек, убрал нож, вернул бумеранг за пояс. Кнут свернул и уложил вместе с копьём так, чтобы брать оба предмета одной рукой. Вторую занимал мешок.

Перед уходом залил и перемешал остатки костра, проверил угли. Несколько раз оглядел место, пытаясь понять, что забыл.

Котелок он не забыл. Он его не приносил.

Каску тоже.

Рубаха была при нём, хотя и служила совсем не тому, ради чего её добывали.

Командор стоял рядом.

Значит, можно идти.

Свен выпрямился и снова посмотрел на лес.

Голод исчез. Проблема направления — нет.

Он по-прежнему не мог указать пальцем и сказать: «Там мой шалаш». Река помогала чувствовать себя увереннее, но справки о том, к какому поселению она ведёт, не выдавала.

Командор обнюхал траву у берега, прошёл к просвету, из которого они вышли, и остановился.

Оглянулся.

Свен посмотрел на него.

— Только учти, теперь я с грузом.

Котёнок сделал ещё несколько шагов и снова подождал.

— Без узких дыр между корнями. По возможности.

Он поднял мешок, перехватил копьё и кнут. Мокрые сапоги хлюпнули. С голого плеча скатилась последняя капля, а рыба внутри рубахи сдвинулась так, что пришлось немедленно менять хват.

Командор терпеливо ждал впереди.

Свен хмыкнул.

Из всей утренней программы увереннее прочих справился тот, кому ничего не поручали: нашёл две добычи, вывел хозяина к воде, пообедал и теперь, похоже, собирался заняться обратной дорогой.

— Ладно, командуй.

Котёнок пошёл между деревьями.

Полуголый варвар с рыбой в рубахе последовал за ним.

Командор шёл впереди так уверенно, словно лично расставил в лесу все деревья и теперь проверял, не сдвинул ли кто-нибудь их за время его отсутствия.

Свену оставалось поспевать.

Рыба в рубахе переваливалась с боку на бок. Узлы держались, но одно дело — придумать мешок, а другое — тащить его через лес, где каждая ветка считала своим долгом познакомиться с содержимым. Копьё цеплялось за кусты. Свёрнутый кнут норовил сползти с руки. Мокрые сапоги по-прежнему хлюпали, и этот звук придавал возвращению некоторую торжественность.

Незаметно подкрасться к поселению всё равно бы не вышло.

— Ты мог сразу так идти, — сообщил Свен котёнку, когда между стволами показались первые жилища. — Утром. Без экскурсии по всем достопримечательностям.

Командор оглянулся.

Взгляд был коротким, но Свен успел почувствовать себя человеком, которого только что попросили уточнить, кто именно утром водил остальных зигзагами.

— Ладно. Претензия снимается.

Обратная дорога, насколько он мог судить, заняла вдвое меньше времени. Котёнок не останавливался у каждого подозрительного просвета, не пытался вспомнить направление и не предлагал повернуть туда, где деревья выглядели знакомее. Просто выбирал проход и шёл. Свен начинал подозревать, что владение архитектурной перспективой ещё не означает умения найти собственный шалаш.

На окраине он уже собрался свернуть к их жилью, но Командор проследовал дальше.

— Наш дом там.

Котёнок даже не замедлил шага.

— Если ты решил обменять его на более просторный, предупреждать надо заранее.

Командор остановился у жилища жреца и сел возле входа.

Свен посмотрел на него, потом на собственную грудь, покрытую засохшими разводами речной грязи, и наконец на мокрую рубаху с рыбой.

— Понятно. В таком виде домой не пускаешь. Уважаю заботу о чистоте. Хотя мог бы для начала сам перестать таскать землю в постель.

Котёнок поднял лапу и принялся её вылизывать. Спорить с человеком, который явился из леса в сопровождении передвижной рыбной лавки, он явно не собирался.

Изнутри донёсся голос старика:

— Заходи, раз пришёл. Только то, что у тебя капает, на лавку не клади.

— Вы ещё не видели, что у меня капает.

— Зато слышу. И пахнет оно вполне убедительно.

Свен протиснулся внутрь, осторожно поставил оружие и опустил мешок у входа. После лесной прохлады в жилище было тепло. Пахло травами, дымом и знакомой настойкой; рыба немедленно внесла в эту композицию собственную поправку.

Жрец посмотрел на узлы рубахи.

— Неужто всё-таки добыл кого?

— Не кого-нибудь, а обед. Даже несколько. Только с упаковкой получилось не очень.

Он развязал рукав. Из мешка показался широкий мокрый бок.

Старик поднялся, подошёл ближе и некоторое время рассматривал улов с выражением, которого Свен у него ещё не видел. Обычно дед Лесы глядел так, будто мир уже сообщил ему всё заслуживающее внимания, а остальное можно без потерь обсудить за кружкой. Сейчас в этом взгляде проступило живое любопытство.

— И где ты это взял?

— В реке. Там довольно много.

— Что много, мы и без тебя знаем. Взял-то как?

Свен рассказал.

Начал с оружия, которое упрямо отказывалось помогать на охоте. Затем пришлось объяснять рифмы, кнут и дерево. Старик слушал, не перебивая; лишь при упоминании второго удара по собственной спине слегка прищурился. До белок, заблудившегося варвара и спасительной инициативы Командора Свен тоже добрался. Скрывать было особенно нечего: котёнок сидел рядом и мог при желании свидетельствовать против него.

— Потом я ударил по воде. И получилось примерно как током. Рыба всплыла, я собрал, часть мы съели.

— Примерно как током, — повторил жрец. — Это ты точно знаешь или тебе так показалось?

— Показалось. Измерительных приборов при себе не оказалось.

— И хорошо. Ещё бы утопил.

Свен не стал выяснять, кого именно старик имел в виду.

Жрец присел возле улова и осторожно потрогал сома.

— Вот такого нам давно не приносили.

— У вас же река рядом.

— Рядом. А толку? Тут, знаешь ли, одно к другому не обязательно прилагается.

Он заговорил о рыбалке, и Свен постепенно перестал улыбаться.

Удочки Лесовики пробовали. Спиннинги тоже. Верши плели, наживку меняли, выбирали заводи, сидели у воды с видом людей, занятых серьёзным и вполне разумным делом. Рыба, по словам старика, могла находиться совсем рядом и совершенно не интересоваться их намерениями. Иногда кому-то удавалось подцепить мелочь, но накормить поселение таким способом не выходило.